Часть 8

Месяц обещал быть очень насыщенным: Френсис сама не понимала как, но ей нужно было как-то совмещать и работу, и все кружки Сэма и до кучи занятия с Саймоном, которые пропускать она не хотела ни при каких обстоятельствах. Надо сказать, что и сам Саймон был заинтересован в этом, поэтому посильно Френсис помогал даже тогда, когда она об этом не успевала попросить. Иногда ей казалось, что Саймон что-то понял и именно поэтому произошли его чудесные метаморфозы, но особо сильно она все равно на это не рассчитывала: Френсис уже привыкла к тому, что стоило ей хоть немного расслабиться, как Саймон сразу же придавал ей очередной заряд бодрости своей угрюмостью на грани безумия. Но даже будучи в таком напряжении, ей все равно нравилась компания Саймона рядом. Она уже свыклась с тем, что у него сложный характер и вообще с ним не просто, но к этому этапу их отношений Френсис поняла, что готова многое ему прощать и быть понимающей только на том простом основании, что любит его всем своим глупым сердцем, даже если Саймон того и не заслуживает. Саймон же старался оправдать негласные надежды Френ на нормальность и пытался быть лучше, чем он был на самом деле, пытаясь не загадывать на долго ли его хватит. Он очень терпеливо относился к Френ и их тренировкам, постоянно напоминал себе о том, что они не на работе, что Френсис не член тактической группы захвата, что она всего лишь обычная девушка, которая хочет защитить себя на случай какой-то критической ситуации. Иногда Саймону тяжело было держать это в голове и он выходил из себя неприлично быстро. Подготовка была многосторонней: Саймон считал, что для того, чтобы дать приличный отпор нападающему - Френсис необходимо правильно поставить четкий удар и натренировать навык быстрого бега. И с тем, и с другим у нее были ощутимые проблемы и Саймон не раз брал ее за локоть, полностью обхватывая ее руку своей лапищей, тряс безвольную конечность и ворчал: — Это что вообще такое? Это ты называешь напряженной работой мышц? Че у тебя руки-то такие пластилиновые? — Ну какие есть! — беззлобно огрызалась Френ, выскальзывая из его хватки, — Что мне теперь делать, если я вот такая уродилась? Как будто бы я могу это исправить! — Конечно можешь, — раздраженно фыркал Саймон, сразу после этого начиная недовольно брюзжать на тему специальных тренировок и повышенного содержания белка в ее питании. Надо отдать должное Френсис — она старалась изо всех сил и Саймон это видел — он привез ей смешные маленькие гантельки, чтобы она хотя бы немного начала укреплять свои руки пусть и посредством такого смешного веса и простейших упражнений. Главная его мотивация заключалась в том, что Саймон не хотел, чтобы после простейшего удара кулаком у хилой Френ случилось смещение плечевого сустава или какой-нибудь разрыв связок, вместе с которым она наравне с нападавшим поедет в травмпункт. Френсис прилежно махала этими самыми гантелями, чередуя это пробежками рано с утра по парку, что сказывалось на ее общем физическом состоянии положительно, хоть и очень медленно. Но Саймон все равно своим опытным глазом видел этот маленький прогресс. С ударами все обстояло намного комичнее: он учил ее куда нужно бить, чтобы оглушить злоумышленника и дать деру, показывал ей как правильно это сделать с наиболее эффективным результатом и в теории все было понятно, но на практике это было просто ужасно. Френ не могла попасть ни по одной намеченной точке, а если и попадала, то больно прикладывалась кулаком, взвизгивая от боли. Когда они отрабатывали силу и скорость удара о мясистые ладони Саймона — она частенько не могла попасть даже в них, а иногда даже поскальзывалась и вместо того, чтобы ударить кулачком по его ладони — носом впечатывалась в его широкую грудь, больно прищемляя язык зубами. Чаще всего это вызывало в нем легкое раздражение, но бывало он и смеялся над