Глава 10.

      Поездка домой прошла в гнетущей тишине. Никто не говорил ни слова. Когда они высадили нас у моего дома, я едва смогла выдавить «спасибо». Дверь захлопнулась, и мы остались вдвоем с Оди на темной улице.        Мы зашли внутрь, и привычный запах нашего дома — смесь сигарет Хоппера и тёплых тостов — показался чужим. Мы молча прошли в гостиную и рухнули на диван. Сидели так пару минут, просто глядя в пустоту, обнимая подушки. Шок был физическим ощущением, будто по мне ударили невидимой волной, и теперь я лежала на мокром песке, не в силах пошевелиться. — Это… это было реально? — наконец прошептала Оди, ее голос был тонок, как паутинка. — Я не знаю, — ответила я, и мой собственный голос прозвучал чужим. — Оди, что вообще происходит? Сначала Билли, потом Хизер, Том, теперь какая-то старушка… Мы что, просто бегаем по кругу? — Мы не бегаем, — сказала она, но в ее голосе не было уверенности. — Мы пытаемся их остановить. — А если мы не можем? — вопрос повис в воздухе, тяжелый и безответный.       Я не стала ждать ответа. Я встала и пошла в ванную. Мне нужно было смыть с себя этот день, эту боль, этот страх. Я включила душ, сделала воду почти обжигающей, и встала под струи. Вода стекала по моим волосам, по лицу, смешиваясь с горячими слезами, которые я больше не сдерживала. Я рыдала. Рыдала за всё. За то, что Билли стал монстром. За то, что я его любила. За то, что он оказался не в том месте и впустил в себя эту тварь. За то, что он этого не заслуживал. Никто не заслуживал того, чтобы его разум и тело растаскивал на части демон из другого мира, каким бы уродом он сам ни был. Я била кулаками по кафельным стенам, пока руки не покраснели, но боль физическая была ничем по сравнению с той, что разрывала меня изнутри.       Наконец, вода стала холодной. Я выключила душ, закуталась в полотенце и пошла в свою комнату. Я легла в кровать, укрылась одеялом до подбородка и уставилась в потолок. Сон не приходил. В голове снова и снова крутились образы: лицо Билли, его шепот, кровь на свистке, пустые глаза. Я чувствовала себя так, будто меня разорвали на тысячи кусочков, и никто не мог их собрать.       И тут раздался тихий стук в дверь. Я замерла, сердце ухнуло вниз. Стук повторился, на этот раз чуть настойчивее. Я села в кровати, вся в напряжении. — Чарли? — это был голос Оди.       Я расслабилась. — Входи.        Дверь тихо скрипнула, и Оди вошла. Она была в своей пижаме, бледная, как привидение. Она подошла к кровати и, не говоря ни слова, легла рядом, под мое одеяло. Я почувствовала, как ее холодное тело прижалось к моему, и это было единственным, что имело значение в этом безумном мире.       Мы обнялись. И я снова расплакалась, но уже тихо, безнадежно, уткнувшись лицо в ее плечо. — Мне так его жаль, Оди, — всхлипнула я. — Каким бы он ни был, он этого не заслужил.       Оди крепче обняла меня, гладя по волосам. Она ничего не говорила. Ей не нужно было. Мы просто лежали в темноте, две сестры против всего мира, и я плакала от горечи и бессилия, пока слезы не иссякли, и меня не сморил тяжелый, изнуряющий сон прямо в ее объятиях.

