Глава 11.

      Мы вылетели на улицу, словно выстреленные из пушки. Справа, над темными кронами деревьев, сверкали салюты. Разноцветные огни вспыхивали и гасли, рисуя в ночном небе то ли цветы, то ли абстрактные узоры. Вдалеке, со стороны города, доносился приглушенный гул музыки и смех. Сегодня День независимости. Люди праздновали, веселились, пили пиво и хлопали хлопушки. А мы стояли здесь, на краю леса, и ждали смерти.       Но на фоне праздничного салюта слышалось и другое. Низкий, нарастающий гул, который сотрясал землю под ногами. Это был не звук. Это была вибрация, исходящая из самой сути зла. И потом мы его увидели. Истязатель разума.       Он был огромен, соткан будто из тысячи мертвых тел, из переплетенной плоти и крови, из искаженных в безмолвном крике лиц. У него не было четкой формы, он был просто движущейся, живой массой боли и ненависти. Меня пронзил ужас, ледяной и абсолютный, отнявший дыхание. Я открыла рот, но крик застрял в горле. Все мои страхи, все мои переживания о Билли показались теперь такой мелкой, никчемной ерундой. Передо мной было нечто первобытное, нечто, что не поддавалось логике и не имело к Билли никакого отношения, кроме как использовало его тело как ключ, как пропуск в наш мир. — Сарай! — крикнула я, и мой голос был хриплым и чужим.       Все обернулись в шоке, но я уже бежала. Я сорвала засов на сарае и распахнула тяжелую дверь. Внутри пахло железом и сыростью. На стенах висели грабли, рыболовные сети, в углу лежали пара ржавых топоров. А на полке, в пыли, лежали два дробовика. Мои руки действовали автоматически. Я схватила дробовики, проверила затворы — патроны на месте. Топор я протянула Джонатану, он инстинктивно его взял. Второй дробовик отдала Нэнси. — В дом! Быстро!       Мы ворвались обратно внутрь. — Блокируем выходы! — скомандовала я, и все бросились исполнять приказ. Джонатан и Майк повалили на дверь старый диван, придавив его своим весом. Макс и Лукас тащили тяжелый книжный шкаф к самому большому окну. Уилл и я помогли им задвинуть его поперек. Я почувствовала, как мои мышцы горят от напряжения, но страх был сильнее боли.       Мы встали в центре комнаты, спинами друг к другу, затаив дыхание. Слышно было только наше тяжелое, сбивчивое дыхание. Вдруг домик затрусился, словно в него врезался грузовик. Лампочки на потолке заморгали и погасли, оставив нас в полумраке, пронизываемом лишь вспышками салютов за окном. Мысль пронзила меня, как молния: он играет с нами. Он кошка, а мы — запертые в углу мышки. — Где-то рядом, — прошептал Уилл, его взгляд метался по стенам.       Я глянула на крышу. С нее сыпалась пыль, будто от каждого удара невидимого кулака. Дом затрусился сильнее. С кухни донесся звук бьющейся посуды. — Где оно?! — крикнула Макс.       И тут с оглушительным треском из деревянной стены рядом с нами влетело щупальце. Оно было толстым, склизким, темно-красным, на его конце вместо пальцев были длинные, изогнутые когти. Ребята отскочили с криком ужаса. Оди отбежала к противоположной стене, и щупальце, словно почувствовав ее, поползло прямо к ней.       Джонатан с боевым кличем замахнулся топором и со всей силы рубанул по нему. Но топор лишь глубоко врезался в плоть, не отрубив. Щупальце дернулось, как хлыст, и с невероятной силой отбросило Джонатана в стену. Он рухнул на пол. Щупальце тут же потянулось к нему. — Нет! — закричала Нэнси и открыла огонь. Грохот выстрелов оглушил меня. Дробь рвала плоть, оставляя рваные раны, но щупальце продолжало двигаться. Патроны у Нэнси кончились. Она в панике начала перезаряжать, но щупальце уже разворачивалось к ней. — Эй, тварь! — крикнула я и тоже открыла огонь. Дробь, дымясь, впивалась в мерзкое тело. Я стреляла, пока не щелкнул пустой затвор. Патроны кончились. Мы были безоружны. Я прижалась спиной к стене, чувствуя, как щупальце тянется ко мне. Я приняла свою неизбежную смерть. Пусть это будет быстро. Я закрыла локтем глаза, не желая видеть, как оно меня схватит.       