Глава XIV: Reproof

Юпитерская Центральная Городская Больница №1. Коридор хирургического отделения пахнет хлоркой, лекарствами и подспудным страхом. Ривен сидел на холодной пластиковой скамье, нервно перебирая ключи от своей BMW E39 в кармане мешковатых джинс. Его белый костюм казался кричаще неуместным среди выцветших стен и стонущих больных. Голубые пластиковые «ставни» его балаклавы были опущены, скрывая выражение, но пальцы выдавали внутреннее напряжение. Он ненавидел больницы. Ненавидел запах безнадежности. Дверь палаты с номером 314 скрипнула. Вышел Япис. Вид был жутковатый. Все лицо, кроме левого глаза, было затянуто плотными белыми бинтами, пропитанными местами желтоватым сукровичным пятном. Из прорези для рта торчала сигарета, дымок струйкой полз вверх, смешиваясь с больничной вонью. Одежда – стандартный казенный халат, накинутый поверх пижамных штанов. Но осанка, жесткая и властная, осталась прежней.  Ривен вскочил. – Япис… Как ты? – голос Ривен из-под балаклавы прозвучал приглушенно, с ноткой искренней тревоги. Япис хрипло кашлянул, поперхнувшись дымом. Его единственный глаз, желтоватый и воспаленный, уставился на Ривен с привычной холодной оценкой. Говорил он медленно, сквозь бинты и боль, голос был глухим, как из колодца, но не потерявшим железной интонации: – Живой, химик. Кости срастутся. Рожа… под вопросом. – Он махнул рукой, как бы отмахиваясь от жалости. – Дело не в этом. Босс (Ривен понял, что Япис имел в виду того самого «Девила», незримого вершителя судеб их картеля) решил сменить тактику. Оптовые поставки – были изначально главными у нас. Помню, как это все развивалось: пепродажа, изготовка. Менты, конкуренты, обрезы… Хуйня. Он сделал глубокую затяжку, выдохнул дым прямо в лицо Ривен. – Розница. Быстро. Прибыльно. Анонимно. Надо забить низы. – Глаз Яписа сузился. – Моя забегаловка. Та, что мы… прибрали недавно. Она же теперь наша точка. Ривен кивнул. Заведение было больше похоже на сарай, но с проходным местом. – Там кухня есть, – продолжил Япис. – Нехитрая. Жаровня, фритюрница. Вы с Эмти… будете там поварами. – В его голосе прозвучала ледяная ирония. – Сегодня вечером. Первая смена. Ривен промолчал, ожидая продолжения. Он знал, что «повара» – это не про еду. – Привезут… соусы, – Япис выдернул сигарету, бросил окурок на линолеум и раздавил костылем. – Сто пакетиков. Маленьких. Как в М-к дональде. Только цветные. – Он перечислил, тыча сигаретой в воздух: – Красный – амфетамин. Чистый, как слеза. Желтый – ЛСД. Марки, качество – твой контроль, химик. Зеленый – кокаин, для быстрого старта. Коричневый – героин, для уставших душ. Белый – соль, альфа пвп, крысиный восторг. Понятно? Ривен кивнул еще раз. Схема была примитивной, но работающей. Клиент подходит, заказывает еду, шепчет: «Дай мне желтый соус к картошке». Получает пакетик с кислотой. Деньги – в щель под прилавком. – Эмти на раздаче, – распорядился Япис. – Ты на кухне. Грей котлеты, сосиски, что угодно. Для вида. Главное – соусы. Быстро, четко, без слов. Клиент назвал цвет – дал пакетик с соусом. Никаких разговоров. Если кто-то левый, если мусора… – Япис сделал паузу, его единственный глаз впился в голубые пластины Ривен. – …ты знаешь, что делать. У тебя есть твоя… химия. И Эмти с его игрушкой. Без шума. Точка должна работать как часы. Прибыль – 80% наверх. Остальное – ваши операционные. Не обманывай, Ривен. Я