неудачными падениями Френсис, потому что уж больно неуклюжей она была, хоть и жадной до обучения. Глядя на все это — Саймону совсем не хотелось уезжать из Манчестера так рано и он чуть ли ни впервые попросил немного продлить свои увольнительные и ему пошли навстречу, так как это был фактически первый случай, когда Саймон Райли просил отсрочку для возращения на базу. Френсис интуитивно догадалась об этом, когда по истечению месяца Саймон никуда не уехал и тренировки продолжились в прежнем режиме. Он впервые видел настолько счастливого человека, который под его брюзжанием отрабатывал технику ударов. *** На самом деле Саймон тоже был доволен тем, что ему удалось задержаться в Манчестере подольше: сейчас он был увлечен идеей собрать библиотеку и похвастать ею перед Френсис, сам не понимая для чего конкретно ему это нужно. Ему просто хотелось бы сделать для нее что-то приятное просто так, потому что он мог ее порадовать хоть как-то, зная что Френ оценит этот знак внимания, даже если словами Саймон не мог выразить всю гамму своих нежных чувств к ней. Да, они не встречались, да и интимных отношений у них не было очень давно: как бы парадоксально это ни было, но им обоим было тяжело делить одну постель сразу после того, как каждый из них осознал свои чувства, хотя это вовсе не значило, что им не хотелось. В последний раз, когда они практически отдались своей страсти — они крепко поругались на тему шрама Френсис, что и породило разлад и в без того сложных отношениях. С тех пор никто из них как-то не решался переступить эту черту снова. Френ краснела каждый раз, как только Саймон дотрагивался до нее, даже если это было без подтекста: все тренировки она проводила красная как рак, постоянно смущаясь и не зная как поднять на него свои глаза. Саймон же вообще не хотел от Френсис отлипать и ничего его не смущало: у него было простое и банальное желание затискать понравившуюся ему женщину до блаженного полуобморочного состояния, чтобы она даже соображать адекватно не могла от любви и ласки, которой он собирался ее окружить, но приходилось держать себя в руках. И кто вообще знает, сколько бы так Саймону пришлось себя сдерживать, если бы не обыкновенная непогода в Манчестере, которая не дала им заниматься в парке, а загнала домой к Саймону, в то время пока Сэм, будучи на своем законном выходном, с удовольствием смотрел телевизор и ел всякую дрянь. Френ с полной готовностью предложила позаниматься у Саймона дома, поскольку для того, чтобы отрабатывать удары о его ладони не нужно было так уж много места, но внезапно Саймон, к ее удивлению, отказался, сказав, что ради разнообразия можно и перерыв сделать. Что ж, Френ была вовсе не против. Вновь оказаться дома у Саймона было странно и волнительно — Френсис казалось, что она не была здесь уже слишком много времени, что в целом так и было, и все здесь казалось ей немного изменившимся. Раньше она не чувствовала такой неловкости в его жилище, но сейчас, пока Саймон гремел на кухне чашками, Френ чувствовала себя не в своей тарелке и топталась рядом, не зная куда себя деть. — Ты что, стесняешься? — удивился он, оглядываясь на нее через свое плечо, — Чувствуй себя как дома, ты все здесь знаешь. — Немного неловко, — дернула плечами Френ, — Почему-то сейчас здесь особенно ощущается твое личное пространство и мне немного не по себе. — Очень зря, — спокойно ответил Саймон, — На самом деле я кое-что хотел показать тебе, но сейчас я немного занят чаем. Придется тебе самой исследовать местность, сможешь? Сходи в гостиную, ты сразу поймешь, о чем я. Френсис ничего не оставалось, кроме как послушаться Саймона и пойти вперед, по его указаниям. На самом деле было странно — вроде бы все и было как обычно, все на своих местах, но ощущалось все совсем не так как раньше и Френ все никак не могла понять, что за странное предчувствие ее так