Глава VIII: Drugdealers

2107 год, ночь и середина июля Жара. Не та, что греет, а та, что давит, как мокрая тряпка на лице. Воздух над гаражами колыхался, пахнущий выгоревшим маслом, пылью и чем-то сладковато-тухлым из ближайшего контейнера. Двое шли по раскаленному асфальту. Старший. Лысина блестела под палящим солнцем, как полированный череп. Футболка с выцветшим лого какой-то сдохшей группы, шорты выше колен, потрепанные кроссовки на босу ногу. Шел уверенно, плечи развернуты, взгляд – ледяная сколка, сканирующая помойки и ржавые ворота. Альманах. Еще без кликухи, но весь его вид кричал: «Не еби мозги». Младший. Каре, черные, как смоль, волосы, слипшиеся на висках от пота. Только шорты, дешевые вьетнамки-шлепанцы на ногах. Шел чуть сзади, потирая предплечье, взгляд нервно метался. Не по себе ему было от этой прогулки, от цели.  Э, брат, может, ну его? Чего-то не оч… – начал он, но старший даже не повернул головы. – Заткнись. Марку берем, делим пополам. Вечером смотрим на потолок, ржем как кореша. Все просто. Как два пальца… – Он сжал кулак, костяшки побелели. Барыга ждал у третьего гаража, заваленного покрышками. Тощий, в застиранной майке, с глазами-щелочками, вечно бегающими. Кислый запах пота и дешевого табака висел вокруг него плотным облаком. – Ну чо, пацаны? – хрипло выдавил он, оглядываясь. – Быстренько, тут не курорт. Старший шагнул вперед, заслоняя младшего. Достал смятые купюры. – Одолжи ка марочку. Качественную, слышь? Не ту херню, что в прошлый раз подсунул. Барыга мотнул головой, сунул руку в карман шорт, достал маленький, прозрачный пакетик с яркой маркой внутри. Цвета были ядовитые, кислотные. – Бери, не гони. Отборный, сам пробовал. Летит – пиздец. Старший взял пакетик, поднес к глазам, покрутил. Лысина нахмурилась. Что-то не так. Может, размер? Может, оттенок? Может, просто настроение говняное и захотелось выместить? – Это… это что за хуйня? – голос старшего стал тише, опаснее. – Это же не полная марка! Ты что, меня за лоха держишь, уебок?! Братан, ну че ты, нормалёк вроде… Давай просто… -младший дернул его за локоть. Барыга попытался отступить, замахать руками: -Да ты что, охуел? Полная, бля, я же говорю… – Но кулак старшего уже летел. Не размашистый удар, а резкий, точный, как молоток, в скулу. Хруст. Отчетливый, мокрый. Барыга ахнул, захлебнувшись, и отлетел к стене гаража, оставив на ржавой жести кровавый отпечаток губ. Он не упал, сполз, прижавшись спиной, глаза – белые шары ужаса. Кровь текла из разбитой губы и носа, смешиваясь с потом и грязью на лице, капала на майку темными пятнами. – Полная?! – Старший рычал, наступая. Его кулаки работали методично, без размаха, но с чудовищной силой. Удар в живот – барыга сложился пополам, изо рта брызнула слюна с кровью. Удар коленом в лицо – новый хруст, нос расплющился, кровь хлынула ручьем, заливая подбородок, шею. Барыга заскулил, высоко, по-собачьи, пытаясь прикрыться руками. Старший бил по рукам, по ребрам, по лицу, превращая его в кровавое месиво. Каждый удар сопровождался хлюпающим звуком, чавканьем плоти. Барыга захлебывался собственной кровью, пузыри выходили из разбитого рта. Он уже не кричал, только хрипел и булькал. – Долбоеб! ХВАТИТ! УБЬЕШЬ ЖЕ! – Младший вцепился в плечо старшего, пытаясь оттащить. Его лицо было бледным, в глазах – отвращение и паника. Он видел, как кровь забрызгала кроссовки брата, как барыга перестал