Глава 9

      Гермиона нетерпеливо ёрзала на стуле. Звон посуды за стеной неприятно отдавался в висках, и она уже начинала считать это плохим знаком. А может, дело в запахе. Здесь пахло затхлостью и сахаром. Но сахар ощущался не таким сладким, как в её доме, а чем‑то неприятным. Зубосводящим.       Хотелось бы Гермионе попробовать сладкие трости. Ими она украсила свою небольшую ёлку, повесив между стеклянными игрушками, которые были куплены на магловской барахолке. Немного волшебства — и те переливались, двигались и звенели, если Гермиона оказывалась рядом. А звезда — пусть и в мелких царапинах — вспыхивала ярким светом на макушке.       Здесь же не было ни ёлки, ни еловых ветвей, ни духа Рождества в целом.       Гермиона несколько раз осмотрела заставленную кучей хлама комнату, неживые портреты на стенах, странного вида часы и шкаф будто из прошлого века. Задержалась взглядом на лакированных шкатулках и книгах с золотым тиснением — к ним хотелось потянуться, разглядеть поближе.       — Деточка, — раздался голос хозяйки, — надеюсь, ты не успела тут заскучать без меня. Мне нужно было приодеться.       Хепзиба поправила волосы с заметной проседью и одёрнула старомодную мантию. Сколько бы денег у неё ни было, вкуса от этого не прибавилось.       — Немного, если только, — ответила Гермиона честно и сложила руки на коленях.       — Ну ничего‑ничего, — старуха принялась семенить перед ней и щёлкать пальцами: — Принеси нам чай, Хоуки! Со сливками? — обратилась она к Гермионе. — Сливки не забудь! И сахар!       Не прошло и пяти минут, как перед ними появилась маленькая эльфийка. Её фигурка, обтянутая тонкой, почти прозрачной кожей, была настолько худой, что казалось: от веса подноса она сломается пополам.       — Ты же любишь пирожные? О, наверняка любишь.       Она не давала и слова вставить. То и дело махала пухлой рукой и поторапливала Хоуки.       — Угощайся, дорогуша. Нечего тут стесняться и думать о фигуре.       Гермиона машинально улыбнулась, беря наименее пёстрый кекс, а Хепзиба поджала губы, наблюдая, как она делает укус и слизывает крем с верхней губы. Ждала похвалы угощениям.       — Очень вкусно, спасибо.       В предвкушении Грейнджер уже представляла, как увидит медальон, который когда‑то сводил её с ума, и чашу, которую им так и не удалось выкрасть из Министерства. В голове отстукивал таймер.       Одно лишь оставалось неясно: как вынести артефакты без жертв и подозрений?       — Вы удивительная девушка, Гермиона, — вырвала её из размышлений старуха.       — Почему же, мадам? — удивлённо поинтересовалась она, отпивая пересахаренный чай.       — Не припомню тебя здесь ранее, — маленькими глазами она зыркнула на Гермиону, скрыв часть лица за чашкой. — Обычно все говорят о Принцах и Слизнорте как о мастерах зелий, а тут ты. Дамблдор мне настойчиво советовал тебя, сетуя на занятость Горация.       Гермиона выразительно громко вздохнула, поставив чашку на стол, и поправила волосы.       — Мои родители‑британцы предпочитали путешествовать, а до этого жили то в Австралии, то в Америке. Ничего интересного, мадам. А если говорить о работе, то всё ещё проще. Я ученица профессора Слизнорта и беру сейчас некоторую часть его заказов. Но вам бояться не о чем: профессор контролирует мою работу.       Заученная история отлетала от зубов, едва скрипя от песка сахара.       — Напомни, дорогуша, с кем ты сейчас работаешь? — продолжала интересоваться Смит, словно Гермиона у неё проходила собеседование. Возможно, так оно и есть.       — В основном у Малфоев. Также периодически выполняю заказы Блэков и Эйвери и иногда помогаю в Мунго с поставкой некоторых зелий. Думаю, вы знакомы с мистером Уолли — главой отдела магического правопорядка. Так вы видели, как сияет его жена в последние месяцы? — Гермиона лукаво подняла брови.       