мучает? В конце концов, послушно проследовав в гостиную она и правда сразу же поняла, что имел ввиду Саймон, когда говорил, что хотел кое-что ей показать. В первые дни их сложного знакомства, когда Саймон показывал Френсис свою холостяцкую берлогу — она вслух заметила, что тут очень пусто и пространство гостиной особенно бросается в глаза в этом смысле. Она помнила тот день как вчера: она даже предложила поставить здесь большое комнатное растение или же книжный стеллаж, чтобы заполнить пустое место хоть чем-то, что добавит уюта, на что Саймон тогда отреагировал достаточно резко. Теперь же взгляд Френсис упирался не в пустую стенку, а в огромный книжный стеллаж. На самом деле их было несколько одинаковых — они все стояли близко друг к другу и создавалось впечатление, что он просто гигантских размеров. И что самое поразительное — он был заполнен книгами. Не до конца, но очень даже прилично, чтобы заполнить пустоты. Френсис с любопытством приблизилась и стала разглядывать книжки на полках, с удивлением отмечая про себя, что видит здесь в основном лишь любовные романы — исторические или современные, но все же романы. Вряд ли такое читал сам Саймон. Складывая в голове 1+1 Френсис почувствовала как в ее груди разливается что-то теплое, а на лице сама по себе блуждает легкая улыбка: может быть Саймон и говорил раньше о том, насколько Френ безнадежна, но сейчас она поняла, что все это — он сделал только ради нее. Обернувшись за свое плечо, она увидела приближающегося к ней Саймона, который внимательно смотрел то на нее, то на книжный стеллаж, ожидая ее словесной реакции. — Что скажешь? — тихо поинтересовался он, останавливаясь за ее спиной. — Что это очень мило, и что я не читала большую часть этих книг, но с удовольствием бы исправила это, — улыбнулась она и развернулась к нему лицом, со счастливым обожанием смотря в эти суровые глаза напротив, которые начали немного смягчаться под ее счастливым напором, — И выглядит очень здорово. Жаль, что я не успею все прочитать до твоего отъезда. — Зато у тебя будет много поводов вернуться, — ответил он уверенно, — А когда книжки закончатся — мы купим тебе новых, каких только захочешь. — Сегодня что, Рождество? Ущипните меня, — тихо рассмеялась она и Саймон легонько и очень нежно ущипнул ее за щечку. — Как видишь, нет. Просто... мне просто захотелось немного порадовать тебя, Френни. Просто так, без повода. Просто чтобы сделать тебе приятное, мне бы хотелось, чтобы ты была счастлива. Френсис была абсолютно счастлива даже и без этих его слов, но теперь, когда он тихо их сказал так, что его даже было тяжело расслышать — она совсем расцвела на глазах и видя это Саймон начинал испытывать угрызения совести. Он не сделал ничего особенного и не сказал каких-то невероятных слов, но Френ, не разбалованная вниманием и заботой, так этому радовалась, что было видно даже невооруженным взглядом. Но в то же время Саймон не мог оторваться от этой картинки и красивая Френсис, когда была радостной, казалась ему совсем уж какой-то неземной и волшебной. Только он успел об этом подумать, как ощутил ее робкие объятия, где она встала на цыпочки и обняла его за крупные плечи, поглаживая руками по напряженным мышцам. Не удержавшись от соблазна, Саймон через свою маску целовал Френсис в щеки, скулы и виски, просто осыпая ее градом нежных поцелуев, под которые Френ только подставляла свое лицо, крепче прижимаясь к Саймону. — Знаю, вопрос тупой, но все же… — пробормотала она в легкой нерешительности, — Ты мне веришь? — Да, — ответил он, хоть и не сразу, взвесив внутри все свои эмоции и ощущения. — Хорошо, — кивнула она, потянувшись руками к его голове, — Тогда продолжай мне верить и помни, что я не стану претендовать на тайну твоей личной жизни и на саму твою личную жизнь. — Сейчас мне жаль это слышать, — усмехнулся он невесело и Френ задрала