Глава 4.

      Утро тянулось вязко, будто густой сироп. Ночь после кинотеатра я почти не спала — мысли дёргали меня, как зацепившиеся нитки. Но сегодня мне нужно было быть другой. Не разбитой. Не потерянной. Сегодня Дастин возвращался из лагеря, а мы решили устроить ему сюрприз.       Мы собрались у него дома за пару часов до того, как его автобус должен был приехать. Миссис Хендерсон радостно порхала вокруг, показывая нам, где спрятать плакат, как аккуратно поставить игрушки, и в десятый раз уточняла: — Только, дети, пожалуйста… не слишком громко. Он же после дороги! — Конечно, — кивнул Майк, заранее стиснув зубы, как будто обещание «не громко» причиняло ему боль. — Ну-ну, — фыркнула Макс. — Дастин же сам орёт так, будто его режут.       Я стояла рядом, держа другой край плаката. «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ, ДАСТИН!!» — криво нарисованные буквы, блёстки, рядом рисунок рации и какого-то лягушонка, похожего на тех, кого он привозил прошлым летом. Почерк Майка, блёстки Макс, рисунок Уилла… и я, дописавшая в углу маленькое сердечко, будто подпись.       Мы выключили свет во всём доме, оставив лишь тонкую полоску дневного света, пробивавшуюся через щель занавески. Уилл прошёлся по комнате, проверяя каждый сантиметр. — Оди, готова? — тихо спросил он.        Оди кивнула и закрыла глаза. Через несколько секунд от её ладоней, спрятанных в карманах толстовки, пошёл едва заметный пульс воздуха.       На ковре тихонько дрогнул пластиковый дроид. Затем солдатик. Потом, будто по цепочке, все игрушки в комнате заскрипели, словно просыпаясь от долгой спячки. Я невольно затаила дыхание: каждый раз, когда она использовала способности, это выглядело одновременно и красиво, и пугающе.        Мы спрятались за стеной, сдерживая нервный смех. Тишина в доме была такая сильная, будто сама ждала его. Через пару минут хлопнула входная дверь. — Мааам? Я дома! — голос Дастина раскатился по коридору, такой же энергичный и восторженный, как всегда.       Звук упавшего рюкзака. Тяжёлые шаги по коридору. Мы замерли. Дверь в комнату открылась. — Ну что ж… — услышали мы его недоумённый голос. — Это что ещё за…        Игрушки перед ним медленно двинулись. Синхронно. Чётко. Как маленькая армия. — Оуууууууу… — вытянул он слово. — Оуууу нет. Нееет, нет, нет… Ребята? Это вы? Маам?!!        Мы едва не расхохотались. Слышно было, как он хватает что-то с полки… щёлкнул баллончик. В этот момент игрушки резко застыли. Все. Одновременно.        Наступила идеальная тишина. — …ЧТО ЗА—?!        Мы выскочили из-за стены: — ДОБРО ПОЖАЛОВАААААТЬ ДОМОЙ!!!        Дастин взвизгнул так, будто его ударили током, и распылил лак… прямо в лицо Лукасу. — ЭЙ!! — заорал Лукас, кашляя. — ТЫ ЧТО, ИДИОТ?! — А ВЫ ЧТО, ПСИХИ?? — заорал в ответ Дастин. — Я ДУМАЛ, ЧТО ЭТО ДЕМОПЁС ОБРАТИЛСЯ ЗА МНООООЙ!!!        Я упала на пол от смеха, держась за живот. Макс согнулась пополам. Майк хлопал в ладоши, невнятно что-то выкрикивая. Уилл хватался за голову. Оди просто стояла, слегка улыбаясь. Она вообще редко смеялась, но в моменты, когда получалось, это выглядело как настоящее чудо.        Дастин, отдышавшись, наконец заметил меня: — Чарли! Ты тоже в этом участвовала?! — Ага, — вытерла я слёзы от смеха. — И я очень горжусь собой. — Предательница, — сказал он, но уже улыбаясь. — Я по вам скучал, придурки.       Я поймала себя на том, что впервые за долгое время… дышу свободно. Легко. Чисто. Потому что сейчас — только мы. Только друзья, смех, шум, жизнь.

