Глава 7.

      На улице хлестал сильный, холодный дождь, будто небо решило смыть с города все грехи. Мы промокли за первые же секунды, поэтому Макс втащила нас обратно и выдала нам с Оди тонкие, пахнущие нафталином дождевики. Вскоре мы уже шли в сторону городского бассейна, где работал Билли. Дорога была пустынной, лишь изредка мимо проносились машины, вздымая фонтаны брызг.       Подойдя к бассейну, мы увидели, как последние посетители в купальниках разбегаются под навесы, спасаясь от ливня. Мы подошли к стойке, где под козырьком сидели двое спасателей, лениво попивая что-то из стаканчиков. — Простите... — начала Макс, но я её не услышала.       Я узнала одного из парней. Адам. Он был в старших классах, когда я ещё училась в средних. Высокий, самодовольный идиот, который думал, что его работа спасателя дает ему право на снисходительность ко всем остальным.        Он не отрываясь от своего журнала, лениво протянул: — Бассейн откроется через полчаса после окончания грозы. И не надо со мной спорить, хотите поджариться — идите под дерево. — Мы сюда не плавать пришли, идиот, — выпалила я, и моё терпение лопнуло.       Он наконец поднял на меня глаза, и на его лице промелькнуло узнавание, смешанное с удивлением. — Чарли?        Оди, не говоря ни слова, достала из кармана дождевика ту самую барсетку с надписью «Спасатель» и положила её на стойку. — Мы нашли это, — просто сказала она.       Макс тут же подхватила: — Это отсюда?       Адам посмотрел на барсетку, и его лицо приняло скучающее выражение. — Да, это сумочка Хизер. Я ей передам. — Мы сами ей передадим. Где она? — спросила я, делая шаг вперёд. — Не передадите, потому что её здесь нет. Прогуливает смену, — бросил он и снова уткнулся в журнал.       Мы переглянулись. Прогуливает, когда Оди видела её связанной в машине Билли. — Что-то ещё? — Адам не поднял головы. — Надеялись на вознаграждение?       Я показала ему средний палец и натянуто улыбнулась. Макс схватила меня за плечо и развернула. Мы отвернулись от стойки и тут же увидели за спиной большую доску объявлений, а на ней — фотографии всех спасателей с именами под каждым. Мы подошли ближе. В центре, с улыбкой, полной белых зубов, смотрела с фото симпатичная девушка с тёмными волосами. Подпись гласила: «Хизер». — Ты сможешь её найти? — прошептала я, глядя на Оди.       Оди молча протянула руку и сорвала фото с доски, не обращая внимания на кнопки, оставшиеся на картоне. Затем она решительно развернулась и повела нас в сторону душевых.       Мы с Макс поняли, что делать. Мы зашли в женскую душевую и включили все лейки на полную. В помещении тут же поднялся густой, тёплый пар, а гул воды наполнил всё вокруг, создавая тот самый белый шум, который был нужен Оди.       Оди села на кафельный пол, скрестив ноги. Перед ней лежало фото Хизер. Она надела на глаза чёрную маску для плаванья, которую нашла на лавке, и затихла, уйдя в себя. Минуту мы с Макс молча стояли, слушая только шум воды и сдержанное дыхание подруги. — Дверь, — вдруг тихо сказала она. — Красная дверь.       Оди снова замолчала, и я уже думала, что это всё. Но через несколько секунд она резко сорвала маску, её дыхание стало прерывистым и тяжёлым, будто она только что пробежала марафон. — Оди, что случилось? — спросила я, опускаясь рядом с ней. — Всё в порядке? — встревоженно спросила Макс.        Оди закрыла глаза, её грудь тяжело вздымалась. Она судорожно глотнула воздух, а потом, открыв глаза, посмотрела на нас совершенно отсутствующим взглядом и произнесла: — Дом 1438.