Старуха одобрительно закивала и задумалась, прикидывая, насколько ценна сидящая перед ней девица. Гермиона поняла, что та не помнила её.       Во рту появился металлический привкус от прикушенной щеки.       — Замечательно. Ты знаешь, душенька, я люблю платить щедро за хорошо выполненную работу.       — Конечно, мадам.       — И я дама интересная. Многое можешь узнать.       Хотелось бы Гермионе, чтобы речь шла о чаше и медальоне, но умом она понимала: мадам говорит о сплетнях.       — Безусловно, мадам.       Хепзиба явно осталась довольна. Она засуетилась, пошарила по карманам и протянула Гермионе клочок бумаги с неровным, крупным почерком.       — Тогда тебе не составит труда приготовить зелья для меня? Возраст не даёт покоя — мигрень преследует уже несколько дней. Ужасно это, ужасно.       Заказ оказался пустяковым — парочка настоек от болей. Такие имеются у каждого в закромах, а у Гермионы как раз остывала недавно сваренная партия. Можно было бы отправить всё хоть сегодня. Однако нельзя. Необходимо выдержать паузу, создать образ для мадам, которая должна увидеть, что для неё стараются.       — С радостью приготовлю, — приторная улыбка затмевала всё в этом доме. — Однако, мадам, — Гермиона нерешительно произнесла, ёрзая на месте, — мы с вами однажды обсуждали артефакты. Тогда, на аукционе у Малфоев. Помните?       Хэпзиба задумалась и причмокнула:       — Да‑да, помню.       По её лицу было ясно: она ничего не помнит.       — Простите, если покажусь навязчивой, но вы так изумили меня своим рассказом о редких артефактах, что я даже уснуть потом не могла…       — Ой, девочка, я поняла, к чему ты клонишь, — женщина тотчас нахмурилась, губы вытянулись в тонкую линию. — Но сейчас моя голова так гудит. Так гудит, что оставим это на потом.       Не нарушая этикет, Гермиона допила чай и позволила эльфийке выпроводить себя. Покинув дом, она бегло взглянула на наручные часы и отправилась в кондитерскую «Шугарплама» за тыквенным пирогом и грушевым мороженым с волшебной шипучкой.       Отчего‑то хотелось по‑настоящему вкусных сладостей — чтобы магия во рту приятно взрывалась, а не раздражала, как это было десятью минутами ранее. До первой примерки мантии к рождественскому вечеру оставалось около часа, и домой возвращаться не хотелось.       Чем ближе подступало Рождество, тем невероятнее становилась Косая Аллея. Буйство красного, зелёного и белого поражало, окуная в детство и ностальгию. Повсюду запах ели, жареных орехов и корицы.       Кондитерская не уступала в украшениях главной улицы: плетёные венки и огромные банты на гирляндах. Пастельно‑розовые стены сменились на красные с узорами сахарной трости и имбирных пряников в виде лягушки.       Гермиона постаралась сделать заказ как можно быстрее, оглядываясь по сторонам и надеясь, что последний столик не займут. И лишь успев сесть за него — в самом неприметном углу, — она выдохнула.       — Мисс Корвин, — перед ней возникла девушка в мантии с мехом и громоздкой корзиной в одной руке, а в другой — волшебные кексы. Она всё ещё сдувала спадающие на лоб чёрные пряди и растерянно оглядывалась. — Могу я присесть к вам? Здесь сегодня даже не протиснуться, не говоря уже о месте у столика.       — Конечно.       Мисс Эйвери тут же поставила корзину у ног, кексы аккуратно положила на стол и палочкой наколдовала что‑то — волосы ровно уложились и больше не шевелились.       «Магический клей», — усмехнулась про себя Гермиона, но виду не подала: со стороны это выглядело почти комично.       — Вы стали моей спасительницей, спасибо.       — Пустяки. Сегодня здесь правда не протолкнуться.       Эйвери облегчённо выдохнула и придвинула к себе кексы. Прямая осанка исчезла, как и весь образ аристократки магической Британии, — превратилась в обычную девушку с усталостью в глазах и страстью к пирожным.       — Сумасшедший день. Пришла за сладостями к вечеру для моего братца, а тут такое. А ведь у меня впереди ещё покупка подарков, — произнесла таким тоном, будто готова была скатиться в панику в любую секунду. Она каждую минуту касалась лица: то губ, то щёк, проверяя макияж. — К началу Рождества меня точно отправят в Мунго к целителю разума. Не меньше.       — Могу вам отправить несколько успокаивающих настоек, — Гермиона осторожно предложила свою помощь. — У меня особый рецепт. Не только успокаивает, но и прибавляет сил.       — Вы для меня прямо как Моргана, — она схватила Гермиону за руку и крепко сжала. — Я была бы вам так благодарна. Маменька упоминала, что ваши зелья просто чудо.       — Тогда ждите от меня сову вечером.       Девушка довольно закивала. Она была удивительно похожа на своего брата, которого Гермиона несколько раз встречала у Малфоев. Такие же светлые локоны, похожие на пшеничные колосья, подсвечивались на солнце, а голубые глаза озорно поглядывали на людей.       — Чувствую, — доедая последний кекс, выдохнула она, — в платье вечером я точно не влезу. Может, у вас и на этот случай найдётся зелье?       — К сожалению, нет. Но сама бы от такого не отказалась.       — Жаль. Мадам Малкин уже подумывает, что я беременна. А я ведь даже не обручена! Видели бы, с каким она взглядом на меня смотрела, когда пытались втиснуть меня в платье к праздничному вечеру у Блэков.       Гермиона, не сдержавшись, громко рассмеялась.       — Это было ужасно! Поверьте мне.       — Похоже, мне не стоит притрагиваться к мороженому, а то мадам Малкин и на меня будет косо смотреть, — продолжала хохотать Гермиона, но мороженое действительно отодвинула.       — Тоже будете на рождественском балу?       — Полагаю, да.       Глаза Эйверы блеснули, а она сама оживилась и поудобнее уселась на твёрдом стуле.       — Чудесно.       Гермиону, похоже, ждали сплетни.       — Кто будет вашим кавалером?       Или нет.       Энтузиазм разом угас. Грейнджер повела плечом и выпрямилась, руки сомкнулись под столом на коленях.       Сплетни интересны только тогда, когда они не касаются тебя. А если она правильно поняла последний ужин у Малфоев, то её кавалер станет ещё тем катализатором сплетен среди своих друзей, а значит, и целого общества.       — Прозвучит ужасно, но я до сих пор не решила. Может, прийти одной?       Девушка неестественно сильно выпучила глаза и громко охнула:       — Салазар, так же нельзя! Вы случайно с Томом Риддлом не родственники?       — Почему же вы так подумали, миледи?       Фамилия Риддла явно прилипли к ней, преследовала на каждом шагу. Складывалось впечатление, что вокруг этого проклятого мужчины крутился целый мир.       — Гермиона, прошу, называйте меня просто Алисия.       — Но…       — Все эти формальности можно и опустить. Правда. К тому же вы меня старше, потому я чувствую себя неловко. — Дождалась беззвучного согласия и тогда продолжила: — Мы, кажется, говорили о Томе. Да, точно, вспомнила. Он тоже вечно ходит один. Однако, — Алисия наклонилась над столом, стараясь приблизиться к Гермионе, и понизила громкость голоса, — я слышала, что в этом году он будет не один.       Она тут же вернулась в прежнее положение и пожала плечами, закусив губу.       — Так сказала Сэта Малфой, чем поразила всех нас. Он, знаете ли, всегда такой закрытый в этом плане. Редко с кем появляется в свете. А если и появляется, то, как мы заметили, лишь ради выгоды.       Брови Гермионы выгнулись дугой, но дело было не в удивлении от такого факта, а во внезапном осознании: если это правда, то о ней сплетни начнутся ещё до того, как она переступит порог мэнора.       Только этого ей не хватало.       — И с кем же, по словам леди Малфой? — не теряя маски увлечённой собеседницы, поинтересовалась Гермиона.       — Она утаила, — Эйвери манерно надула губы. — Но нам всем интересно, ради чего он придёт не один. Я делаю ставку на дочь какой‑нибудь министерской шишки для того, чтобы влиться в Министерство.       — Удивительно много о нём говорят, — не удержалась от язвительности Гермиона. Одновременно с тем она задумалась, в чём выгода приглашать именно её. На выполнение его заказа согласие получено. Более того работа уже идёт. Однако связями Гермиона совсем не обладала, кроме Слизнорта, с которым он и сам близко знаком, и… Альбуса. Конечно.       — Ну что вы? Я и сама не поняла, как разговор к нему пришёл. В школе Том частенько становился темой для обсуждения, а сейчас… Редко удаётся за что‑то зацепиться, — беззлобно пояснила она. — Но как только бал пройдёт, то обсуждения будут точно горячими и коснутся многих.       Хотелось бы не оказаться в их числе. Языки у сплетниц во все времена длинные и острые       Алисия на секунду задумалась, а потом взглянула на Гермиону уже внимательнее — словно прикидывая что‑то своё.       — Гермиона, — её тон и голос смягчились, — я слышала, что вы племянница профессора Дамблдора?       — Что‑то вроде того.       — Может, тогда вам известно — будет ли он на вечере?       — Не уверена, миледи. Он редко делится планами.       Интерес Эйвери слегка угас. Она пробормотала что‑то себе под нос и огляделась по сторонам в поисках следующей темы. Гермиона сделала вид, что увлечена витриной, но внутри всё сжалось в тугой узел. Ей нужно закончить разговор прежде, чем тот вновь свернёт туда, куда не нужно.       К счастью, стрелки часов указывали на четверть пятого.       Несколько спешных извинений, заверение о доставке зелий вечером и скромная улыбка — всё согласно этикету. Но во рту осталось послевкусие незавершённости: она узнала меньше, чем хотелось, а страх стать подозрительной оказался сильнее любопытства.       Гермиона рассеянно потёрла лицо ладонью и вдохнула полной грудью морозный воздух. Он обжигал лёгкие, отрезвлял и успокаивал сбившееся сердцебиение.       Перед тем как отправиться к мадам Малкин, Гермиона посетила Гринготтс. Мимолётно порадовалась, что золота в хранилище становилось больше с каждым месяцем и теперь можно забыть о жёсткой экономии, как это было год назад. Покупка мантии и платья больше не выглядела непосильной жертвой для бюджета.       В ателье её крутили как куклу, подгоняя новомодное платье чёрного, почти траурного цвета, и мантию — не менее тёмную, но усыпанную множеством кристаллов. Ткань переливалась, как самая яркая звёздная ночь, что всплывала в памяти Гермионы. Бесконечные скитания в лесу никогда не выцветали и помнились так, будто это произошло пару дней назад. Они с Гарри часто оставались у костра, представляя, каким будет их будущее. Тогда смех друга ещё был громким и искренним.       — Чёрный вам к лицу, — регулируя длину юбки, приговаривала швея. — Но я бы одела вас в белый.       — Как невесту? — удивилась Гермиона.       — Нет, — на мгновение кончик палочки женщины замер у беспорядочных складок, — скорее как нимфу. Вы вдохновляли бы и дурманили многих мужчин.       — И сводили бы с ума, — Гермиона не смогла сдержать смех, из‑за чего грудь неровно вздымалась, а у пояса больно кольнула булавка.       — Ну вас, мисс Корвин, — махнула рукой женщина и сильнее затянула корсет, лишив её воздуха.       Гермиона шумно выдохнула и опять принялась разглядывать других клиентов ателье. Некоторые разговоры доносились до её ушей, и она не упускала возможности узнать что‑то новое. Однако разговоры девушек касались известных сплетен: многие обсуждали предстоящий вечер у Малфоев или то, как проведут Рождество. Мужчины в сюртуках возмущённо или со скрытым одобрением говорили о принятых Визенгамотом решениях для торговли. Многие скептически отзывались о новом министре.       По позвонкам пробежал холодок. Гермиона завертела головой, пытаясь найти источник пристального внимания, и наткнулась на оценивающий взгляд у окна.       Если бы не ухмылка, то лицо Риддла казалось бы пугающей маской. Из‑под опущенных ресниц он смотрел сначала на неё, а потом на её кулон на шее, и бездумно кивал говорящей рядом девушке.       