Глава 12.

      Мы приехали в Старкорт. Огромные парковки были пусты, неоновые вывески тускло светились в ночи, но внутри царила мертвая тишина. Все было закрыто, ни одного посетителя. Мы оставили машину у заднего входа для сотрудников и, пробравшись внутрь, поднялись на второй этаж. Шли тихо, на цыпочках, и каждый наш шаг отдавался оглушительным эхом в пустом торговом центре.       И тут мы их увидели. Внизу, на фуд-корте, бродили трое мужчин в черном. У них в руках были автоматы. Они медленно осматривали прилавки, очевидно, охотясь на кого-то. На нашего Дастина. В центре фуд-корта стояла огромная машина.       И тут Оди, стоявшая рядом со мной, сжала кулаки. Ее глаза сфокусировались на машине. Она взмахнула рукой, и огромная машина оторвалась от пола. Она пролетела несколько метров и с оглушительным треском врезалась в охранников, сбивая их с ног, как кегли. Машина с грохотом влетела в прилавок пиццерии.       И за стойкой кафе, где продавали печенья, я их увидела. Дастин, Робин Бакли, сестра Лукаса Эрика, и… Стив Харрингтон. Я аж застыла. Что они все здесь делают?       Мы быстро сбежали по эскалатору. Дастин подбежал к Майку и Оди и заключил их в отчаянные объятия. — Ты ее отшвырнула как игрушечную! — восторженно крикнул он Оди. — Лукас? — удивленно спросила Эрика, глядя на брата. — А ты что здесь делаешь? — ахнул он.       Эрика ткнула пальцем в сторону Стива и Робин. — У них спроси. Все из-за них. — Да, это мы во всем виноваты, — виновато сказал Стив. — А что с машиной? — спросила Робин, с изумлением глядя на руины. — У Оди суперсила, — объяснил Дастин. — Что? — не поняла Робин. — Суперсила, телекинез, не тупи, — сказал Стив. — Это Оди? — снова спросила Робин. — Прости, ты кто? — вмешалась Нэнси. — Это Робин, мы в одном классе учимся, — пояснила я. — Она взломала код, так мы узнали про русских. — сказал Стив. — Каких еще русских? — спросил Джонатан. — Обычных! — ответил Стив. — Это были русские? — переспросила Макс, глядя на Эрику. — Некоторые, — кивнула та. — Что вообще происходит? — не выдержала я. — И что у тебя с лицом? — я показала на Стива, его глаз был синим и сильно опухшим, лицо в крови. — Я же говорил по рации! — воскликнул Дастин. — Да, только я ни черта не поняла! Ты пропал! — отрезала я. — Чертовые батарейки сели! — Я же говорил, ты ее посадишь, — проворчал Стив. — Но ведь план сработал! — Сработал? — взвизгнула Эрика. — Мы чуть не погибли, кретин! — Не погибли же! — Мы были на волоске! — Погоди, русские — это которые работают на советское правительство? — спросил Лукас, и я мысленно выругалась. — Лукас, давай не сейчас, — попыталась я его остановить. — Что непонятного?! — закричал Дастин. — Я тебе человеческим языком говорю! У нас тут полнейший «Красный рассвет»! — И причем тут врата? — спросила Макс. — Так ведь как раз из-за них…       И тут я заметила, что Оди пошатнулась и рухнула на пол. Мы все подбежали к ней. Я и Майк стали на колени рядом с ней. — Что с тобой? Оди, что случилось? — спрашивал Майк, тряся ее за плечо.       Оди тихо стонала, прижимая руки к ноге. — Нога… моя нога…        Я размотала бинт, и кровь застыла в моих жилах. Рана была ужасной. Она будто надулась, почернела, а изнутри, под кожей, что-то шевелилось, пульсируя в такт ее биению сердца. Все глянули и ахнули.        А потом в ране что-то зашевелилось еще сильнее, будто пытаясь вырваться наружу. Мысль пронзила меня, ледяная и тошнотворная: частица Истязателя. Она живет в ней.        Оди закричала. Истошно, от чистого ужаса и боли. — Нужно достать это! — крикнула я и побежала к ближайшему кафе.       Я начала рыскать в ящиках в поисках ножа. Нужно помочь Оди. Срочно. В ящиках ничего не было. Я материлась сквозь зубы, выдергивая один ящик за другим. Нашла деревянную лопатку для пиццы, схватила ее, затем смахнула со стола пару одноразовых перчаток. Наконец, в последнем ящике я увидела его. Кухонный нож. Я выдохнула с облегчением. Подошла к плите, включила газ и подержала лезвие в огне. Оно стало оранжевым.       