***

       Был уже поздний вечер, но дождь не унимался. Он лился стеной, превращая улицы в чёрные реки и заливая свет фонарей мутными ореолами. Мы шли, не чувствуя холода, ведомые лишь одной цифрой — 1438. И вот мы увидели его. Больший, уютный домик с крыльцом и одним светящимся окном. — Это здесь? — спросила Макс, и её голос утонул в шуме дождя.       Оди просто кивнула, её лицо было белой маской. Она подошла ко входной двери, не собираясь стучать. Она приложила руку к замку, и на мгновение мне показалось, что я услышала тихий щелчок металла. Дверь поддалась, и мы вошли внутрь.       Внутри было тепло и сухо. Где-то играла тихая, ненавязчивая музыка, и горел мягкий свет. Мы тихо, словно воры, пошли по коридору. На стене я заметила большое фото в красивой раме. На нём улыбалась Хизер, а рядом с ней стояли очевидно её родители, счастливые и беззаботные. — Это её дом, — прошептала я, и сердце ухнуло вниз.        Вдруг из глубины дома послышался смех — громкий, заразительный, совершенно неуместный. Мы прошли по коридору и заглянули в столовую. За большим столом, уставленным едой, сидели родители Хизер и... Билли. Они смеялись, оживлённо что-то обсуждали. Билли выглядел бодрым, здоровым, даже слишком весёлым. Он что-то рассказывал, жестикулировал, улыбался — легко, уверенно, будто мир создан для него. Никакой лихорадки, никакой тени вчерашнего бешенства в раздевалке. Он выглядел... счастливым. Слишком счастливым.        А я — будто получила нож под рёбра. Вчера мы расстались. Точнее... я хотела расстаться. Я даже не успела сказать это вслух. А он — уже здесь? В доме другой девушки? За столом с её родителями? Сидит, как будто так и должно быть?       Меня сжало изнутри. Не ревностью. Не злостью. А каким-то тупым, гадким ощущением, что меня просто... заменили. Мгновенно. Без вопросов. Без паузы между вдохом и выдохом.       Я смотрела на него, и меня будто ударяли этим смехом по лицу.        И тут он нас заметил. — Макс, — сказал он, и весь смех тут же стих. Все взгляды обратились в нашу сторону. — Извините за вторжение, мы стучали, но... — начала Макс, но я перебила её. — Видимо, из-за грозы вы не слышали.        Билли смотрел на нас, медленно что-то жевал. Его взгляд был спокойным, оценивающим. — С кого это текут ручьи в моей гостиной? — спросил мужчина — отец Хизер.       Билли расхохотался, словно это была лучшая шутка в мире. — Джанет, Том, — указал он на родителей Хизер, — а это, — он показал рукой на Макс, — а это моя сестра Максин.       Он встал, и женщина, Джанет, просияла. — Ооо, — она протянула.        Билли подошёл к нам, и его наигранное дружелюбие меня отрезвило. — Как вас сюда занесло? Что-то случилось? — в его голосе прозвучало фальшивое беспокойство. — Хотели убедиться, что всё в порядке, — сказала Макс. — В порядке? А должно быть не в порядке? — хихикнул Билли.       «Ты вчера чуть череп мне не проломил, придурок», — мысленно бросила я. — Где она? — тихо, но чётко спросила Оди, глядя прямо на него. — Прости, где кто? — растерянно переспросил Билли.       И тут за его спиной раздался женский голос. — Кажется, чуть-чуть подгорело. Простите...       В комнату зашла Хизер с противнем, полным дымящегося печенья. Она выглядела совершенно нормально. Здоровой. Счастливой.        