даже отсюда увижу. Угроза висела в воздухе гуще больничных запахов. Ривен почувствовал, как жетон Ярости на его запястье под рукавом будто на мгновение потеплел. – Понял, босс. Я когда либо обманывал тебя или чо? – Нет, просто предупреждаю… И чтобы Эмти не кис. Кота с собой может взять, черт с ним. Лишь бы не путался под ногами и не пугал клиентов. – Япис повернулся, костыль заскрипел по полу. – Валите. Жду отчет утром. И… – он обернулся в дверях, – …не облажайтесь. Мне тут и так скучно. Дверь палаты захлопнулась. Ривен остался стоять в коридоре, запах сигареты Яписа смешивался с хлоркой. Он резко развернулся и зашагал к выходу, его белые кроссовки гулко отбивали шаги по пустому коридору. «Повар». «Соусы». Розница. Ад начинал принимать новые, абсурдно-бытовые формы. Его BMW E39, «заряженная» до звона в ушах (атмосферник с чип-тюнингом, прямоток, пониженная подвеска, черный матовый винил), стояла на парковке, резко выделяясь среди потрепанных седанов и дешевых хэтчбеков. Ривен ввалился на водительское кресло, захлопнул дверь с глухим стуком. Тишина салона, пахнущего кожей и бензином, была глотком воздуха после больничного удушья. Он сдернул балаклаву, провел рукой по лицу. Потрогал жетон Ярости на запястье – холодный металл. Достал комник. Нашел номер Эмти. Набрал. Трубку взяли почти сразу. – Алло? – Голос Эмти звучал устало, глухо, как всегда. На заднем плане – тихое мурлыканье. – Эмти. Это я. – Ривен говорил быстро, сбивчиво. – Был у Яписа. В больнице. Живой, но… лицо… в бинтах. Пауза на том конце. Потом: – И чо? – И чо?! – Ривен не выдержал, его голос сорвался. – Ладно, аморальщина ты нудная. Босс сверху… тот самый… решил крутить розницу! Начиная с сегодня! Вечером! На той забегаловке, помнишь?  – …Продолжай. – Голос Эмти стал чуть внимательнее. – Мы там… повара, бля! – Ривен фыркнул, нервно постукивая пальцами по рулю. – Я – на кухне, грею какую-то хуйню. Ты – на раздаче. Привезут сто пакетиков. Соусов. Разноцветных. Красный – амф, желтый – кислота, зеленый – кокс, коричневый – герыч, белый – соль. Клиент шепчет цвет – ты суешь пакетик. Деньги – в щель. Чистота, анонимность, хуле. Япис сказал… – Ривен понизил голос, хотя был один в машине, – …80% наверх. Остальное – наши расходы. И чтобы… чтобы без шума. Если чо… ну, ты понял. Твой жетон… или моя химия. Кота можешь взять, сказал, лишь бы не пугал клиентов. Длинная пауза на том конце. Ривен слышал только ровное дыхание Эмти и мурлыканье. – Эмти? Ты чо, уснул? – нетерпеливо спросил Ривен. – Слышал, – наконец ответил Эмти. Голос был плоским, усталым, но без колебаний. – Отжатая забегаловка. Пакетики. Розница. Крч. Я понял. – Послышалось, как он ставит кружку или что-то тяжелое. – Час. Буду у точки. Готовь свои… соусы. И скажи тем, кто везет – пусть не светятся. И чтобы ровно сто. Не девяносто девять, не сто один. Ровно. – Ты так базаришь, будто ты решил начать тогровать розницей и сам затеял идею с забегаловкой, – выдохнул Ривен. – Ладно. Час. Буду там. Жду. Он положил трубку. Включил зажигание. Двигатель E39 заурчал низким, мощным басом, вибрация прошла по всему кузову. Ривен посмотрел на себя в зеркало заднего вида. Лицо было бледным, под глазами – синева. Он натянул балаклаву обратно, голубые ставни скрыли глаза. «Повар». Продавец смерти в пакетиках под видом соуса. Он тронул с места. BMW плавно выкатила с