***

       На следующее утро мы проснулись от будильника, а не от кошмаров. Это было маленькой, но важной победой. Позавтракав в молчании, я пошла в свою комнату и на автопилоте собралась: белая майка, голубые шорты. Расчесала волосы, глядя на свое отражение в зеркале — темные круги под глазами, бледное лицо. Выглядела так, будто и не спала вовсе.       Мы с Оди отправились в старый домик в лесу. Вчера, по дороге домой, мы договорились встретиться там. Когда мы пришли, все уже были на месте. В воздухе витало напряжение, смешанное с запахом сырых досок и сосновой хвои. Мы быстро решили, что нужно действовать — найти Билли, Хизер, ее родителей, миссис Дрисколл и какого-то неизвестного мне мужчину, которого, судя по всему, тоже захватили.       Оди села на пол в своей старой комнате, там, где все и начиналось. Лукас и Уилл, пыхтя, притащили туда телевизор. Я включила его, и экран тут же заполнился мерцающими помехами. Майк подал ей черный шарф, она завязала глаза и погрузилась в транс, ее лицо стало непроницаемой маской.       Мы с Майком вышли в гостиную. Я села на диван и начала нервно дергать ногой. Решила закурить. В одной руке дымящаяся сигарета, другой подперла голову, и я то и дело поглядывала на часы на стене. Каждая минута тянулась, как вечность. Майк, как всегда, ходил взад-вперед по ковру, протоптывая уже заметную дорожку.       Прошло уже больше 15 минут. — Ей вредно находиться там так долго, — нервно сказал он, останавливаясь. — Майк, успокойся, — отозвалась Макс, не отрываясь от своего ножа, которым она что-то вырезала на столе. — А если у нее мозг замкнет? — Чёрт, такое реально бывает? — спросил Лукас. — Нет, Майк какую-то чушь мелет, — бросила я, не глядя в его сторону. — Да, как обычно, — поддержала меня Макс. — Вы серьезно? — взорвался Майк. — Да, — спокойно ответила Макс. Нэнси с кем-то говорила по телефону, Джонатан что-то черкал в газете. Все делают свое дело.       Вдруг Макс резко встала и подошла к Нэнси, Майк тут же последовал за ней. — Кто решает, что можно и что нельзя Оди? Майк или Оди? — спросила она, глядя Нэнси прямо в глаза, но говоря для Майка. — В такой формулировке это полный бред, — отрезал Майк. — Это не бред, а твоя проблема! — голос Макс стал громче. — Именно поэтому она тебя и отшила!       Нэнси отложила телефон. — Оди тебя отшила? — Да! Макс пудрит ей мозги и настраивает против меня! — Я открываю ей глаза! — выпалила Макс. — Она не твоя собственность, она личность и сама принимает решения!       Я встала с дивана, затушила сигарету об пепельницу и подошла к ним. — Макс права. — Она рискует жизнью просто так! — не унимался Майк. — Просто так? — я чуть не рассмеялась ему в лицо. — Майк, если ты вдруг не заметил, то пленники Истязателя захватывают Хоукинс, убивают, вселяются и становятся чертовыми монстрами! — И Оди не глупая, она знает свои способности лучше нас, — поддержала меня Нэнси. — Вот именно, — сказала Макс. — Она сама решит, что лучше для нее, — закончила я, глядя Майку в глаза. — И если ты не можешь это понять, то проблема не в ней, а в твоем эго.       Майк стоял в шоке, открыв рот. — Оди дважды спасала мир, а Майк ей все не доверяет, — бросила Макс. — Мы говорим о доверии? — Майк пришел в себя и перешел в наступление. — Ты заставила ее шпионить за нами! И ты, Чарли, заодно! — Чего?! — воскликнул Лукас. — Она тебе не сказала? — злорадно спросил Майк. — Макс и Чарли использовали силу Оди, чтобы следить за нами! — Мы не заставляли! Это была ее идея! — крикнула Макс. — К чему этот разговор вообще? — спросила я, чувствуя, как закипает. — Сейчас не время для разбирательств! — Да, какая разница? — поддержал меня Уилл. — Большая! — не унимался Майк. — Да, девушки не врут, они шпионят! — прошипел он. — А парни не врут, они просто идиоты! — выпалила я. — Да, и вообще мы просто прикалывались! — добавила Макс. — Было бы весело посмотреть, как я сижу на унитазе? — не сдавался Майк. — Не сидел же! — А если бы? — Тогда мерзость! — крикнула я. — Майк, хватит! — строго сказала Нэнси.       Но он уже не мог остановиться. — Они, — он тыкнул пальцем на меня и Макс, — легкомысленно относятся к силам Оди. По сути, как и вы все. Она для вас словно машина, которую можно включать и выключать по мере необходимости. Но это не так! Я не хочу, чтобы она умерла в напряженном поиске пленников! Нужен новый план! Ведь я люблю ее и не хочу снова потерять!       