Я побежала обратно к Оди. — Оди, слушай меня, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Тебе будет чертовски больно. Нужно будет потерпеть. Хорошо? — Что ты собираешься делать? — испуганно спросил Стив. — Нужно вырезать то, что внутри, — отрезала я, натягивая перчатки. Я дала Оди деревянную лопатку. — Зажми это в зубах. Главное, сильно не дергайся.       Оди плакала, но кивнула и зажала лопатку в зубах. Я сама сжала зубы и выдохнула. — Ты уверена, что… — начал Стив. — Заткнись, Стив!       Я сделала надрез. Полилась кровь. Оди закричала в лопатку, и все вокруг замычали от ужаса. В моей голове в этот момент был холодный, хирургический разум. Я должна помочь сестре. Я отбросила нож и, не раздумывая ни секунды, засунула пальцы в рану. Было мерзко, скользко, страшно. Я думала лишь об одном: лишь бы не сделать хуже. — О господи… — прошептал Лукас. — Вот же черт, — выдохнула Робин.       Все замычали. — Тихо! — рявкнула я. Оди закричала еще громче. — Чарли! — крикнула Нэнси. — Да заткнётесь вы или нет! — я шарила рукой в ране, но не могла ухватиться, за что зацепиться, чтобы вытащить остаток щупальца. — Чёрт бы побрал!       Оди выплюнула лопатку и закричала: — Нет, хватит!       Я вытащила руку. — Оди, нужно достать это!       Оди рыдала. — Я сама.       Я упала на колени рядом с ней, не понимая, что она имеет в виду. И тут Оди направила свою руку к своей ноге и закричала. В ране что-то зашевелилось с новой силой. Она кричала от боли и напряжения, и вдруг сзади нее с оглушительным треском разбилось витринное стекло магазина. Но я смотрела не туда. Тварь, кусок плоти Истязателя, был вырван из ее ноги и отброшен силой Оди в сторону.       Мы все посмотрели на то, куда оно полетело. И там, в темном проеме разбитой витрины, стояли они. Мама Уилла и Джонатана, Джойс. Отец. И, к моему полному удивлению, Мюррей Бауман, тот самый конспиролог. Человек с растрепанными волосами и вечно встревоженными глазами, который выглядел так, будто только что разгадал заговор мирового правительства и теперь пытался найти свои очки. Что он здесь делает? И как он связан с Джойс и Хоппером?       Воспоминания, теплые и далекие, нахлынули на меня. Когда я была помладше, я часто сидела у отца в участке после школы, пока он разбирался с бумагами или допрашивал очередного пьяного. Я делала уроки за его большим деревянным столом, а в участок вечно вваливался Мюррей. Он всегда приносил с собой стопку газет, вырезок и каких-то схем, которые, по его словам, доказывали существование правительственных заговоров, пришельцев или русских шпионов в Хоукинсе. Иронично, но последнее оказалось правдой.       Отец всегда реагировал на его появление с усталым вздохом, теребя виски. — Мюррей, не сегодня, пожалуйста. У меня полно работы.       Но Мюррея было не остановить. Он раскладывал свои «доказательства» на свободном стуле и начинал свой монолог, жестикулируя и бормоча про химические следы в небе и про то, что мэр — на самом деле рептилоид.       А я… я слушала. И мне было невероятно весело. Для меня это было лучше любого кино. У Мюррея всегда было особое отношение ко мне. Он никогда не видел во мне просто ребенка шерифа. Он смотрел на меня так, будто я была его единственным единомышленником. Он всегда приносил мне шоколадку. Большую, молочную «Херши». Он протягивал ее мне, подмигивая и говоря: «Это для нашей маленькой конспирологши. Тихо, только не говори отцу, а то он скажет, что я тебя развращаю».       Я помню один раз особенно четко. Мне было лет тринадцать. Я сидела, скучая, и решала какую-то сложную задачку по математике. В участок влетел Мюррей, весь возбужденный. — Джим! Я нашел! Я нашел доказательство! — заорал он, размахивая какой-то вырезкой из журнала. — Они используют воду! Они добавляют в воду что-то, что делает нас пассивными!       