Но касания не последовало. Я услышала только рев, полный ярости и боли. Я убрала руку. Оди стояла передо мной, ее рука была вытянута вперед, а лицо искажено от напряжения. Своей силой она удерживала щупальце в нескольких сантиметрах от меня. Все замерли в шоке. Щупальце дернулось еще раз и ушло обратно в стену.       Но тут же из другой стены с треском вылетело второе. Оди вскинула вторую руку. Из третьей стены — третье. Она стояла, растопырив руки, как распятый святой, удерживая двух чудовищных змей. Я смотрела на нее и не верила своим глазам. Это была не просто сила. Это была воля. Желание жить и защищать.       И вдруг Оди дернула руками, словно рвала простыню. И с отвратительным, влажным хрустом она оторвала «кисти» щупалец с их когтями. Раненые щупальца, истекая черной кровью, скрылись в стенах.       Мы перевели дух, но не надолго. Из потолка с треском ворвалось новое, еще более толстое щупальце. Оно схватило Оди за ногу и потащило вверх, к темному провалу в потолке. — Оди! — закричала я и бросилась к ней.       Я схватила ее за руки, но ее тянула невероятная сила. Я едва удерживала ее. Тут подбежал Майк, схватился за ее вторую руку. Потом Джонатан, Макс, Уилл. Мы все тянули ее, чувствуя, как наши руки онемевают, а мышцы горят. Я думала только об одном: мы не можем ее отпустить. Не можем.        И тут я услышала выстрелы. Я обернулась. Нэнси, стоявшая у стены, достала патроны и стреляла в потолок, пытаясь отвлечь чудовище. Лукас подбежал с топором Джонатана и начал изо всех сил рубить щупальце, которое держало Оди. Оди кричала от боли, с каждой рубкой ее тело дергалось. И наконец, с последним, оглушительным треском, Лукас отрубил щупальце.       Мы все рухнули на пол. — Оди, ты как? — Майк подполз к ней, трогая ее лицо.       Оди плакала, тихо и безутешно. И тут я заметила. У нее на ноге, там, где ее схватило щупальце, осталась «кисть» Истязателя. Она вросла в ее плоть, пульсируя черным. Я подошла, не раздумывая, взяла эту склизкую, мерзкую руку и с силой сорвала ее с ноги Оди.       Оди истошно закричала от боли, и из раны на ее ноге хлынула кровь.       И в этот момент над нами, в провале потолка, показалась голова Истязателя. Огромная, без глаз, с тысячью игольчатых зубов, вращающихся в бездонной пасти. Она смотрела на нас, и я почувствовала, как мой разум цепенеет под тяжестью его ненависти. Но Оди уже не была жертвой. Она встала, хромая, ее лицо было мокрым от слез, но в глазах горел огонь. Она вскинула руки, направив всю свою боль, всю свою ярость, всю свою волю на эту чудовищную голову.       И с криком, который был не ее голосом, а голосом самой вселенной, она разорвала его голову пополам.       На мгновение воцарилась тишина. Две половины чудовищного черепа зависли в воздухе, а затем с отвратительным чавканьем начали распадаться, превращаясь в черную, вязкую жижу, которая хлынула на нас. Я закричала, отскакивая в сторону, но было поздно.       Я не думала. Я просто действовала. Я подбежала к Оди, которая рухнула на колени, и Майк был уже там. Мы взяли ее под руки, чувствуя, как она дрожит всем телом. — Джонатан, дверь! — крикнула я.       Он, качаясь, подошел к дивану и оттащил его в сторону. — Быстрее! — скомандовала Нэнси, толкая нас к выходу.       Мы все выбежали на улицу, в ночь, сверкающую салютами. Мы были похожи на призраков, вымазанные в черной жижи. Мы бежали к машине, скользя по мокрой траве. Истязатель ревел нам в след, звук был искажен, словно его хрипели через сотни глоток, но он уже не мог ничего сделать. Мы втиснулись в машину, хлопнув дверьми. Нэнси завела двигатель, и мы рванули с места, оставляя позади домик-ловушку и ревущее умирающее чудовище.       Я сидела на заднем сиденье, все так же держа Оди за руку. Она дрожала, но ее глаза были закрыты. Я смотрела в окно на проносящиеся огни салютов, и в голове была одна мысль. Мы не победили. И какой ценой? Я смотрела на свои руки, на свою одежду, испачканную останками того, что когда-то было людьми. И я поняла, что это было только начало.