***

       Лукас сидел в ванной, моргал и матерился, пока Макс промывала ему глаза — от него до нас доносились всплески воды и приглушённые ругательства. Остальная компания столпилась в комнате Дастина, где он уже разложил на кровати свой «трофейный» хабар из лагеря. — Ладно, слушайте, — Дастин хлопнул в ладоши, расправляя плечи. — Сейчас я вам покажу вещи, которые изменят человеческую цивилизацию. — О господи… — проворчал Майк, но не ушёл. Стоял, скрестив руки на груди, и Оди висела у него на локте, как маленькая тень.       Я впервые за долгое время взглянула на него внимательно — и вздрогнула от мысли: когда он стал выше меня? Ещё весной мы почти сравнивались, а теперь приходилось чуть поднимать подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом. Странно. И немного грустно — будто всё вокруг тихо меняется, пока я занята собственными драмами.       Дастин тем временем был в ударе. — Та-дам! — он поднял странную конструкцию, похожую на часы, прицепленные к лопасти вентилятора. — Я называю это «вечные часы». Они работают от энергии ветра. Незаменимы во время апокалипсиса. — Во время какого именно? — спросила я. — Любого! — гордо заявил он. — Я готов ко всем.        Он поставил «часы» обратно, вытянул из сумки ещё одну штуковину. — А это… «молотилово»!        Прибор был похож на молоток, к которому кто-то приладил вибромотор от игрушки. Дастин включил его — молоток замолотил воздух с равномерной, почти угрожающей частотой — и направил прямо на Майка. — ЭЙ! — Майк отшатнулся. — Ты что делаешь?! — Демонстрация! — радостно сообщил Дастин.        Молоток остановился, когда батарейка хрипло умерла. — Удивительно, — сказал Майк сухо. — Впечатлён. — Ты просто не понимаешь гений, — ответил Дастин с важным видом.       Он поставил перед нами большую спортивную сумку. — А вот… шедевр.        Мы уселись на ковёр полукругом — я, Уилл, Оди, Майк и Дастин. Дастин сделал театральную паузу, взялся за молнию, дёрнул…       И раскрыл сумку. — Представляю вашему вниманию… Церебро!        Внутри действительно был хаос: катушки, провода, блоки питания, детали рации, металлический каркас, будто сваренный на скорую руку. — Эм… — Майк наклонился. — На что именно смотреть? — На всё, Майкл! — возмущённо сказал Дастин. — Это единственная в своём роде передвижная радиостанция на батарейках. — Так это обычная самодельная рация? — спросил Уилл, пожимая плечами. — Обычная?.. — Дастин театрально приложил руку к сердцу. — Уилл, ты ранил меня. Это Кадиллак среди радиостанций. Шарашит на запредельную дистанцию: никаких шумов, никаких прерываний. От Северного полюса к Южному. Я могу общаться со своей девушкой из любой точки мира.        Мы с Майком переглянулись. Макс, вернувшаяся с мокрым Лукаcом, застыла в дверях. Уилл округлил глаза. Даже Оди подняла голову.       Я моргнула: — Девушкой?       Дастин кивнул с таким самодовольством, будто объявил о высадке на Луну. — Да, — сказал он. — С моей девушкой. Сьюзи.       Тишина повисла секунд на пять, пока мы переваривали услышанное.