сопротивляться, просто трясся в кровавой луже у стены, издавая булькающие звуки. – ОН ЖЕ УЖЕ! ОТЪЕБАЛ ТЫ ЕГО! ХВАТИТ! Старший резко дернул плечом, сбрасывая хватку младшего. Он тяжело дышал, его футболка была в брызгах. Он плюнул к ногам барыги, который теперь лежал, свернувшись калачиком, скуля и захлебываясь. – Вот сука… – прошипел старший, подбирая с земли упавший пакетик. – Почти испортил. Иди нахуй, гнида. – Он пнул барыгу ногой в бок, тот только слабо застонал. Младший стоял, отвернувшись, давя подкатившую тошноту. Запах крови, смешанный с пылью и страхом, стоял в воздухе тяжело и сладко, как варенье из гнилых вишен. Вечер. Квартира. Небольшая однушка, заваленная хламом: диски, провода, грязная посуда в раковине. На полу – старый матрас. В центре – стеклянный столик, единственный относительно чистый предмет. На нем – разделенная пополам марка на двух кусочках фольги. Оба лежали на матрасе. Эффект ЛСД лизал мозг кислотным языком. Потолок плавился, струился радужными волнами. Цвета были ярче жизни, звуки – громче и объемнее. Смех был истеричным, безостановочным, выворачивающим душу. – Видишь?! Видишь, как оно шевелится?! – Младший тыкал пальцем в потолок, где трещина превратилась в живую, пульсирующую реку света. – Оно же живое! Бляяя! Старший лежал на спине, его лысина отражала мерцающий свет настольной лампы. Он не смеялся. Его лицо было расслаблено, но в глазах, расширенных зрачками, плавала какая-то тяжелая мысль, пробивающаяся сквозь кислотный туман. – Хуйня все это… – пробормотал он, его голос звучал отдаленно, как из туннеля. – Потолок… кровь… барыга этот… Все одно дерьмо, просто в разных упаковках. Младший перекатился на бок, уставился на брата. Его черные волосы падали на лоб. – А давай… а давай не будем больше к этим уебанам ходить? – Он говорил медленно, слова плыли, как в сиропе. – Давай… сами. Ну, типа. Бизнес. Будем сами продавать. Качественный товар. Без обмана. Старший медленно повернул голову. Его взгляд остановился на младшем. Казалось, он его впервые видит сквозь пелену кайфа. – Бизнес? – Он произнес слово с натугой, как что-то чужое. – Мы? Барыжить? – А хуле? – Младший вдруг сел, его глаза горели странным, нездешним энтузиазмом. – Мы же круче этих гандонов! Мы честные! Ну, типа… почти. Мы найдем хорошего поставщика, будем продавать своим… только проверенным. Без вот этого… – он махнул рукой в сторону гаража, где остался окровавленный барыга, – …без мордобоя. Ну, почти без. Старший задумался. Потолок над ним колыхался зелеными волнами. Мысль, тяжелая и мутная, медленно прорастала сквозь ЛСД-туман. Бизнес. Своя тема. Не просить, не отдавать последнее. Иметь. Контролировать. Кровь на кроссовках вспомнилась теплой и липкой. Сила. Она была приятна. – …Может, – наконец сказал он, голос обрел твердость. – Может. Надо кликухи придумать. Он поднялся с матраса, шатаясь, подошел к стеклянному столику. Его взгляд упал на единственную книгу, валявшуюся в углу под столом – толстый потрепанный том. Он наклонился, поднял ее. Пальцы в крови (он так и не помыл руки) оставили ржавые отпечатки на обложке. – «Альманах… всемирной… истории», – прочитал он по слогам, водя пальцем по буквам. Мутный взгляд зацепился за слово. Оно звучало… солидно. Весомо. Как удар кулаком. – Альманах. – Он выпрямился, глядя на младшего сквозь радужные разводы в воздухе. – Я – Альманах. – Произнес это как приговор, как клеймо. Не