голову вверх так, чтобы ему было хорошо видно ее лицо, и зажмурилась, закрыв свои глаза. После этого она спустила с его головы капюшон и на ощупь пробралась к его маске, которая надевалась за ушами, снимая ее с него. Френсис ощущала всем своим нутром, как Саймон весь напрягся, потому что впервые за долгие годы он оказался перед кем-то без защиты в виде маски или балаклавы и впервые этот кто-то не стал смотреть на его лицо, зная, что ему может быть некомфортно. Хоть он и был напряжен, он все равно доверял Френсис, успев ее выучить за все это время: она бы и правда не стала бы делать ничего, что Саймон бы осудил. Аккуратно сняв маску с нижней части его лица, Френ надела ее на себя, надвинув на глаза и пытаясь завязать ее лямки у себя на затылке, но безуспешно. Увидев это, Саймон без слов помог ей, завязав достаточно крепко, чтобы ничего не сползло и не помешало. Он в общем-то понял ее без слов, когда Френсис это сделала: всегда в моменты их близости Саймон все равно был в своем одеянии и маске, не снимая до конца ни того, ни другого, и ей хотелось, чтобы он расслабился хотя бы ненадолго, хоть на жалких пять минут. И зная, что он не станет идти на уступки — она решила завязать глаза себе, чтобы не видеть его, но дать Саймону свободу, которой он порой так яростно хотел, но не мог получить. Он ласково обхватил своими ладонями ее личико и большими пальцами погладил нежную кожу щек, когда она неуверенно сжала своими пальчиками его широкие запястья, не зная чего ожидать. Но Саймон здесь был предсказуем, он наклонился к Френсис ближе и с нежностью прильнул к ее губам, впервые касаясь кожа к коже с ее лицом. Он считал это очень трогательным и даже сейчас понимал, что в полной мере не может оценить всего того трепетного отношения Френсис к нему, которое привык топтать столько лет подряд. Ему было стыдно и больно, он переживал не за свой моральный облик (о котором он уже слишком давно перестал беспокоиться), а за то, как плохо себя чувствовала Френ по его, Саймона, вине. Ему было трудно признаться в этом даже самому себе, но Саймон был высокого мнения о Френсис: говоря проще — он очень ее любил. Неумело, не так как это делают нормальные здоровые люди и вовсе не так, как она того заслуживает, но все же любил как мог и беспокоился о ней. Пусть и нередко в извращенной форме. Он вроде бы хотел быть нежным и не торопиться, потому что как только Френ надела на себя его маску, Саймон понимал, что просто поцелуями все не обойдется, поскольку он просто не сможет сдержаться. Он ценил то, что Френсис не стала сразу же ощупывать его лицо своими руками, чтобы хотя бы примерно понимать как он выглядит — она действительно ценила тайну его личности, как бы глупо это со стороны ни выглядело. Она полностью принимала его, таким какой он есть. Со сложным характером, недоверчивым, вредным и часто очень грубым, и готова была сделать для него все, что бы он ни попросил. Смешно было то, что Саймон считал, что он не имеет права ничего у Френсис попросить. Слишком уж это жирно, просить что-то у человека, который настолько безусловно тебя любит несмотря на все то дерьмо, которое ты ей несешь. Сначала все и правда было нежно и деликатно, Саймон аккуратно целовал Френсис в податливые губы, чтобы она потихоньку привыкла к новым ощущениям, когда ей на полном серьезе нужно будет довериться Саймону, раз она по собственной инициативе решила закрыть свои глаза. Но Френ скучала не меньше Саймона и потому она обняла его за плечи крепче и прислонившись к нему всем своим хрупким телом, нежно провела ладонями по его шее, страстно отвечая на поцелуй. Саймон не церемонясь протолкнул язык ей в рот и, наслаждаясь тихим беспомощным стоном, мокро целовал свою добычу, прижимаясь своим языком к ее, иногда чуть покусывая ее губы от переизбытка эмоций. Его радовало то, что Френсис сейчас ничего не видит и не может