***

       Неслись по темным дорогам, и гул мотора был единственным звуком, который заглушал хаос в моей голове. Я смотрела на Оди, которая дрожала на заднем сиденье, и паника сжимала горло. Ее рана. — Нам нужно обработать рану Оди, — сказала я, обращаясь к Нэнси. — Прямо сейчас.       Оди стонала, корчась от каждой кочки, на которую мы наезжали.       Нэнси резко свернула к небольшому круглосуточному магазину на обочине. Фасад был темным, внутри горел лишь один тусклый свет. — Выходим! — скомандовала она.       Лукас выпрыгнул из машины, подхватил с земли увесистый камень и, без промедлений, с размаху разбил им стеклянную дверь. Звон разнесся по ночной тишине. — Можно было просто открыть, — не выдержала я, выходя из машины. — А где в этом веселье? — огрызнулся Лукас, отмахиваясь от осколков.       Я и Майк подвели Оди ко входу. Она положила руки нам на плечи, и мы почти понесли ее внутрь, стараясь не наступить на битое стекло. Она тихо стонала, каждый шаг давался ей с трудом. Внутри было пусто, не было ни продавца, ни покупателей. Все праздновали.       Мы прошли в ряд с медикаментами. — Опускайте ее, — сказала Нэнси.       Мы медленно опустили Оди на пол. Она тут же свернулась калачиком. Нэнси начала задирать ей штанину, и мы все ахнули. Рана была ужасной — рваная, глубокая, с неровными краями, все еще кровоточила. — Чёрт, — выдохнула Макс. — Стой, ты что делаешь? — остановила Макс, когда Нэнси потянулась за бутылкой с перекисью. — Хочу промыть рану! — Сначала надо остановить кровь! Затем промыть, потом антисептик и бинт! — отрезала Макс, и в ее голосе звучала уверенность человека, который знает, что делает. Я кивнула. Она была права. Это основы первой помощи.       Макс кивнула в ответ, схватила упаковку с бинтом, вскрыла ее и приложил тугой жгут прямо на рану. — Майк, держи здесь, — приказала она. — Надави и не отпускай, понял?       Майк положил ладонь на бинт и нажал. Оди вскрикнула и сжала наши с Майком руки так, что мне показалось, вот-вот у меня сломаются пальцы. — Нэнси, Джонатан — мыло и вода, — скомандовала Макс.       Они встали и пошли на поиски. Лукас и Уилл стояли рядом, не зная, чем помочь. Лукас, видимо, решил, что его время пришло. Он снял рюкзак, вывернул его и высыпал на пол все содержимое. Там был всякий хлам: старые монеты, обертки от конфет, маленький фонарик, запасные шнурки, бинокль. — Что-то из этого нужно? — спросил он с надеждой.       Я ударила себя по лбу. — Лукас, ты серьезно? — Нет, достань тряпку и миску, — сказала Макс, не отрываясь от Оди. — Миску? — переспросил Лукас, искренне озадаченный. — Лукас, издеваешься? — не выдержала я.       Уилл ударил Лукаса по руке. — Пошли. — Ладно, ладно, — пробормотал Лукас, и они ушли.       