имя – статус. Твердый, как камень. Непреложный, как история в этой книге. Потом его взгляд уперся в младшего, который сидел на матрасе, обхватив колени, смотря на брата с ожиданием и остатками кайфа. – А я… – Младший подумал секунду. – Кем я буду? Барыгой? Наркоторговцем? – Он фыркнул, брезгливо сморщив нос, будто почувствовал запах гаража и крови. – Хуйня. Звучит дешево. Как эти уебаны, которых по помойкам бьют. Он подошел ближе, шатаясь от кислоты в крови. Встал над младшим. Его тень накрыла того. Он тыкнул пальцем с засохшей кровью прямо в грудь брата. – Ты… будешь Драгдиллером. Слово повисло в воздухе. Чужое, звонкое, как удар стекла. Оно несло в себе холодный блеск металла, шипение газа, шелест купюр. Не просто торговец – дилер. Оператор. Человек на стыке спроса и предложения, вещества и денег. С оттенком опасности и… профессионализма. Как в фильмах. Драгдиллер. Младший повторил про себя. Губы растянулись в медленной, кайфовой ухмылке. Да. Это звучало… круто. Круче «барыги». Круче всего. Это было его. Его новая кожа в этом дерьмовом мире, который они только что решили покорить. Альманах смотрел на него, и в его глазах, еще расширенных наркотиком, уже читалась не братская нежность, а холодная оценка. Оценка инструмента. Драгдиллер. Пусть будет. Пусть улыбается, общается, находит клиентов. А Альманах… Альманах будет гарантией. Железной гарантией, что слово «нет» или «обманул» будет стоить очень, очень дорого. Как тому барыге у гаражей. Он кивнул, довольный решением. Мир плыл, но фундамент будущего был заложен. На крови, на кислоте и на двух кликухах, найденных в грязи и на страницах старой книги. Альманах и Драгдиллер. Жесткость и контакт. Камень и тень. Два брата, один путь – в самое пекло наркорынка Юпитера. Путь только начинался. Весна 2111 года Альманах стоял, сгорбившись под черным плащом, усыпанным вышитыми серебряной нитью витиеватыми узорами, напоминающими то ли древние руны, то ли схемы химических формул. Его металлическая балаклава, футуристичная и угловатая, с вертикальным швом и отверстиями у рта, блестела тускло в скупом свете. Синие джинсы действительно резали глаз своей банальностью под этим мрачным великолепием, а кованые сапоги с торчащими гвоздями на носках впивались в землю, будто корни какого-то адского дерева. Он был чуть ниже Яписа, но сгорбленная поза и аура немой угрозы делали его выше, значительнее. Драгдиллер, ниже брата, сидел прямо на пыльной земле, спиной к переговорам. Его клоунская маска с серыми треугольниками над и вытянутыми под прорезями глаз казалась насмешкой над самим понятием человечности. Темно-синяя рубашка с галстуком и мешковатые джинсы с логотипом «wardean» (волна и надпись) создавали странный контраст – деловой кэжуал поверх инопланетного лика. Он увлеченно тыкал в смартфон, изредка тихо хихикая, его плечи подрагивали. Полная отстраненность. Перед ними – Япис, нервно потирающий переносицу, и его босс. Фигура босса была неясной, будто окутанной дымкой или просто существующей на грани восприятия – темный силуэт в длинном пальто, лицо скрыто глубоко под капюшоном, из которого виднелся лишь кончик сигары, тлеющей тусклым угольком. Ни эмоций, ни движений – лишь присутствие, давящее и холодное. – …и этот ублюдок, твой человек, – шипел Альманах, его механически искаженный голос из-под маски звучал как скрежет железа по стеклу, – слил партию метоканабиса. Мою