своими глазами обнаружить то, с каким слепым обожанием смотрит на нее Саймон, сколько в его глазах любви, нежности, боли и раскаяния. Он и так чувствовал себя очень уязвимым и пока что не готов был еще больше обнажаться перед любимой женщиной. Поцелуями он спустился на ее изящную шею, стараясь не оставлять следов, а руками крепко сжимал ее талию, в попытках себя сдерживать от безумного желания ею обладать. И тут Френсис сама проявила инициативу и своими аккуратными ладошками юркнула под толстовку Саймона, пальцами оглаживая крепкий торс, усеянный бугристыми шрамами. — Френ, — начал было Саймон, оторвавшись от ее шеи, но она его сразу же перебила, поняв его зов по-своему. — Прости, — она смущенно порозовела и немного опустила голову, — Я перегнула палку? Прости. Не хотела давить на тебя. — Ты не давишь, — пробормотал он хрипло, скользя руками на ее задницу, обтянутую тренировочными лосинами и крепко сжимая ее, даже не глуша своего восторженного выдоха и с радостью слыша тихий смущенный стон в ответ. В следующий момент Саймон ненадолго оторвался от Френсис, резким рывком расстегнул свое худи, сбросив его на пол, а затем стянул через голову свою футболку, отшвыривая ее в сторону. Френсис неуверенно выставила вперед руки, пытаясь до него дотронуться и Саймон просто притянул ее ладони к своему телу, прижимая их к себе своей рукой вплотную, чтобы она могла потрогать его так, как ей хотелось. Без преград. Этим она и занялась, ласково оглаживая весь его торс, будто бы заново с ним знакомясь, пока Саймон вновь вернулся губами к ее шее, в порыве своей медвежьей страсти прижав ее к одному из стеллажей. Ему не терпелось начать раздевать и Френ, которая так ласково выдыхала ему на ушко, пока он ласкал ее губами, целуя везде, где придется. Она не разрешала себе дотронуться руками до его лица, потому что он не позволял ей этого, и все что она могла сделать, это положить свою руку на заднюю часть его крепкой шеи, что уже на Саймона действовало как прикосновение к самой лютой эрогенной зоне. Сходя с ума от ее близости, от послушности ее тела, Саймон развернул ее спиной к себе достаточно резко и Френсис слегка покачнулась, немного дезориентированная в пространстве, но Саймон тут же крепко перехватил ее за талию, удерживая на месте, и пальцами поддевая края ее спортивной водолазки, которая служила ей формой для занятий. Она понимала его даже без слов и сразу же подняла руки вверх, когда Саймон очень ловко стянул с нее водолазку, все также стоя за ее спиной. Прижиматься к ней своим голым торсом было очень приятно: даже не касаясь Френсис своими руками (а только лишь грудью), он чувствовал какая у нее приятная и нежная кожа, какая Френсис на самом деле хрупкая и с нетерпеливым раздражением думал только лишь о том, как сильно ему хочется любить ее, так крепко, как он только может. Саймон продолжал стискивать ее талию, целуя и покусывая ее плечи, когда Френ с тихим блаженным стоном откинулась ему на плечо и завела свою руку назад, ласково ероша его короткие волосы на затылке — редкое допущение со стороны Саймона. Он тут же припал к ней губами в страстном поцелуе, так сильно прижимая к себе, что у бедной Френ сердце было готово выпрыгнуть из груди от восторга и крепкой хватки. Она не смогла долго выгибать свою шею и вновь развернулась к нему лицом, слепо хватаясь за плечи Саймона, пока он нетерпеливо стягивал с Френ ее тренировочные лосины, попутно сжимая в руках ее бедра и задницу, обожая ее плоское телосложение, искренне считая его самым лучшим и самым красивым. Снимая с нее лосины, Саймон присел на корточки, стягивая ткань поочередно с каждой ее ноги, религиозно целуя при этом ее заживший шрам на плоском животе, щекой потираясь о каждую ее коленку, которую она сгибала, держась за его плечи, пока он ее так аккуратно раздевал. Френсис даже было слегка неловко, поскольку