***

      Мы начали спускаться с крыльца, а Дастин, окрылённый своим «великим планом», буквально навалил нам в руки всё своё барахло: антенны, спутанные провода, странные приборы, инструменты, куски металла, от которых уже руки чесались. Я шла последней, волоча под мышкой алюминиевую трубу, и думала, что если когда-то поеду в научный лагерь — то только чтобы не таскать всё это. — Стой. — Майк шагнул ближе к Дастину и прищурился. — Её зовут… Сьюзи? — Красивое имя, ага, — кивнул Дастин, сияя. — Она из Юты. — Девочки ездят в научный лагерь? — удивился Уилл. — Сьюзи особенная, — надменно сказал Дастин. — Она красивая? — Майк не сдавался. — Как Фиби Кейтс. Только лучше, — ответил Дастин таким тоном, будто видел сразу три Фиби Кейтс одновременно.       Мы вышли на открытую улицу в жару. Асфальт плыл, воздух дрожал, а тащить всё железо становилось всё тяжелее.

***

— Может, хватит уже? — Лукас протёр лоб. — Мы и так на полпути к Марсу. — Оптимальная высота — сто метров! — не сдавался Дастин. — Чёрт, — выдохнула я, — в Юте что, телефонов нет? — Есть, — пожал плечами Дастин, — но Сьюзи — мормонка. — Вот чёрт… у неё нет электричества? — спросил Лукас. — Это у амишей, — поправила Макс. — А мормоны — это кто? — Уилл нахмурился. — Они просто очень религиозные, — объяснил Дастин. — Электричество есть. Машины есть. Но замуж можно только за мормона. В этом есть что-то от Шекспира. — От Шекспира? — фыркнула Макс. — Нет повести печальнее на свете, — протянула я в тон, — чем повесть о Ромео и Джульетте. — Вот именно! — победно сказал Дастин.        Мы поднимались всё выше, жара липла к коже, в глазах рябило. И вдруг сзади раздался голос Майка: — Эй! Ребята!        Мы обернулись — уставшие, запыхавшиеся, с потными лицами. — Это всё весело, но… — Майк покосился на Оди. — Мне пора домой, — тихо сказала она. — Мы почти пришли! — взмолился Дастин. — Прости, — Майк взял её за руку. — Ей запрещено.       Оди махнула нам, её волосы блеснули на солнце: — Удачи.        И они ушли вниз по тропинке. Дастин посмотрел на свои часы. — В четыре часа? — Они врут, — сказал Лукас. — Всё лето вот так, — Уилл пожал плечами. — Это романтично, — мечтательно сказала Макс. — Мерзко, — возразил Уилл. — Очень романтично слышать это за стеной, — буркнула я. — Это бред, — отрезал Дастин.        Лукас усмехнулся: — Подожди, скоро и Чарли убежит к своему орангутану.       Дастин вопросительно посмотрел на меня. — Лукас, — сказала я и показала ему средний палец. Заслуженно. — Я только приехал, — вздохнул Дастин. — Им же хуже, да? Они всё пропустят! Сьюзи ждёт!       Мы снова двинулись вверх, громыхая железом и громко ворча, как плохо смазанный поезд.        Когда мы наконец взобрались на вершину холма, Дастин первым делом зашвырнул свою тяжеленную сумку в траву и огляделся, будто это была не просто высшая точка в Хоукинсе, а Эверест. — Дошли! — торжественно объявил он. — Да, всего-то за пять часов, — отчеканила Макс и вытерла пот со лба. — Нельзя было просто… поиграть в «Подземелья»? — простонал Уилл. — Как никогда согласна, — поддержала я. У меня, кажется, спина больше никогда не будет прежней. — Пить хочется, — простонал Лукас и, не раздумывая, открыл нашу общую флягу. Он сделал несколько огромных глотков, так что по его кадыку пробежала маленькая буря. — Ты допил в одно рыло всю нашу воду? — возмутилась Макс.       Лукас с виноватой миной набрал полный рот воды… и выплюнул обратно во флягу. Я зажмурилась. — Лукас, ты… — я не выдержала и легонько ляснула его по лбу. — Отвратительно. — Ты же сказала пить хочется… — пробурчал он, но Макс уже тянула его за рубашку так, будто собиралась придушить.        Мы разложили принесённое добро. Пара зонтиков без ткани, трубы, куски металла, проводка — всё это выглядело, как свалка после торнадо. Но мы принялись собирать конструкцию по указке Дастина: скручивали детали, наматывали фольгу на антенны, растягивали проволоки, ставили подпорки. Наконец огромная железная конструкция, похожая на антенну инопланетян, встала на дрожащие ножки. — Впечатляет, да? — с гордостью сказал Дастин, расправляя плечи. — Если бы не мы это собирали — то да, — ответила я.       Он сделал вид, что не услышал. — Готовы услышать мою любовь? — спросил он торжественно и сел на траву, вытянув руки к рации.       Мы сгрудились вокруг. — Сьюзи, это Дастин, ответь, приём, — сказал он в микрофон с таким видом, будто только что включил связь НАСА.       Мы молчали. Дуновение ветра шевельнуло фольгу на антенне. — Секундочку, — Дастин прочистил горло. — Наверное, она… сейчас. Сьюзи? Это Дастин. Слышишь меня? Приём?       Тишина. Я закрыла глаза и провела ладонью по лицу. Лукас скрестил руки, глядя на Дастина так, будто тот лично украл у него меч из «Подземелий». Макс вздохнула. Уилл, кажется, пытался не выглядеть разочарованным, но у него плохо получалось. — Она ответит, — пробормотал Дастин. — Просто… — Ага, — проворчал Лукас. — Может, она занята, — не сдавался Дастин. — Ну да, — опять сказал Лукас. — У них там ужин, — предположил Дастин. — Ах, точно, — театрально согласилась я. — Да уж, — добавила Макс.       Дастин наклонился ближе к рации, почти шепча: — Сьюзи, слышишь меня? Это Дастин. Приём?       Он громче, почти выкрикнул: — Сьюзи, это Дастин, приём!       Антенна звенела от ветра. Мир молчал. А Дастин — не сдавался.