Я смотрела на них и думала, что мы за команда. Одни дерутся с чудовищем, другие не могут найти миску в супермаркете. Минуты тянулись бесконечно. — Долго нет миски! — нетерпеливо сказала Макс и встала, собираясь пойти сама.        К этому времени Оди уже отпустила наши руки. Майк переместился и сел напротив нее, все так же сильно прижимая бинт к ране. — Больно? — тихо спросил он.       Оди лишь отрицательно мотнула головой, но ее лицо было искажено от боли. — У тебя останется заметный шрам, — сказал Майк, пытаясь разрядить обстановку. — Будешь выглядеть еще круче. — Офигенно, — прошептала Оди. — Офигенно, — повторил Майк.       Он кинул на меня взгляд и кивнул в сторону, понятный без слов. Ему нужно было поговорить с ней наедине. Я встала. — Пойду поищу что-нибудь полезное, — сказала я и, наклонившись, подобрала с пола рацию, которую Лукас вывалил из своего рюкзака.       Я пошла по рядам, глядя на полки с консервами, пакетами с чипсами и безвкусными хлопьями. В голове роились мысли. Где же Дастин? Столько дней не выходит на связь. Неужели он все еще злится из-за Сьюзи? Это было на него не похоже. Я нащупала кнопку на рации, и вдруг из динамика, сквозь помехи, прорвался знакомый, задыхающийся голос. — Красный. Повторяю, код красный!       Мое сердце пропустило удар. Я закричала в рацию: — Дастин! — Чарли! Слушай внимательно. Прости, я исчез, но не потому что злился, хотя я реально злился. Ближе к сути. Я попал в ловушку. В секретном бункере русских. — Что?! Русских? — Да, Чарли, звучит безумно, но русские проникли в Хоукинс. Чёртовы русские! И теперь у них… Чтобы открыть врата!       Мой мозг отказывался это воспринимать. Русские? В Хоукинсе? Открыть врата? Это был какой-то бред. — Дастин, еще раз, ты пропадаешь… — начала я, но он перебил меня. — Они у нас на хвосте! Нам не выбраться! Можете за нами подъехать?       Послышались сильные помехи, его голос стал неразборчивым. — Чёрт, Дастин, я ничего не поняла! Дастин? Дастин!       Ответа не было. В этот момент в ряд, где я стояла, подошли Нэнси и Джонатан с тазиком и мокрой тряпкой. — Что случилось? — спросила Нэнси, видя мое ошарашенное лицо. — Я толком не поняла, но Дастин объявился, — сказала я, и тут подошли Лукас и Уилл. — Дастин? — переспросил Уилл. — Где он?       Я быстро пересказала им обрывки его сообщения: про бункер, про русских, про врата. Лица друзей вытягивались с каждым моим словом. Русские. Это было уже за гранью. — Русские? — переспросил Лукас, не веря своим ушам. — Это какой-то бред! — Может, он шутит? — предположил Джонатан. — Дастин не шутит так, когда дело доходит до врат, — твердо сказал Майк, подходя к нам. Он помог Оди встать, она опиралась на его плечо. — Нужно его найти, — сказал Майк, и в его голосе не было и тени сомнения.