Саймон никогда раньше так себя не вел, теперь же он ощущался совсем иначе. Оставив ее в одном белье, Саймон вновь поднялся к ней на один уровень и ласково обхватил ее личико своими большими руками с легкими трепетом чувствуя как прохладные ладони Френ скользят по его широкой талии, нежно оглаживая его кожу. — Такое ощущение, что ты меня боишься, — неуверенно улыбнулась Френ и Саймон усмехнулся, — Так медлишь, на тебя не похоже. Все хорошо? — Да, — улыбнулся он, прижимая ее спиной к книжному стеллажу, — Просто в этот раз все иначе, не так как было раньше. По крайней мере для меня. — Да? — мягко спросила Френ жалея, что не может видеть любимого лица. — В прошлые разы я нисколько не думал обо всем этом, воспринимал как нечто… механическое. Но все изменилось и теперь это совсем не механика. — Так, — она разулыбалась чуть более уверенно, мило краснея кончиками ушей, на что Саймон жадно любовался, не сводя с нее глаз, — Я что же... нравлюсь тебе, Саймон Райли? Как женщина? — Да, — выдохнул он ей прямо в губы, мягко целуя следом, — Очень сильно. Френсис сама его поцеловала, страстно покусывая его губы и обнимая ладошками уже за щеки, на одной из которых ощущала выпуклый шрам. Нацеловавшись до распухших губ и сбитого дыхания, она как раз-таки и перекинулась на этот шрам, зацеловывая и зализывая его в порыве страсти, будто бы могла стереть его своим языком и губами с лица Саймона, который только сильнее прижимался к ней в пылу этой ласки и крепко сжимал ее задницу своими руками, спускаясь руками ниже и глубже, стараясь пробраться в ее белье. Она была вовсе не против и одну ногу закинула ему за поясницу, и он сразу же подхватил ее под попу, и заставил тем самым обнять себя ногами, держась на его руках. Вес Френ был для Саймона словно пушинка, она ничего не весила в его глазах и держать ее было лишь одним удовольствием: он поудобнее подкинул ее чуть выше на своих руках и с огромной нежностью стал целовать ее зону декольте, скромные полушария груди, скрытые за примитивным базовым лифчиком, коих у Френ было великое множество, как Саймон успел заметить. Он без труда держал ее одной рукой, удобно обхватив под бедра и прижав спиной к книжному стеллажу поплотнее, в то время как второй рукой он оглаживал внутреннюю часть ее бедер и уже легко касался ее лобка, через белье. Обняв его за плечи, Френ смущенно уткнулась своим лбом ему в шею, и правда сильно смутившись, что Саймона даже слегка удивило: они спали далеко не впервые, но Френ реагировала так, будто бы никогда раньше в такой ситуации не была. От его горячего тела и Френ тоже становилось жарко, под его прикосновениями она буквально плавилась и очень сильно хотела, чтобы в этот самый момент Саймон научился читать ее мысли и прикоснулся к ней так, как ей уже очень давно хотелось. Конечно их связывали сложные отношения, но у Френсис замирало сердце каждый раз, когда они с Саймоном случайно касались друг друга или когда она замечала, как он внимательно смотрит на нее, не сводя глаз. Иногда ей казалось, что он хочет ее поцеловать и расстраивалась каждый раз, когда этого не происходило: сейчас же было такое ощущение, что ей решили подарить подарки на три Рождества вперед и поэтому сейчас Саймон держал ее на весу, прижимая к книжному стеллажу и целовал губами все ее тело. Она все еще обнимала его за плечи, когда Саймон вновь вернулся с поцелуем к ее губам и на этот раз целовал не настойчиво-жестко, а скорее мягко и ласково, не торопливо, так что Френ буквально замерла в его руках от удивления и неожиданности: все же нежность никак не вязалась с Саймоном. Он шептал ей на ухо трогательную ерунду, продолжая ласкать ее пальцами через уже влажное белье, и Френсис прижималась к нему всем телом, рукой сама спускаясь по его животу все ниже и ниже, робко оглаживая его лобок и не решаясь запустить руку еще ниже. Внушительную