парковки, увозя его к закусочной, где их ждал первый вечер новой, абсурдной и опасной «кулинарной» карьеры. В багажнике, под запаской, лежал его «набор повара» – не нож, а компактный, но смертоносный пистолет с глушителем, и несколько ампул с быстродействующим нервно-паралитическим ядом его собственного изготовления – на крайний случай, для особо «вредных критиков». Ад адаптировался. И он шел в него с пакетиками разноцветного ада. Вот как это могло развернуться, сохраняя мрачную, нервную атмосферу и фирменный стиль: Три часа ночи. Закусочная тонула в липкой тишине, нарушаемой лишь шипением фритюрницы на кухне да равномерным мурлыканьем рыжего кота, развалившегося царственной позой прямо на грязной барной стойке. Эмти сидел на табурете рядом, механически проводя пальцами по теплому боку спящего зверя. Его взгляд был устремлен в пустоту за грязным окном, где мерцал сломанный светофор, мигая одним желтым глазом в кромешной тьме. На стойке рядом с котом лежал комник. Ривен устроился в углу зала, на двух сдвинутых стульях. Его балаклава была сдвинута на затылок, открывая лицо. В руках – самодельный бонг из толстой стеклянной колбы, дым от которой висел в воздухе едким, сладковатым облаком. Он сделал глубокую, хриплую затяжку, задержал дым до хруста в легких, потом выпустил струю в потолок, где она смешалась с копотью и жиром. Кашель вырвался резким, надсадным лаем, сотрясая его худые плечи. Голубые глаза покраснели, налились влагой. Эмти оторвался от окна, посмотрел на Ривен, потом на комник. Его пальцы, только что ласкавшие кота, стали резкими, точными. Он набрал номер – не из адресной книги, длинную последовательность, отпечатавшуюся в памяти. Трубку взяли после второго гудка. Молчание. – Мне нужен халат, – начал Эмти тихо, но четко. Его голос звучал глухо в пустом зале. – Не тряпка. Качественный. Черный. С капюшоном. Плотный. Без… потрепанностей. – Он сделал паузу, слушая что-то на том конце. – Да. Как у Смерти с косой. Только новый. Не для карнавала. – Еще пауза, длиннее. Глаза Эмти сузились. – Ага. И перчатку. Для левой руки. Под жетон. Ты знаешь, о чем я. С креплением. – Его пальцы сжались. – Сколько? …Блядь. Ладно. Оплачу налом. При доставке. – Он кивнул, будто собеседник мог его видеть. – Точка? Забегаловка «Золотой Гамбургер». Возле сломанного светофора, тот, что мигает желтым. Жду. Быстро. Он положил комник под стойку, рядом с кассой, с глухим стуком. Взгляд снова скользнул к Ривен. Тот снова затягивался, пытаясь подавить новый приступ кашля, глаза зажмурены от напряжения. Дзынь! Звонок дверного колокольчика прозвучал как выстрел в тишине. Эмти встал с табурета так плавно и быстро, что казалось, он и не сидел вовсе. Кот на стойке лишь приоткрыл один глаз, лениво посмотрел на дверь, потом снова закрыл. В дверь ввалились четверо. Все темнокожие, в мешковатых худи с капюшонами, низко надвинутых на лбы. Джинсы болтались на бедрах, кроссовки – дорогие, но грязные. Воздух сразу наполнился запахом дешевого табака, дезодоранта и скрытой агрессии. Они остановились у входа, оглядывая зал. Взгляды скользнули по кашляющему Ривену с бонгом, потом прилипли к Эмти, стоящему за прилавком. Молодые, наглые, с пустыми глазами хищников, ищущих легкую добычу. Главный – повыше, потяжелее остальных, с золотой цепью поверх худи – неспешно подошел к стойке. Его приятели рассредоточились, двое ближе к