***

       Мы столпились перед открытыми холодильниками с замороженными продуктами. Стеклянные двери были покрыты инеем, а за ними в холодном свете ламп лежали ряды пицц, наггетсов и упаковок с мороженым. Из моторов холодильных камер исходил тихий, монотонный гул — единственный постоянный звук в мертвом магазине. Этот гул, казалось, успокаивал Оди. После того как мы с Макс обработали ей рану, она уселась на пол, прислонившись спиной к холодной металлической дверце, и снова завязала на глазах черный шарф.       Она искала Дастин.       Я стояла напротив, обняв себя руками, и смотрела на это. Напряжение все еще витало в воздухе, смешиваясь с запахом антисептика и страха. И вдруг Лукас, с выражением лица человека, совершающего величайшее открытие, достал из ближайшего холодильника банку ледяной Кока-Колы. Он посмотрел на нас, на Оди, и, видимо, решил, что именно сейчас, в этой гнетущей тишине, идеально подходит для того, чтобы нарушить ее.       Он поднес банку ко рту, ухватился за язычок и со всей силы дернул.       Звук, казалось, был оглушительным. Он выстрелил в тишине магазина, как выстрел из ружья, эхом отразившись от полок и потолка. Я вздрогнула, а Майк бросил на Лукас убийственный взгляд. Макс просто закрыла лицо руками. — Тише! — прошипела я, чувствуя, как у меня поднимается кровь к лицу. Я хотела его убить. Не потому, что он открыл колу, а потому, что он был Лукасом. Бесстрашным, немного глупым, абсолютно неспособным почувствовать атмосферу момента. И в этом была его сила, и его проклятие. В тот момент я ненавидела его за это.       Оди на полу дрогнула. Её брови сошлись на переносице, но она продолжала свой поиск. Через пару минут она сняла повязку. Ее глаза были красными и уставшими. — Дастин в Старкорте, — сказала она тихо. — Старкорт? — переспросила я, не веря своим ушам. — Что он там делает? В одиннадцать вечера в День независимости? — Он прячется, — сказала Оди, морщась от боли в ноге. — От кого-то. — От русских, — закончил за нее Майк. Он стоял, скрестив руки, и его лицо было суровым. — Русских в Старкорте? — недоверчиво хмыкнул Лукас, отпивая из своей проклятой банки. — Да ладно. Может, он просто нашел тайник с видеоиграми и решил устроить вечеринку? — Он сказал «код красный», Лукас, — Уилл. — Это не шутки. И русские. Это объясняет, почему Истязатель стал сильнее. Они ему помогают. — Помогают? — спросил Джонатан. — Как? — Они открывают врата, — выпалила я. — Дастин это сказал. Они делают то, что не смогли сделать учёные в лаборатории. Они создают ему постоянный мост. — Так что, русские и монстр — это одна команда? — ужаснулась Макс. — Похоже на то, — кивнул Майк. — И Дастин сидит прямо в их логове. — Но почему он там? — спросил Уилл. — Как он туда попал? — Не знаю, — призналась Оди. — Но он очень напуган. — Так что, нам нужно ехать в Старкорт? В торговый центр, который сейчас кишит русскими шпионами и монстрами? — спросил Джонатан, и в его голосе слышалось явное нежелание. — А у нас есть выбор? — бросила я. — Мы оставим его там что-ли? — Нет, — твердо сказал Майк. — Мы не оставим его. — Но как мы туда проберемся? — спросила Макс. — Торговый центр закрыт. Охрана, камеры. — Мы уже выбирались из дома с монстром, — сказала я, и в моем голосе появилась сталь. — Справимся и с торговым центром.       Мы переглянулись. В глазах каждого отражался страх, но за ним стояла решимость. Мы были не просто командой. Мы были семьёй. И семью не бросают.       Майк подошел к Оди и помог ей подняться. Она оперлась на его плечо, и я увидела, как он нежно обнял ее, поддерживая. Они были единым целым.       Мы вышли из разбитого магазина в ночь. Праздничные салюты все еще вспыхивали на небе, но теперь они казались мне издевательскими. Мы сели в машину, и мотор снова загудел, готовясь бросить нас в самое сердце безумия. В Старкорт молл.