Билли показал на неё пальцем. — Хизер, это моя сестра Максин. И, извини, твоё имя я что-то не припомню, — он посмотрел на Оди. — Её имя Оди, она моя сестра, — выпалила я, прежде чем он успел что-то ещё придумать.       Наконец Билли посмотрел на неё по-настоящему. — Ах, Оди. Так о чём ты хотела спросить, Оди? Кого-то ищешь? — Простите, Билли, можешь представить нам ещё одну даму? — перебил его Том.       Билли глянул на него через плечо, коротко, холодно улыбнулся и сказал: — Это Чарли. Она моя... — Я всего лишь подруга Макс и сестра Оди, — коротко улыбнулась я, глядя прямо в его глаза.        Мысль кольнула: боже, как легко ты меня списал. Твоя кто, Билли?        Оди не отрываясь смотрела на Хизер. — Но я видела тебя... — Начальник бассейна, он сказал, что ты не вышла на работу, и мы забеспокоились, — быстро вставила Макс. — Хизер сегодня немного приболела, поэтому мы решили взять отгул, чтобы поставить её на ноги, — легко объяснил Билли. — Но сейчас тебе уже лучше, да, Хизер?       Во мне зарождалась ярость, тихая и холодная, которую я пыталась удержать. Я понимала, что он ещё вчера был моим — и что я хотела закончить всё, но не успела. А он уже шагает по жизни, будто мне и не было места.       Я едва сдержала себя, когда моё внимание приковало к Хизер. Она стояла там, улыбающаяся и здоровая, и я почувствовала, как горькая боль сжимает горло. Этот лёгкий тон, эта фальшивая забота, этот взгляд — всё говорило мне: вчерашняя сцена с Билли уже стёрта, а я осталась с этим ощущением пустоты и бессилия. — Гораздо лучше, — улыбнулась Хизер, ставя противень на стол. — Девочки, хотите печенье? Только что из духовки. — Нам пора идти, — сказала я, чувствуя, как внутри всё сжимается в ледяной комок. — Простите за беспокойство.       Мы развернулись и пошли обратно к выходу. Я шла последней. И тут я почувствовала, как сильная рука обхватила моё запястье. Билли. Он притянул меня к себе и прошептал прямо в ухо, его горячее дыхание опалило кожу: — Я же тебя предупреждал...       У меня вспыхнуло в голове всё вчерашнее. Его злость. Мрак в глазах. Его доминирующий тон. Его рука у моей головы. Я вырвала руку с такой силой, что сама чуть не потеряла равновесие. Повернулась к нему и сказала в лицо: — Пошёл к чёрту, урод.       Не дожидаясь ответа, я вышла за подругами на улицу, под холодный, очищающий дождь. Билли закрыл дверь, но я видела, как он стоит у окна сбоку, глядя нам вслед. Я остановилась, подняла руку и показала ему средний палец. Затем мы развернулись и ушли, растворяясь в темноте и ливне.

***

       Ночь была тяжёлой, пропитанной тревогой, которую невозможно было стряхнуть. Мы с Оди устроились у Макс. Её комната была маленькой, но уютной, с постерами поп-групп на стенах и стопками журналов у кровати. К счастью, у неё была большая двуспальная кровать, так что мы все втроём поместились, как три котёнка в корзине. Макс сразу же свернулась клубком с краю, уставшая после дня, полного страха и бега. Оди, напротив, прижалась ко мне с другой стороны, цепко держась за мою руку, словно я была её единственным якорем в этом шторме.       Я лежала на спине, уставившись в потолок, и не могла уснуть. Тишина в комнате давила, но не успокаивала. В голове роились мысли, острые и колючие, как осколки стекла. Билли. Его лицо, искажённое яростью в раздевалке. Как он узнал про Стива? Это было невозможно. Никто не мог знать. Но он знал. И эта уверенность, эта абсолютная, пугающая уверенность в его голосе, сводила меня с ума.       