Отец просто закатил глаза. — Мюррей, это реклама нового очистителя. — Нет! Это прикрытие! — не сдавался он.       А потом он заметил меня. Он подошел, сел на корточки рядом со мной и заглянул в мою тетрадь. — Ого, а это что такое? — спросил он, указывая на формулы. — Код? Секретное послание? — Математика, — вздохнула я. — Ага, так они и говорят, — подмигнул он мне. — Это их самый хитрый трюк. Скрывать правду за скучными цифрами. Но ты не поддавайся, ладно? Всегда ищи то, что спрятано за цифрами.       И он сунул мне в руку шоколадку. В тот вечер я сидела и решала свою задачку, но уже не скучала. Я думала, что, может быть, он и прав. Может, за этими скучными цифрами и правда что-то скрывается. И теперь, глядя на него, стоящего в разбитой витрине торгового центра, в разгар битвы с монстрами и русскими шпионами, я поняла. Его теории были не просто бредом. Он был прав. Просто никто ему не верил. И он верил в меня. И сейчас он был здесь. И это было странно, пугающе… и невероятно отрадно.       От сердца отлегло. Я выдохнула всем легким, чувствуя, как у меня подкашиваются ноги. Подкрепление пришло.

***

       Мы сидели у фонтана в центре фуд-корта, на мокрых от брызг плиточных сиденьях. Вода в фонтане все еще журчала, создавая иллюзию спокойствия посреди этого хаоса. Джойс сидела рядом с Оди, аккуратно перематывая ее свежую рану чистыми бинтами, которые нашел Джонатан в аптеке. Оди полулежала на лавке, бледная и измученная, пила воду из пластиковой бутылки. Сбоку ее обнимал Хоппер, его рука лежала на ее плече, словно пытаясь передать ей всю свою силу.       А я сидела с другой стороны отца, прижавшись к нему плечом и обняв его за руку. Я вдыхала знакомый запах его рубашки — смесь табака, дезодоранта и чего-то неуловимо-отцовского. Я была так рада, что с ним все хорошо. Что он здесь. Что мы, наконец, все вместе. Эта мысль согревала меня изнутри, словно маленький огонек посреди ледяной бури. — Истязатель создал монстра в Хоукинсе, чтоб убить Оди и захватить мир, — начал Майк, глядя в темную воду фонтана. — И ему почти удалось, — добавила Макс. — Но это была лишь его часть. — И насколько он большой? — спросил отец, его голос был хриплым от усталости. — Чертовски огромный урод, — ответила я. — Метров десять, — уточнил Джонатан. — Да, он разнес домик в лесу, — сказал Лукас и добавил, обращаясь к отцу: — Простите.       Отец тяжело вздохнул, но ничего не сказал. — Эта здоровенная паукообразная тварь, которая ранила Оди… она что-то вроде гигантского оружия? — спросил Стив, морщась от собственных слов. — Да, но вместо шестеренок у него человеческие органы и кости, — ответила я, и Стив еще сильнее сморщился. — Просто решил уточнить, — пробормотал он. — А мы уверены, что эта тварь еще жива? — спросила Джойс, не отрываясь от бинтов. — Оди ее конкретно ушатала, но да, она жива, — сказала Макс.       Я думала об этом. Он был жив. И он знал, где мы. Он был ранен, но не убит. Разъяренный зверь, который вернется, чтобы закончить начатое. — А если закрыть врата… — начал Уилл. — Мы его обезглавим, — перебила Макс. — И убьем его. В теории, — закончил Лукас.       И тут из-за угла, размахивая какими-то бумажками, закричал Мюррей. — Юхуу! Я нашел!       Я невольно посмотрела на свои руки. И ужаснулась. Перчатки, очевидно, порвались, когда я лезла в рану Оди. Все мои пальцы, вся кожа до запястий была покрыта засохшей, бурой кровью. Под ногтями — темная, липкая корка. Меня тут же начало мутить. Я встала и пошла к ближайшему кафе, не говоря ни слова. Я перелезла через стойку и включила кран.       Я начала мыть руки, тёрла их мылом, но кровь плохо отмывалась. Она въелась в кожу, в поры, под ногти. Я скребла, тёрла, пока кожа не покраснела, но пятна все равно оставались. Кровь Оди. Кровь того, что было в ней.       