партию. Обчистил доверчивого мудака, который верил в честность сделки под моей эгидой. -Он сделал шаг вперед, гвозди сапог вонзились глубже- Он с тобой. Я это знаю. Где он? Япис бросил быстрый, почти умоляющий взгляд на безликую фигуру Босса. Тот медленно выпустил клуб дыма. Дым заклубился, не рассеиваясь. – Он… с нами, – пробормотал Япис, сглатывая. – Но это недоразумение, Альманах, мы… – Выбор прост, – перебил Альманах, подняв руку в черной перчатке. Палец был направлен не на Яписа, а прямо на тень Босса. – Либо вы выдаете его мне. Сейчас. Здесь. И я казню его на ваших глазах, как наглядный урок верности. Либо… – Голос Альманаха стал тише, но опаснее, – …наш союз, наши договоренности о разделе сфер влияния и поставках через Ютаун, рассыпаются в прах. И следующий груз, который пойдет в столицу, сгорит дотла. Со всеми, кто его сопровождает. Тишина повисла тяжелее свинца. Даже Драгдиллер на секунду оторвался от телефона, повернув свою металлическую голову в сторону напряженного молчания. Япис замер, ожидая. Босс медленно кивнул. Капюшон скрывал любое выражение, но жест был окончательным. – Пешка, – прозвучал низкий, безэмоциональный голос, будто доносящийся из глубин колодца, – должна быть принесена в жертву ради сохранения целого. Ради… семьи. -Слово «семья» прозвучало с ледяной иронией Альманах кивнул, коротко, как автомат. Япис, бледнея, поднес пальцы ко рту и резко свистнул. Пронзительный звук разрезал вечерний воздух. Из чащи низкорослого, пыльного кустарника на краю пустыря вышел парень. Лет двадцати, в помятой куртке, глаза бегали, как у загнанного зверя. Он увидел Альманаха, увидел его маску – и его ноги подкосились. Он едва не упал, но замер, дрожа. И тут… Драгдиллер вскочил с земли, как пружина. Не к жертве, не к брату. Он подскочил к Япису, тыча ему в лицо экраном смартфона. – ЕБАТЬ, ЯПИС, ГЛЯНЬ! – его голос, искаженный маской, визжал от восторга. – ЧЕЛ НА ТЕБЯ ОЧЕНЬ ПОХОЖ! ТОЧНО ТВОЙ КЛОН, БЛЯ! СМОТРИ, СМОТРИ, ОН ТУТ ПОД ПЕСНЮ ПРО КОКОСЫ ТАНЦУЕТ, КАК ЧУЧМЕК! АХАХАХА! Япис, ошарашенный, машинально посмотрел на экран. На нем прыгал какой-то паренек, действительно отдаленно напоминающий его, в дурацкой позе. Нелепость ситуации, контраст с происходящим – и Япис не выдержал. Из-под его густой челки вырвался сначала хриплый всхлип, потом настоящий, громкий хохот. Он закашлялся, тыча пальцем в экран. – Бля… да… точняк! Хах! Кокосы, сука! АХАХА! Альманах не шелохнулся. Не повернул головы. Но его сгорбленная фигура стала еще темнее, еще плотнее. Он медленно поднял руку к своей маске. К области рта. Казалось, он что-то отстегивает внутри. Потом его рука опустилась. И в ней блеснул жетон . Не просто желтый кружок. Он был огромным, тяжелым, из тусклым, будто впитавшим кровь металла. Альманах прижал жетон к груди, поверх плаща. Металл будто присосался к ткани. В этот момент смех Яписа и Драгдиллера оборвался. Воздух сгустился, наполнившись озоновым запахом перед грозой и чем-то медным. Альманах рванулся вперед. Не бежал – исчез на месте и материализовался перед дрожащим парнем. Его движение было слишком быстрым для человеческого глаза – смазанной черной вспышкой. Удар. Не кулаком. Ногой в кованом сапоге. Прямо в солнечное сплетение. Не грохот, а глухой, влажный хлюп, как будто пнули перезревшую тыкву. Парень не закричал. Воздух вырвался из его легких одним тихим, жалким всхлипом. Он сложился пополам, глаза