А потом всё остальное. Жар. Его кожа, обжигающая, как раскалённая плита. Ванна со льдом. И глаза Оди, полные ужаса, когда она смотрела на него в душевой бассейна. Она что-то видела. Что-то, чего не видели мы. А потом... дом Хизер. Он был почти нормальным. Шутил, улыбался, был даже добрым. И в тот момент я почти поверила, что всё это — мой бред, что я просто устала и всё придумала. Но потом он схватил меня за руку. И в его глазах на долю секунды промелькнуло что-то холодное, чужое. То же самое, что я видела в раздевалке.        И тут меня пронзила мысль, ледяная и неприятная. Прошлый год. Уилл. Когда им завладел Истязатель Разума. Он тоже любил холод. Помню, как Джойс говорила, что он просил открыть окна, хотя на улице было холодно. Вёл себя странно, отрешённо, а потом внезапно впадал в агрессию. Точно так же. Всё сходилось. Бредовая, невозможная теория, но она складывалась в единую картину. Неужели это происходит снова? Неужели Истязатель вернулся и выбрал своей целью Билли?       Зачем ему Билли? Какой в этом смысл? Билли — не Уилл. Он не связан с этими странными лабораториями и порталами. Он просто... Билли. Громкий, эгоистичный, обаятельный ублюдок. Это был какой-то бред. Я пыталась отогнать эти мысли, но они липли, как паутина. Я уснула, так и не найдя ответа, с тяжёлым чувством, что мы все плывём по течению, которое уносит нас к огромному, тёмному водопаду.        Меня разбудил резкий, шипящий шёпот. — Заткнись.       Я разлепила глаза. Сон всё ещё стоял перед глазами, но реальность пробивалась сквозь него. Я лежала, обнимая Оди, которая тихо посапывала у меня под боком. Макс сидела на кровати, опёршись на руку, и с яростью смотрела на свою рацию, которая тихо трещала на тумбочке. — Что такое? — прошептала я, садясь.        Макс щёлкнула выключателем на рации, и комната снова погрузилась в тишину. Она легла обратно, закрыв глаза. — Это Лукас, придурок, — буркнула она в подушку.       Я тоже легла, натянув одеяло до подбородка. Сердце всё ещё колотилось от внезапного пробуждения. Тишина снова обрушилась на комнату, но длилась она недолго. Резкий, пронзительный звон разорвал её на части.       Телефон.       Макс застонала так, будто от неё требовали немыслимых жертв. — Да боже, — выдохнула она и резко вскочила с кровати. Оди тут же подскочила, испуганно хлопая глазами. Макс схватила жёлтую трубку своего телефона и прижала к уху. — Я сплю. Отвали, — прошипела она в трубку.        Наступила пауза. — О чём ты? — спросила Макс, но голос её уже изменился. В нём появилось что-то беспокойное, настороженное.       Ещё одна пауза, более долгая. Я видела, как её плечи напряглись. — Что? — выдохнула она, и в этом слове было всё — и недоверие, и страх.       Оди, всё ещё не до конца проснувшаяся, села и потянула меня за рукав. — Что он сказал? — прошептала она, глядя на меня испуганными глазами.       Я посмотрела на Макс. Она стояла спиной к нам, но я видела, как она замерла, словно её ударило током. Я знала этот тон голоса. Знала эту паузу. И знала, кто был на том конце провода.       Я обняла Оди, прижимая её к себе. — Кажется, я догадываюсь.