Наступила тишина. Оглушительная. Я стояла как вкопанная. Его ревность, его отчаянная попытки ее защитить, его слепая ярость. Это было не просто эго. Это был страх. Страх потерять ее. И в этот момент я его поняла. Но это не делало его правым.       И тут дверь в старую комнату отворилась. На пороге стояла Оди. Она выглядела изможденной, но ее взгляд был ясным. — Что тут происходит? — спросила она, глядя на наши ошарашенные лица. — Ничего, — быстро сказал Лукас, отступая на шаг. — Просто мозговой штурм. — Оу… — Оди огляделась. — Я нашла его.       Нэнси тут же подошла к ней. — Кого нашла?       А я стояла, не в силах сдвинуться с места, и мысленно молила о чем угодно. Хоть бы это был Билли. Пожалуйста, пусть это будет он.       Джонатан и Уилл, пыхтя, притащили телевизор обратно в гостиную и поставили его на полу. Оди молча села перед ним, скрестив ноги. Все остальные уселись вокруг нее на диваны и стулья, образуя напряженный круг. Я вернулась в свое кресло, чувствуя себя старым вожаком стаи, наблюдающим за ритуалом.       Оди надела черный шарф на глаза. Пара минут она просто сидела, тяжело дыша, ее грудь поднималась и опускалась в тревожном ритме. Затем она резко сорвала повязку, и тонкая струйка крови потекла у нее из-под носа. — Что он делает? — спросила Макс, подавшись вперед. — Сидит дома, — просто ответила Оди. Она молча встала и пошла на кухню. Мы услышали звук открывающегося крана, плеск воды. — Это… это нормально же, нет? — прошептала Нэнси. — Билли сидит дома в День независимости? Нет, это не нормально, — отрезала Макс, и в ее голосе звучала сталь.       Я кивнула. — Он хочет, чтобы мы его нашли. — Да, этого-то я и боюсь, — сказала Нэнси, закручивая прядь волос. — Если мы пойдем к Билли, остальные пленники об этом узнают. — Засада, — закончил за нее Майк. — Мы попадаем в ловушку. — Но мы-то будем знать! — воскликнул Лукас. — Они явятся, и мы надерем их пленные задницы!       Я вскинула бровь и посмотрела на него. — Оди надерёт. Или ты один против пяти? Ты в этом уверен? — Нет, слишком рискованно, — сказал Джонатан, качая головой. — Смерть пленников не остановит Истязателя, — твердо заявила Нэнси. — Надо выяснить, где они появляются. Найти исток. — Билли знает, — тихо сказала Оди, вернувшись с кухни. — Он был там. В истоке. — Да, но… — начал Майк. — Это ловушка, я знаю, — перебила его Оди. — Нам нельзя идти к Билли. Но я думаю, есть один способ. Я могу посмотреть… где он был. Не сейчас, а тогда.       Оди снова села на пол и взяла в руки шарф. — Оди, ты думаешь, что ты должна, но ты не обязана это делать, — быстро заговорил Майк, его голос был полон тревоги. — Ты делала так только раз. Твоя мама… она любила тебя и хотела, чтоб ты знала, чем это кончится. Разум Билли помутнен, поражен, им управляет Истязатель. — Он не там, — спокойно ответила Оди. — Он не тронет меня там. — Мы точно не знаем!       Оди взяла Майка за руку. — Майк, доверься мне.       Он посмотрел ей в глаза, и вся его бравада испарилась. Он просто кивнул. — Ладно. Просто будь осторожна.       Оди снова завязала глаза.       Я сидела в кресле, и мысли путались. Она снова идет туда. В то черное, холодное место, где нет ничего, кроме ее сознания и того, что она ищет. Я боялась за нее, но я боялась и за то, что она может найти. Я боялась увидеть то, что осталось от Билли.       Прошло пару минут. Внезапно Оди резко начала дергаться, ее тело выгнулось, и дыхание стало прерывистым и громким.       Я насторожилась. Что там происходит? Что она видит? — Что-то не так, — прошептал Майк, делая шаг к ней.       Ее дрожь чуть утихла, но она все так же тяжело дышала. — Оди, где ты? Что происходит? — спросила я, наклоняясь вперед. — Я… на пляже, — прошептала она. — Так, может, я не догоняю, но насколько я знаю, в Хоукинсе нет ни одного пляжа, — сказал Лукас, и его слова ударили меня, как ведро холодной воды. Он был прав. В Хоукинсе не было ни моря, ни океана. — Что еще ты видишь? — спросила Макс. — Женщина… она… красивая. Кажется, она на меня смотрит.       