Непроизвольно рука легла на украшение в желании спрятать его от пронзительного взгляда.       Внутренняя скованность проснулась незамедлительно: Гермиона сжалась и отвернулась, стараясь не обращать на него внимания. Не оборачиваться вновь было сложнее, чем она думала, — волоски на руках встали дыбом, и по спине пробегали мурашки.       — Мисс, не сутультесь, — строго произнесла швея.       — Простите, — рассеянно ответила Гермиона и выпрямила спину.       Она была уверена, что Риддл вот‑вот подойдёт, но этого не случилось ни через минуту, ни даже через десять. Он просто ушёл, оставив её в недоумении.       И день мог бы на этом закончиться. Платье было готово. Работы на сегодня не намечалось. И ничего не указывало, что в зыбком свете закатного солнца она вновь встретит Риддла. Он стоял уже у закрытой книжной лавки, прислонившись к стене. Окружение для него не имело никакого значения — с жадностью продолжал читать, быстро перелистывая страницы покрасневшими от холода пальцами.       Было страшно признаться себе, что она хотела, чтобы он её заметил. Порыв был таким неуместным и инородным, что сначала Гермиона сделала два шага назад, но затем отбросила отвлекающие её чувства и двинулась вперёд по мощёной дорожке.       — Мистер Риддл.       Он не спеша оторвал взгляд от текста и оскорбительно скривил нос.       — Мисс, — сухо поприветствовал он и хлопнул книгой. — Прогуливаетесь?       — Всё так. Вы, видимо, тоже. И… — Она кивнула на небольшой томик и попыталась разглядеть название. Риддл двинул ладонью, закрывая и название, и автора. — Книга настолько интересна, что вы читаете её на холоде?       — Оцениваю, насколько удачна покупка, — Риддл отвечал так, словно хотел, чтобы она быстрее от него отстала.       — И что же вы думаете? Удачная?       — Пожалуй.       — Пожалуй, — еле слышно повторила она за ним. — Что же… — Гермиона не знала, что сказать. Теперь она чувствовала себя назойливой мухой. Не так она должна себя вести. — Я подошла лишь узнать, получили ли вы моё письмо с адресом? Ответа я не получила, поэтому ощущаю некоторую неловкость. Мы, конечно, можем встретиться уже в мэноре.       — Нет, — Риддл её оборвал. — Так не принято. Вам ли не знать? Прошу прощения, что не прислал ответ, поставив вас в такое положение. Как и подобает джентльмену, я прибуду за вами ровно в срок.       Они двинулись вперёд.       — Вы разбираетесь в артефактах? — поинтересовался он, не глядя на неё. Шёл прямо и смотрел только перед собой.       — Смогу отличить маховик от обычной безделушки.       — Вам доводилось его повстречать? — Каким‑то образом он пришёл к этой мысли, и Гермиона не понимала, как он это сделал. Он проницателен, но не настолько, чтобы понять по одному предложению.       — Однажды.       Риддл задумался, подняв голову к почти исчезнувшему за горизонтом солнцу.       — И со многими артефактами вы знакомы по личному опыту?       — О, не по опыту. Пока мы с родителями путешествовали, нам удалось познакомиться с множеством людей. Вместо сказок мне рассказывали истории то о философском камне, то о маховике, то о вещах, которые сейчас не больше чем миф. Кто‑то не только рассказывал, но и показывал. Правда, подержать в руках давали немногое.       Осевший на землю снег хрустел под ботинками. Гермиона спрятала руки в карманах пальто подальше от кусачего холода, дожидаясь ответа. Риддл же не спешил. Он моргнул, оценивая сказанное ею. Сбавил шаг, затем и вовсе остановился.       — Трогательно, — ровно произнёс он и повторил за ней, убрав руки вместе с книгой в карманы. — Что ж, мисс Корвин, не смею больше задерживать вас на морозе. Мне пора. Я буду за вами ровно в восемь.       Он развернулся и зашагал прочь, оставив Гермиону стоять посреди улицы. Его непредсказуемость в действиях в очередной раз сбивала с толку.