выпуклость Саймона было не скрыть никакими свободными штанами и Френ это радовало: как бы там ни было, но более искреннего признания в заинтересованности было трудно придумать. Помогая ему своей одной рукой, Френ спустила с него треники, которые сами упали с тихим шелестом на пол и после этого Саймон своими аккуратными пальцами сдвинул в сторону ее белье, ласково касаясь ее закрытых глаз, спрятанными под своей же маской, своими губами. Он касался ее плоти внизу аккуратно, с трепетом и благоговением, очень осторожно исследуя пальцами ее лоно и видя своими глазами, как щеки Френсис заливает румянцем смущения: прикосновения были слишком интимными, слишком личными и раньше ничего подобного между ними не было. Плохо себя контролируя, Френ пылала жаром от возбуждения и желания, пока Саймон аккуратно гладил ее снизу, раз за разом недвусмысленно потираясь о нее своим возбуждением, пачкая свое белье мокрыми разводами от естественной смазки. Они вообще не разговаривали во время этого процесса, гостиную наполняли лишь шорохи одежды, звуки поцелуев да тихие стоны, что чаще всего испускала Френсис, ласково зовя Саймона по имени. От своего имени, произнесенного таким блаженным тоном, с такой нежностью и любовью — внутренности Саймона сворачивались буквально в узел от понимания того, что эта женщина его действительно любит. Любит, даже толком его не зная, не понимая во что она ввязывается. Он считал, что это неправильно, но даже так все равно хотел этого, хотел ее любви, мечтая об этом долгими мучительными ночами и здесь, и на базе, когда ему не хватало чуткости для того, чтобы первому пойти на контакт. Сейчас же он дышал ее запахом, утыкаясь носом ей в волосы, все еще продолжая поддерживать ее одной рукой под бедра, а другой немного неуклюже стягивая с себя боксеры, которые от натяжения хотелось уже выбросить к чертовой матери. Саймон входил во Френсис медленно, несмотря на то, что тело постепенно предавало его и терпение исчезало с каждым сантиметром глубже. Он делал это для нее, потому что маленькое и хрупкое тело Френ отвыкло от такого внимания и он все еще помнил, как после первого раза она еще какое-то время ходила вразвалочку, никому не жалуясь на дискомфорт. Тогда Саймон был аккуратен, но далеко не так нежен как сейчас и ему не хотелось повторения того раза, он хотел быть аккуратным с ней. Казалось прошло очень много времени с тех пор как он все это начал, но когда он наконец медленно вошел до конца, Френ судорожно выдохнула ему в плечо, цепляясь за него дрожащими руками. Ее тело тоже немного дрожало, она держалась за Саймона руками, пока сам он прижимал ее спиной к книжному стеллажу, упрямо не желая идти до постели, хотя тут и было не очень-то удобно. Ее жаркое дыхание опаляло его шею, Саймон затаил дыхание, когда Френсис слегка вздрогнула от того, что случайно сжала его мышцами внутри себя. Лицо ее покрылось испариной, а припухшие покрасневшие губы чуть приоткрылись от удовольствия и Саймон чувствовал как внутри нее ему хорошо, как ласково она его принимает и не желает отпускать. Его крепкие бедра чуть дрогнули, когда он мелко и медленно толкнулся внутрь и руками обнял ее за талию, удерживая на весу, пока Френсис вцепилась в его плечи руками и за поясницу ногами, чувствуя себя в его руках очень комфортно. Она целовала его шею и угол челюсти, лаская нежными поцелуями, пока Саймон взял убийственно медленный темп и очень неторопливо работал бедрами, позволяя Френ прочувствовать каждый сантиметр своей эрекции и с удовольствием чувствуя ее учащенное дыхание и жар тела. Она немного царапала его плечи своими короткими ногтями от переизбытка эмоций, сильно кусала свои невероятные губы и Саймон ловил их своими, желая зализать все ее ранки и вновь ощутить ее язык на своем. Несмотря на то что Френ была достаточно тихой и даже в каком-то смысле скромной — она умела