Какая женщина? Мать Билли? Я никогда о ней не слышала. — Там… мальчик, — продолжала Оди. — Билли… — выдохнула я. — Да, это он, — подтвердила Оди. — В Калифорнии, — сказала Макс. — Воспоминание. — Кажется, я его вижу… источник, — прошептала Оди.       Мы переглянулись. Источник.       Оди замолчала на пару минут. Я снова начала нервно дергать ногой. Сейчас она узнает о Билли больше, чем я, будучи с ним в отношениях. Он никогда не делился тем, что у него на душе. Не рассказывал о своем детстве, о том, о чем переживает, грустит. Он был закрытой книгой, а я даже не пыталась ее прочитать. Я просто была рядом. И сейчас я поняла, какая я была плохая девушка. Что я просто принимала его таким, какой он есть, не задавая вопросов. Просто идиотка. — Кажется, я нашла, — вдруг сказала Оди. — Оди, где ты? — спросила Макс. — Плавильни Бримборн.       Джонатан подскочил, как ужаленный, выскочил на кухню и вернулся с газетой. Он быстро развернул ее и показал нам объявление. — Адрес: 6522 Черри Оук Драйв. — Тут рядом, — сказала Нэнси. — Оди, мы знаем, где это! Выбирайся оттуда! — крикнул Майк.       Но в этот момент Оди вдруг затрусилась всем телом, как от удара током, и издала пронзительный крик: — НЕТ!       Она сорвала с себя шарф и заплакала, судорожно всхлипывая. К ней тут же подскочил Майк и обнял, прижимая к себе. Я тоже подбежала и села рядом на пол, обняв их обоих. — Всё в порядке? Что там случилось? Что ты видела? — спрашивала я, гладя ее по мокрым от слез волосам. — Оди, ответь, что там было?       Оди чуть успокоилась, ее всхлипы стали реже, и Майк помог ей сесть на диван. Я села рядом, не разжимая ее руки в своей. Её ладонь была ледяной и влажной от пота. Все остальные замерли, образуя вокруг нас кольцо молчания и ожидания. В воздухе повисло столько невысказанных страхов, что им, казалось, не хватало места в маленькой комнате.       Оди тяжело вздохнула, ее взгляд был устремлен в пол. — Билли… он сказал, что что-то строит. И что это… для меня.       Я удивленно вскинула брови. Для нее? Это не укладывалось в картину мира, где он был монстром, а она — его целью. — Он говорил о пленниках? — спросила Макс. — Наверное, — предположила Нэнси. — Он создает армию, как мы и думали, — сказал Лукас, и в его голосе слышалось мрачное удовлетворение от того, что его догадки подтвердились. — Да, но не для завоевания, — возразила я, и мысль пришла внезапно, ясная и ужасающая. — Это чтобы остановить Оди. В том году она закрыла врата. Этот говнюк разозлился и захотел отомстить.       Майк тут же подхватил мою мысль. — Истязатель понимает, что она ему лишь мешает. Если он ее устранит… — Кирдык, — закончил Лукас.       Я сидела и думала. Все это время мы считали, что пленники — это просто случайные жертвы, расходный материал. Но нет. Это была личная обида. Тот самый эгоцентризм бога, которого обидел смертный. Он не просто хотел захватить мир, он хотел уничтожить ту, что посмела ему противостоять. И для этого он создавал оружие. Из людей. — А еще он сказал… — голос Оди дрогнул. Она подняла на нас глаза, полные слез и ужаса. — Что всех вас он тоже убьет.       Я усмехнулась, хотя смешного ровным счетом ничего не было. — Как прекрасно.       Внезапно Нэнси подошла к окну и замерла, прислушиваясь. — Вы слышите?        Мы замолчали. Сквозь гулкую тишину леса до нас донеслись далекие, приглушенные звуки. Треск, гул. — Это салюты, — сказал Джонатан. — День независимости. — Билли, он говорил с тобой в этой комнате? — быстро спросила Нэнси, глядя на Оди.       Оди кивнула.        И в этот момент раздался звук. Не похожий на салюты. Глухой, нарастающий грохот, будто где-то очень близко сорвался с обрыва грузовик, или небо разорвалось пополам. Стекла в окнах задребезжали. Я инстинктивно вжалась в диван.        И тут я посмотрела на Уилла.       Он сидел напротив, и его лицо стало белым как мел. Его рука медленно, словно не его собственная, потянулась к шее сзади. Его глаза расширились от первобытного ужаса. — Он знает, где мы, — прошептал он.       В этот момент все мои мысли, все споры, все страхи сжались в одну ледяную точку. Я больше не думала о Билли, о его чувствах, о нашей сломанной связи. Я думала о том, что мы сидим в деревянном домике в лесу, как мышки в ловушке. И хищник знает, где мы. Он не просто зовет нас. Он идет за нами.