вылезли из орбит, полные немого ужаса и непонимания. Он рухнул навзничь, ударившись затыком о землю. Альманах не дал ему упасть окончательно. Он наклонился, его черные перчатки впились в плечи жертвы, подняв верхнюю часть туловища. Парень беззвучно ловил ртом воздух, как рыба на берегу, слюна и пена смешивались у рта. Потом руки Альманаха двинулись. Не для удара. Они уперлись парню в спину, чуть ниже лопаток. И… вошли внутрь. Не как нож, а как руки в жидкую грязь. Ткань куртки и майки не порвалась – она будто растворилась, пропуская черные перчатки. Послышался ужасающий, мокрый звук – хлюпанье, чавканье, хруст ломаемых ребер и хрящей. Кровь хлынула изо рта парня фонтаном, заливая его подбородок, шею, грудь алым потоком. Он задергался в немой агонии, глаза закатились. Альманах что-то искал там, внутри. Его руки двигались под кожей спины жертвы, как под одеялом, создавая жуткие, плавающие бугры. Пальцы нащупали свое. Он схватил. И выдернул. С мокрым, рвущим звуком, похожим на отрывание мокрого полотенца, смешанным с хрустом кости, Альманах вытащил наружу позвоночник. Не просто кость. Вместе с ним вышла часть лопаток, клочья мышц, связок, обрывки нервов, все облепленное жиром и залитое темной, почти черной венозной кровью. Наверху позвоночника болтался, неестественно вывернутый, череп. Глазницы были пусты, рот открыт в последнем беззвучном крике. Кровь хлестала из разорванных артерий шеи и спины, заливая землю под ними горячей лужей, смешиваясь с пылью в липкую, бурую пасту. Парень еще дергался несколько секунд, его ноги били дробную, бессмысленную дрожь по земле, руки беспомощно хватали воздух. Потом все стихло. Тело обмякло, держась только на руках Альманаха. Тот держал окровавленный трофей – позвоночник с черепом, как страшный трофей. Кровь и кусочки плоти капали с него на землю. Запах – железа, экскрементов (кишечник опорожнился в агонии) и сырого мяса – ударил в нос. Альманах разжал руки. Обезглавленное и лишенное опоры тело плюхнулось в лужу собственной крови и внутренностей. Он повернулся к Боссу и Япису. Его клоунская маска была забрызгана алым туманом. Он бросил позвоночник с черепом к их ногам. Кость глухо стукнула о камень, череп откатился, пустыми глазницами глядя в небо. – Пешка принесена, – прозвучал его металлический голос. – Урок преподан. Союз… в силе. Он развернулся, не глядя на Драгдиллера, который уже снова уткнулся в телефон, лишь изредка подергивая плечами от сдерживаемого смеха. Альманах пошел прочь, его гвозди-сапоги чавкали в кровавой грязи, оставляя четкие следы. Драгдиллер вскочил и побежал за ним, что-то весело показывая на экране брату, который не поворачивал головы. Их фигуры – мрачная башня и мельтешащая тень – растворились в сгущающихся сумерках над пустырем, оставив позади только ужас, вонь и два молчаливых свидетеля у ног которых лежало то, что еще недавно было человеком. Япис сглотнул, глядя на череп. Босс медленно затянулся сигарой, его тень казалась еще темнее и недвижимее. Япис уже хотел повернуться к боссу, как вдруг услышал голос Драгдиллера.  -Бля, да хуйня мне костюм соткали! Я новый хочу!  -Сука, ты заебал уже жужжать об этом! Домой придем и махнемся костюмами раз тебе так свой не нравится! -заорал на брата Альманах.  -Так что, босс, увозим тело? -наконец-то сказал Япис.  -Вызови нашу часть по утилизации трупов, мы с тобой рулим бизнесом, а не делаем грязную работу…