отвечать, и когда Саймон начал ее целовать в губы она легко подхватила эту инициативу, с напором отвечая ему, запустив свои пальцы в его короткостриженый затылок и несдержанно постанывая ему в поцелуй, когда ощущала, как внутри подрагивает его член от такой простейшей ласки. Саймон крепче сжал талию Френ, отстраненно думая о том, что оставит на любимом теле синяки, когда она жарко посасывала его язык, еще больше прижимаясь всем телом к нему. Его терпение начало покидать его, и он на миг сорвался, подарив Френ несколько глубоких нетерпеливых толчков, почти не выходя из нее, шлепая мясистыми яйцами о ее промежность, после чего Френ, громко простонав через рот, откинула назад голову, чуть не ударившись о книжный стеллаж, зажмурившись от удовольствия внутри. Краснота сползала с щек ей на шею и грудь и Саймон видел как ей с ним хорошо, он чувствовал как разъезжаются ее ноги и как она слабеет, больше не в состоянии держаться за него на весу. Перехватив ее поудобнее, Саймон продолжил плавные глубокие толчки: ему не хотелось опускать Френ на пол, чтобы менять позу — казалось будто бы он умрет на месте, если им сейчас придется разъединиться. Френсис же плавилась от его движений, тихо стонала и вновь звала его по имени, сжимая внутри мышцами, чувствуя как все ее белье намокло, как по бедрам течет смазка и пот, как комната вся звенит от пошлых шлепков и как обжигает ее нутро тело Саймона, даря удовольствие, которого она ранее не испытывала. Он прижимал ее к стеллажу все плотнее и плотнее, и не видя полной картинки — блаженство Френсис казалось еще больше, потому что она была лишена зрения и теперь все ее чувства обострились. Саймон дышал обрывками, явно приближаясь к финалу, и Френсис пыталась двигаться ему на встречу как могла в таком положении, цепляясь за его взмокшее тело и стеная уже в полный голос. — Френни, — прошептал Саймон ей на ухо нежно, практически молитвенно влюбленно, — Я тебя... Внезапно, но она накрыла его рот рукой, не давая ему сказать до конца этих важных слов, испугавшись, что они что-то поменяют между ним так, как им обоим того не хочется. Каждый раз у них именно так и было в отношениях — шаг вперед и два назад. Поэтому она не хотела слышать этого признания, хоть и не ответить на него не могла. — Я тебя тоже, Саймон, — прошептала она сквозь стоны, когда толчки стали сильнее и жарче, — Я тоже. И хоть я и не имею на это никакого морального права, но я хочу, чтобы ты был только моим, а я была бы только твоей. Если бы только тебе это было нужно. Он не ответил ей на эти слова, потому что ему казалось, что сейчас не время и не место, опошлять такие вещи. Но это ее признание в том, что она бы хотела быть только его — отозвалось горячей радостью где-то внутри него и невыносимо запульсировало напряжением, которое искало свой выход. Саймон вдавился в нее настолько глубоко, насколько мог и крепко толкнувшись еще пару раз, низко прорычал имя Френсис сотрясаясь в оргазме, пока она сама, цепляясь за его шею и плечи до побелевших костяшек не в силах сопротивляться волне удовольствия — кончила следом, лицом прижавшись к его груди, дыша в нее раскрытым ртом. Ее ноги дрожали и Саймон даже и не думал опускать свою драгоценную ношу. Выскользнув из Френ, он вновь перехватил ее поудобнее, взяв на руки как невесту и понес в свою спальню, где уложил на кровать и хотел было пойти на кухню за водой и салфетками, но заметил как она слепо шарится руками в пространстве, все еще не снимая с себя повязку. — Что ищешь? — мягко спросил Саймон. — Тебя, — немного смущенно отозвалась Френсис, — Не уходи, пожалуйста. Побудь рядом еще чуть чуть. Саймон сразу же лег к ней и прижался вплотную, наконец-то снимая мешающий ей лифчик и вновь припадая к ее губам в страстном поцелуе, закидывая на себя ее влажное нежное бедро. И вода, и салфетки могут подождать. Как и все остальное.