двери, один – в сторону туалета, оценивая обстановку. Главный уперся руками в грязный пластик прилавка, нависая над Эмти. – Мне пять марочек, – сказал он, растягивая слова, с нарочитой небрежностью. – Пожалуйста. – В его тоне не было ни капли вежливости, только вызов. Эмти не шелохнулся. Его лицо было каменным. Руки лежали на стойке ладонями вниз. – Извините, – ответил Эмти ровно, глядя парню прямо в глаза. – Наркотики запрещены на Юпитере. Мы продаем только еду. Бургеры. Картошку. Напитки. Главный закинул голову назад и громко расхохотался, оглядываясь на своих. Его друзья хихикнули в ответ. Потом он резко наклонился к Эмти, ухмыляясь во весь рот, обнажая золотую коронку. – Пять желтых соусов, – прошипел он, ударяя костяшками пальцев по прилавку. – Пожалуйста. Быстро. Эмти молча кивнул. Его движение было экономичным: он развернулся, открыл ящик под кассой, достал пять маленьких, ярко-желтых пакетиков. Положил их на стойку ровной линией. Затем облокотился на прилавок, снова глядя в глаза главному. Его поза была расслабленной, но каждая мышца была готова к взрыву. – Пятьдесят койлов к оплате, – произнес Эмти без интонации. – Терминал сломался. Только наличные. Главный замер на секунду, его ухмылка стала шире, злее. Он резко сгреб все пять пакетиков со стойки и швырнул их своим приятелям. Двое ловко поймали, один уронил, тут же поднял с пола. – Денег? – Главный развел руками, театрально пожал плечами. – Не-а, бро. Пусто. Сорян. – Его глаза издевались. Эмти кивнул, совсем чуть-чуть. Его лицо не дрогнуло. – Органами заплатишь, – сказал он тихо, но так, что слова упали, как камни. – Печенью. Почка подойдет. Главный фыркнул, махнул рукой: – Пошел нахуй, чувак! Мы уходим. Спасибо за… соусы. Он начал разворачиваться. Эмти двинулся. Не перепрыгивал – взметнулся через прилавок с кошачьей грацией и чудовищной силой. Его тело стало сметающим тараном. Он врезался в главного с разгона, плечом точно под диафрагму. Воздух с хрипом вырвался из парня, глаза полезли на лоб. Эмти не дал ему упасть. Его левая рука вцепилась в худи у плеча, как клешня, удерживая его полуприсевшим, полувисящим. Правая рука – сжатый кулак – вколотилась ему в правый бок, чуть ниже ребер, с глухим, сочным хлюпом. Удар в печень. Точно, методично, как молоток по наковальне. Главный взвыл* скрючившись от нечеловеческой боли. Его лицо исказилось, слюна брызнула изо рта. Эмти наклонился к его уху, голос ледяной, без эмоций: – Деньги. Есть? – Сука! Бля… – парень захлебнулся, пытаясь вдохнуть. Эмти повторил удар. Тот же бок. Тот же точный удар кулаком в печень. Тело главного дернулось, как на электричестве. Он застонал, высоко и жалко. – Пятьдесят койлов. К оплате. Из угла зрения Эмти мелькнуло движение. Тот, что стоял ближе к туалету, рванул вперед. В его руке блеснуло лезвие ножа – короткого, грязного, но смертоносного. Он занес руку для удара в спину Эмти. Эмти не оглянулся. Его правая рука, только что бившая по печени, описала короткую, сокрушительную дугу назад и вверх. Тыльной стороной кулака, с силой брошенного камня, он врезал атакующему прямо в висок. Хруст был отчетливым. Нападавший закрутился на месте, как волчок, и врезался лицом в угол барной стойки. Раздался еще один хруст – на этот раз явно кости носа или скулы. Он рухнул на пол, зажимая лицо руками, нож звякнул рядом. Его правая рука неестественно вывернулась – вероятно, сломана при падении. Он заскулил. Эмти вернул все внимание главному. Его левая рука все так же держала того за худи. Парень был бледен как смерть, трясся, с трудом дыша. Он судорожно полез в карман джинсов, вытащил потрепанный кожаный кошелек. Бросил его на прилавок. – В-все… бери… – прохрипел он. Эмти снова ударил его в печень. Тот же бок. Тот же хлюпающий звук. Главный согнулся пополам, его колени подкосились, но Эмти не дал упасть. – Пятьдесят. Койлов. К оплате. – Каждое слово – отдельный ледяной гвоздь. Слезы текли по лицу главного. Он поднял кошелек с прилавка дрожащими руками, раскрыл его. Вытряхнул все купюры – мелкие, мятые. Начал лихорадочно отсчитывать. Пальцы не слушались. Он протянул Эмти пять десяток, мокрых от пота. Эмти взял деньги. Пересчитал. Медленно. Каждую купюру. Потом кивнул. – Ровно. – Он отпустил захват. – Бежать. Главный едва не рухнул, схватившись за бок. Двое его приятелей, ошеломленные скоростью и жестокостью разгрома, бросились к нему. Один подхватил его под руки, второй – того, что лежал со сломанной рукой и разбитым лицом. Они потащились к выходу, спотыкаясь, бросая испуганные взгляды назад. Дверь с грохотом захлопнулась за ними. Тишина снова заполнила забегаловку. Только шипение фритюрницы и слабое постанывание снаружи – уносимых «гостей». Эмти перевел дух. И вдруг… усмехнулся. Коротко, беззвучно, больше похоже на гримасу. Впервые за долгие недели. Он повернулся. Ривен стоял у входа на кухню. В его руке был не пистолет. Это был большой пластиковый водный пистолет – ярко-красный, дешевый, детский. Но он был направлен стволом вниз, в кипящее масло фритюрницы. Ривен держал его так, что сопло было в сантиметре от бурлящей поверхности. Его лицо под сдвинутой балаклавой было сосредоточено, почти научно-заинтересованно. Он встретил взгляд Эмти. – Кипяток под давлением, – пояснил Ривен своим механическим голосом, кивнув на пистолет. – Струя… до десяти метров. С температурой под сто. Снимает кожу. Как перчатку. – Он выключил фритюрницу. Масло перестало бурлить. – Хотел их… полить. На прощание. Чтобы быстрее бежали. И запомнили дорогу. – Он положил водный пистолет на стойку рядом с котом. Тот открыл глаз, потянулся, понюхал яркий пластик, потом снова свернулся клубком. Эмти посмотрел на водный пистолет, потом на Ривен. Его усмешка стала чуть шире, но в глазах появилось что-то вроде холодного уважения. – Изверг, – констатировал Эмти без осуждения. Скорее как факт. Он кивнул на дверь. – Представил… как бы они прыгали обратно на Землю. Без кожи. И без денег в кошельке. Эффектно. Ривен пожал плечами, подошел к своему бонгу, затушил огарок. – Наука, – пробормотал он. – Прикладная химия. Теплопередача. И… педагогика. Наглядная. – Он посмотрел на кошелек, валявшийся на прилавке. – Хотя твой метод… тоже эффективен. Печень – слабое звено. Биомеханика. Эмти собрал деньги, сунул их в кассу. Потом поднял кошелек главного. Пустой. Выбросил его в мусорное ведро под стойкой. Он посмотрел на сломанный светофор за окном, на мигающий желтый глаз. Где-то в городе ехал человек с черным халатом и перчаткой для жетона. Ночь была еще длинной, а «Золотой Гамбургер» только что доказал, что его «соусы» требуют особого, очень жесткого меню и персонала, готового подать его в любую секунду. И Эмти знал – это была лишь первая проба пера. Главные «блюда» были еще впереди.