И тут сзади кто-то положил руку на мое плечо. Я дернулась, как от удара током, и обернулась. Там стоял Стив. — Ты в порядке? — спросил он, его голос был тихим, почти неслышным журчанием воды.       Я не сразу ответила, сосредоточившись на последнем пятне крови у основания ногтя. — Просто хочу отмыться, — пробормотала я, не поднимая глаз.       Я чувствовала его взгляд на себе. Он смотрел на мои руки, на мою сосредоточенную, искаженную гримасой лицо. Мне было неловко. Мне всегда было неловко под его взглядом, с тех пор как я поняла, что он не просто «Стив Харрингтон», а парень, который может вызывать у меня странное дрожание в животе. — Это было… чертовски круто, то, что ты сделала, — сказал он вдруг. — С Оди. Я бы никогда не смог.       Я наконец подняла на него глаза. Он выглядел искренне. Его синий глаз еще больше опух, но в другом глазе не было ни тени насмешки, только уважение. — Пришлось, — пожала я плечами, выключая воду и вытирая руки о бумажное полотенце, которое тут же порвалось. — Она бы умерла. — Да, но… ты не испугалась, — он сделал паузу, подбирая слова. — Ты просто… действовала. Как Хоппер.       Сравнение с отцом застало меня врасплох. Я смутилась, уши мгновенно запылали. — Я не знаю… Просто паниковать было некогда.       Мы молча стояли еще секунду. Неловкость повисла в воздухе, густая и липкая, как кровь на моих руках. — Слушай, Чарли… — начал он, и его голос стал еще тише. Он посмотрел в сторону, на фонтан, где сидели остальные. — Я хотел сказать… про Билли.        Мое сердце ухнуло вниз. Я замерла, ожидая чего угодно: жалости, осуждения, глупого совета. — Он… он всегда был таким, да? — спросил Стив, глядя мне в глаза. — Сложным. Я имею в виду, в школе он был… ну, ты знаешь. Старый Стив Харрингтон в чистом виде, только с большим кнутом.       Я усмехнулась. — Точнее не скажешь. — Но я видел… иногда, — он замялся, словно ему было трудно подобрать слова. — Когда он думал, что никто не смотрит. У него было… что-то еще. Что-то не такое. И я просто… хотел сказать, что если он был… если он в тебе видел что-то хорошее, то он, наверное, не был таким уж плохим парнем.       Меня удивил его монолог. Я ожидала чего угодно, но не этого. Не этой тихой, попытки понять. — Спасибо, — прошептала я.       Он снова неловко потер затылок. — Ладно. Просто… я подумал, тебе это нужно было услышать.       Он хотел что-то еще добавить. Я это видела. Он открыл рот, снова закрыл, и на его лице промелькнула та же растерянность, что и у меня. Словно он собирался сказать что-то важное, но передумал в последнюю секунду. — Мы должны вернуться, — наконец сказал он, указывая головой на группу. — Мюррей, кажется, нашел план, как спасти мир с помощью дырокола и скотча.       Я слабо улыбнулась. — Типично для него.       Мы пошли обратно. Он был не таким, каким казался. И, может быть, я тоже. Мы подошли как раз к самому интересному. Эрика, скрестив руки на груди, смотрела на Мюррея с недовольством. — И ты просто завалишься туда как в советский Диснейленд? — спросила она с язвительной усмешкой.       Мюррей, обескураженный, посмотрел на нее. — Прости, ты кто? — Эрика Синклер. А ты кто? — Мюррей Бауман. — Слушай сюда, мистер Болван, — Эрика сделала шаг вперед. — Не собираюсь никому ничего указывать, но я проторчала в той дыре целые сутки. И при всем уважении, если вы сделаете то, что он говорит, то погибнете!       Мюррей опешил. — Не понял. С каких щей эта малолетка со мной вообще говорит? — Мне десять лет, лысый урод! — взвизгнула Эрика.       Я ахнула, открыв рот. Лукас открыл глаза еще щире. — Эрика! — Но это факт! — не унималась она. — Она права, — вмешался Дастин. — Так мы все погибнем. Но есть другой вариант.       