***

       Вечер сползал с холма медленно — как тёплая простыня, которой накрываешься после слишком долгого дня. Трава подо мной была прохладной и влажной, липла к лопаткам и щекотала шею, но вставать не хотелось. Мы лежали врассыпную, уставшие, перегретые солнцем, с пульсом, который всё ещё отдавался в ладонях после подъёма.        Только один человек не лежал — Дастин. Он стоял, впившись ногами в землю, будто держал оборону: — Сьюзи, это Дастин, ответь, приём! Сьюзи, это твой Дастин, приём!       Я закрыла глаза. У меня от этих его «приём» уже пульсировал висок. Выдохнув, я всё-таки повернулась на бок, протянула палец и ткнула Уилла в плечо: — Сьюзи, это Дастин, ответь, приём…        Уилл моргнул, потом хмыкнул и повторил точно таким же уставшим голосом. За ним Лукас. Потом Макс, театрально вздохнув.       Это почти превратилось в хоровое пение идиотов. Но что нам ещё оставалось? Мы лежали уже больше часа, пока Дастин пытался вызвать девушку, которая либо была слишком занята, либо её вовсе не было.        Дастин резко обернулся, на лице — смесь обиды и паники: — Да, очень смешно! Сьюзи, это Дастин…        Я перекатилась на спину и прикрыла глаза ладонью. Макс не выдержала: — Дастин, хватит. Её нет!        И тут он посмотрел на нас так, будто мы только что сказали, что Санты не существует. Впрочем… он и правда до сих пор верил в Санту, кажется. — Она там! — почти выкрикнул он. — Она обязательно ответит!        Я вздохнула. Лежать было уже неудобно, трава давила в рёбра, и внутри у меня начало расти ощущение, что время идёт быстрее, чем кажется.        Уилл поднялся первым. Он посмотрел на рацию, будто пытался её пожалеть: — Может, «Церебро» не работает?..        Лукас встал и сложил руки на груди — его фирменная поза «я скептик, и я горжусь этим»: — Или Сьюзи не существует.        Дастин вскинулся: — Существует! — Она гений и красивее Фиби Кейтс? — прищурился Лукас.       Дастин уверенно кивнул. Лукас поднял руки: — Не бывает таких идеальных.        Вот тут Макс резко встала: — Воу. Вот так значит?        Я поднялась рядом с ней. Многие из нас боятся демогоргонов, но настоящий страх Лукаса — это когда Макс забирает слово.       Лукас начал отступать: — Нет, ну ты тоже идеальная! Идеальная… по-своему. Своим… особенным способом.       Макс рассмеялась, закатив глаза. — Да я прикалываюсь, Лукас. Очевидно, что я идеальная. А вот Дастин, да, скорее всего врёт.        Я вздохнула и выпрямилась. Плечи ныли. Ноги тоже. Но во мне в этот момент шевельнулась совсем другая боль. — Даже если он и не врёт, — сказала я, — мы не будем здесь ночевать.        Я машинально посмотрела на свои часы. И в этот момент внутри всё провалилось. Через час. Билли. Он приедет. Ждать его — всё равно что ждать грозу, когда на горизонте уже сверкает. И мне нужно будет сказать ему это. Открыто. Наконец. Без отступлений. Я почувствовала, как внутри пусто… и страшно. Но одновременно — будто я стою у двери, которую наконец должна открыть.       Я встала, отряхнула руки от травы и сказала: — Мне пора. Пока.        Макс тут же схватила Лукаса за руку и потянула: — Идём, Дон Жуан.       Дастин растерялся, словно мы бросали его на поле боя: — Куда вы все? — Домой, — ответила Макс.       Уилл подошёл к Дастину ближе всех, тихо, почти виновато: — Уже поздно. Прости.       И он пошёл вслед за нами. Мы спускались с холма, и ветер уже был прохладнее, чем днём. Трава цеплялась за обувь, вечер жужжал насекомыми, и каждый мой шаг казался слишком громким — будто я иду на казнь, а не домой. Но я знала одно: Сегодня. Сегодня я скажу ему. Хватит бояться, Чарли.