***

       Уже через полчаса мы были в подвале Майка. Воздух здесь был пропитан запахом пыли, старых книг и чего-то неуловимо-электрического, словно от давно работающей аппаратуры. Тусклый свет лампы под потолком отбрасывал длинные, дрожащие тени на стены, заставляя нас выглядеть заговорщиками. Уилл сидел за столом. Он наконец-то собрался с мыслями и продолжил, его голос был тихим, но твёрдым. — Сперва я не придал этому значения. Наверное, просто не хотел верить. Первый раз это было на «Дне мертвецов». — Тогда ещё электричество отрубилось, — подхватил Майк, кивнув. — А потом на поле у фермы Нельсона, — продолжил Уилл, не отрывая взгляда от стола. — И затем снова вчера у форта Байерса. — На что это похоже? — спросила Макс, скрестив руки на груди.        Уилл на мгновение замолчал, подбирая слова. — Похоже на... мёртвую петлю на американских горках. Представляете? — Конечно, — кивнул Майк. — Да, — подтвердила Макс. — Нет... — тихо прошептала Оди.       Я невольно сжала кулаки под столом. — Это когда внутри тебя все органы подлетают вверх, а затем резко вниз. И пустота в желудке. — Да, именно так, — согласился Уилл с облегчением, будто я нашла нужные слова. — Но это куда хуже. Твоё тело застывает, и ты не можешь дышать. Я помню это чувство... когда он приближался. — Кто приближался? — спросила Макс, хотя все мы уже знали ответ. — Истязатель... — произнесла я вслух.       Уилл лишь кивнул, не поднимая глаз. — Но я закрыла врата... — с дрожью в голосе сказала Оди. — Знаю, но... — Уилл наконец поднял на неё взгляд, полный страха. — Что если он остался? Что если он остался здесь?       Он встал и подошёл к другому столу, заваленному стопками старых комиксов. Мы молча пошли за ним. Уилл взял кусочек чёрного мела и на чистом листе ватмана уверенно начал рисовать. Паукообразное существо с множеством отростков. Истязатель Разума. — Это он. Весь, — сказал Уилл, обводя рисунок. — Но тогда, на поле, часть его завладела мной, — он повёл рукой по рисунку, и часть мела, словно прилипшая к бумаге, осталась на его ладони, оставив тёмный след. — Мама изгнала его из меня, а Оди закрыла врата, — Уилл перевернул лист чистой стороной. — Может, та его часть, что была во мне, осталась в нашем мире?        И тут же он положил ладонь с меловым следом на пустой лист. Когда он убрал руку, на бумаге остался такой же тёмный отпечаток. — В Хоукинсе, — закончил он тихо. — Не понимаю, — нахмурилась Макс. — Демопсы погибли, когда Оди закрыла врата. Со смертью мозга умирает и тело. — Это не точно, — возразил Майк. — Предположим худшее. Что Истязатель Разума здесь. — Да, — подтвердил Уилл. — И если это так, он снова попытается в кого-то вселиться. Как тогда в меня. — Новый носитель, — закончил Лукас, и это прозвучало как приговор.       Все замолчали. Комната показалась ещё теснее, а воздух — ещё гуще. Я смотрела на меловый отпечаток на бумаге, и в голове, словно последний кусочек пазла, всё встало на свои места. Все странности Билли, его агрессия, жара, ледяная ванная, его знание о том, чего он не мог знать... это не было просто странностью. Это было знакомо. Слишком знакомо.        Я побледнела. Тени по углам подвала будто дрогнули. — Кажется... — слова застряли в горле. — Кажется, я знаю, в кого он вселился.       Все повернулись ко мне. Никто не перебивал. Никто не торопил. Просто смотрели — ждали.       Я сглотнула и начала говорить. Исповедью. Как будто боялась, что перестану — и уже не смогу продолжить. — Я вчера не могла уснуть. Думала о Билли. Всё это не сходилось. Его агрессия... жар... потом ванна со льдом. Я думала, что я схожу с ума. Потому что дома у Хизер он был нормальным. Весёлым, даже добрым. Но потом он схватил меня за руку, и на секунду в его глазах не было ничего. Пустота. И холод.        Я сделала паузу, вспоминая то самое ощущение. — И тогда я вспомнила про Уилла. Прошлый год. Истязатель. Он тоже любил холод. Вёл себя странно, потом агрессия. Всё было так же. Я думала, это бред, что я просто ищу совпадения там, где их нет. Но... — я подняла глаза и посмотрела на своих друзей. — Это не было бредом.        Наступила тишина, такая густая, что, казалось, её можно потрогать. Майк медленно перевёл взгляд с меня на Уилла, потом снова на меня. Его лицо постепенно бледнело. Он понял. Они все поняли. — Вот чёрт... — выдохнул он, и эти два слова прозвучали громче любого крика.