Он расстелил бумажки Мюррея. Я стояла сбоку, пытаясь понять хоть что-то в этом хаосе планов и контрпланов. — Мы с Эрикой вам поможем, — сказал Дастин, указывая на какой-то служебный коридор. — Поможете? Как? — спросил отец. — Не переживайте, геройствуете и сражаетесь вы, а мы… просто будем проводниками.       Отец улыбнулся. — Нет. — Что вообще творится? Что вы задумали? — не выдержала я. — Они хотят пойти в логово русских и закрыть врата, — объяснил Лукас. — О, отличная идея, чтоб умереть, — бросила я.       Отец тяжело вздохнул. — Все нормально будет.       Он подошел к лежащему без сознания охраннику, сорвал с него автомат и рацию.       Я оттащила его в сторону. — Ты серьезно? Это же самоубийство! — Чарли, слушай, — он взял меня за плечи. — Я знаю, что делаю. — Ты прощаешься со мной, как будто мы больше не увидимся, — голос мой дрожал.       Он посмотрел на меня с нежностью, которую я так давно не видела. — Просто береги сестру и себя. Всегда.       Я смотрела ему в глаза, и моя решимость смешалась с паникой. — Если ты умрёшь, я тебя сама убью, — прошептала я.       Он улыбнулся своей кривой, уставшей улыбкой и крепко обнял меня. Я уткнулась лицом в его рубашку, вдыхая его запах, и на секунду мне снова стало десять лет.       Я отошла от него, подошла к Дастину сзади, схватила его за волосы и взъерошила. Он взвизгнул. Все рассмеялись. — Эй!       Я обняла его по-настоящему. — Я скучала, придурок, — сказала я, отпуская его. — И я, — улыбнулся он.       Я отошла от него, обернулась и увидела, как отец что-то говорит Стиву на ухо, прижав его к себе за шею. Стив слушал, кивал, и на его лице было серьезное, почти мальчишеское выражение. Я удивилась. Какой разговор мог быть между моим отцом и Стивом прямо сейчас? О чем он мог его просить? Беречь меня? Мысль была такой нелепой и одновременно такой теплой, что я почувствовала, как украснела.       Отец взял еще одну рацию и кинул ее Дастину. — Вот, радуйся. Можете направлять нас из безопасного места. — Мощности сигнала не хватит! — сказала Эрика. — Не добьется до радиостанции русских. — Вам нужен тот, кто знает, где их центр связи, и у кого есть уникальная супер-радиостанция, установленная на самом высоком холме Хоукинса, — подхватил Дастин. — Погодите-ка… это же я!       Я закатила глаза. Конечно. Церебро. Эта огромная куча хлама, которую мы так долго тащили и устанавливали совсем недавно. — Без нас вам туда не добраться, — продолжал Дастин. — Но нам нужна фора. И машина.       Отец кивнул, достал из кармана ключи и бросил их Дастину. — На улице машина. Валите.       Дастин, Эрика, Стив и Робин, бросив на нас прощальные взгляды, ушли. Джойс разговаривала с Уиллом, успокаивая его. Мюррей что-то оживленно объяснял Джонатану и Нэнси. Оди сидела рядом с отцом, и он тихо говорил с ней.       Я осталась с Лукасом, Макс и Майком. — Не могу поверить, что они оставляют нас, — сказала Макс. — Это не они нас оставляют, а мы их, — поправил Лукас. — Они делают самое умное, что можно. — Все равно страшно, — прошептала я. — За них. И за нас.       Отец, Джойс и Мюррей ушли, направляясь к служебным коридорам. Макс и Майк вели Оди под руки, ей все еще было тяжело идти. Мы медленно пошли к выходу.       Мы открыли двери и начали рассаживаться в машине. Я еще не успела сесть, как сбоку, метрах в тридцати от нас, с ревом завелась машина. Я повернулась и замерла. Это была «Камаро» Билли. Он не ехал на нас. Он просто стоял, газуя мотором. Фары были включены, но я чувствовала его взгляд. Он не давал нам уйти. Он загонял нас в ловушку.       Мысль пронзила меня, как ледяная игла. Он не просто Истязатель. Билли знает, как нас преследовать. Как нас загнать в угол. Он знает нашу машину. Он знает нас. — Вылазьте! Вылазьте из машины! — закричала я. — Обратно в Молл! — скомандовала Нэнси.       И мы побежали обратно, в темный, зияющий проем торгового центра, который должен был стать нашей ловушкой, но сейчас был нашим единственным шансом.