***

       Ночь опустилась на город тяжёлым, бархатным покрывалом. Я стояла у калитки, пряча руки в карманы худи, и смотрела на пустую улицу. Фонарь на углу бросал на асфальт тусклый, дрожащий ореол света, в котором кружились ночные мотыльки. Прошло уже сорок минут. Сорок, как две эпохи.        Я прокручивала в голове слова, которые должна была сказать. «Билли, это всё». «Нам нужно закончить». «Я не могу больше». Каждая фраза казалась фальшивой, чужой, как будто я репетирую роль в плохом спектакле. Правду я не хотела говорить. Не хотела видеть его лицо, когда он поймёт. Не хотела слышать тишину, которая повиснет между нами после моих слов. Я просто хотела, чтобы он не приехал. Чтобы он исчез, и мне не пришлось бы быть той, кто наносит удар.        Под ногами у меня росла горка из окурков. Пять. Я курила одну за другой, вдыхая едкий дым, пытаясь заглушить эту дурацкую дрожь в коленках и тошнотворный ком в горле. Но дым лишь делал воздух гуще и тяжелее, а мысли — яснее и страшнее.       Я снова взглянула на часы. Стрелки безжалостно показывали, что опоздание уже не выглядит случайностью. Это был выбор. Его выбор.        И вдруг что-то внутри щелкнуло. Тот самый страх, который парализовывал меня весь день, сменился странной, холодной ясностью. Зачем я стою здесь? Зачем жду человека, который даже не потрудился приехать? Зачем даю ему власть решать, будет ли у меня эта ночь — ночь пыток или ночь покоя? «К чёрту Билли», — прошептала я в темноту, и слова прозвучали как клятва.       Я развернулась, больше не глядя на пустую дорогу. Я вынула ключ из кармана, засунула его в замок и с сухим, решительным щелчком открыла дверь. Я зашла внутрь и захлопнула её за собой, отсекая ночь, ожидание и его. Всё. Больше не жду.