Глава VI: Stripping

2112 год, 3 августа, 23:15 Рихтер вытер окровавленные руки о шелковый халат мертвеца , его дыхание под противогазом было ровным, почти спокойным . Расмус, напротив, стоял над тем, что осталось от живота живодера , его плечи едва заметно подрагивали . Вой мотора от миксера стих, но фантомный визг, казалось, навсегда въелся в стены этой комнаты. — Он сказал — соседняя комната, — голос Рихтера был приглушенным, но вернул Расмуса из омута адской ярости . Расмус медленно кивнул, его белая маска была забрызгана мелкими каплями крови и желчью . Он подошел к неприметной двери в стене, скрытой за бархатной портьерой. Заперто. Тяжелый берц Расмуса снес замок с одного удара . За дверью оказалась не комната, а узкая, крутая лестница, ведущая вниз, в темноту. Оттуда несло не шампанским и духами, а аммиаком, застарелыми экскрементами и тем особым, тошнотворным запахом животного страха . Они спустились. Подвал был огромным, гораздо больше, чем можно было ожидать от особняка. И он был полон клеток. Десятки. Может, сотня. Ржавые, грязные, поставленные друг на друга в несколько ярусов. Внутри, в собственных нечистотах, сидели животные . Искалеченные собаки со следами ожогов, кошки с выколотыми глазами, кролики со сломанными лапами . Испуганный, тихий скулеж и шорох наполнили подвал. Это было не просто место содержания. Это был конвейер боли. Рихтер замер. Его кулаки сжались, керамический жетон на перчатке, казалось, стал ледяным . — Если бы не мы… — прохрипел он в клапан противогаза, — …их бы всех сегодня ночью пустили на развлечение этим ублюдкам наверху . Расмус не ответил. Он молча подошел к первой клетке. Его рука, все еще в крови живодера, легла на засов . Он начал открывать их. Одну за другой. Собаки, кошки, кролики – все высыпали наружу, испуганно жались к стенам, не веря в свободу. — У меня есть знакомый, — внезапно сказал Рихтер, его взгляд был прикован к маленькому щенку с перебитой лапой. — Япис . Из Poizon . Он держит свой приют . Настоящий. Я могу позвонить ему. Он их заберет. Расмус выпрямился, ствол его Маузера был направлен в пол . — Звони, — его безэмоциональный голос был тверд . — Но быстро. Нам нужно расправиться со всеми здесь и смыться до того, как этот Япис притащит сюда своих головорезов. Рихтер кивнул. Он рванулся вверх по лестнице, обратно в комнату-бойню . Тело жиртреста все еще лежало в луже собственных внутренностей и хлорки, издавая слабый химический пар . Рихтер, не глядя на него, схватил стационарный телефон с позолоченным диском, стоявший на столе . Набрал номер из памяти . Гудки. — Да? — Голос Яписа на том конце был хриплым и настороженным . — Приветствую, Япис. Это Рихтер. Из Onion . Ты еще занимаешься своим приютом? Пауза. Япис явно не ожидал такого звонка. — …Здравствуй, Рихтер. Да, занимаюсь. А что? — Тут в «Золотых Вязах», особняк семнадцать , живодер хранит целый склад. Десятки клеток . Собаки, кошки. Многие ранены. Япис снова помолчал, но Рихтер почти слышал, как в его голове щелкают шестеренки . — Понял, — голос Яписа стал жестким. — Я сейчас приеду. Буду через двадцать минут. Спустите клетки вниз . К заднему двору. И Рихтер... спасибо. Рихтер бросил трубку на рычаг . Он выбежал из комнаты, пронесся по лестнице, мимо танцующих, ничего не подозревающих тел . Выскочил на улицу через главный вход . Первый охранник все еще стоял там, прижавшись к стене, белый как полотно . Его тошнило в ухоженный куст роз . Увидев Рихтера, он вскинул руки . — Беги, — прошипел Рихтер сквозь противогаз . — Просто беги отсюда. И забудь этот адрес. Охранник, не веря своему счастью, сорвался с места и бросился в темноту улицы, спотыкаясь и давясь рвотными позывами . Рихтер посмотрел на то, что осталось от головы Макса . Пнул бесформенное месиво ногой . Затем он вернулся в холл. Мощными ударами ботинка он захлопнул тяжелые дубовые двери и запер их на все засовы изнутри . Пробежал по первому этажу, блокируя кухонный выход и стеклянные двери на террасу . Особняк стал мышеловкой. Он вернулся наверх . В комнате ужасов Расмус методично оттаскивал трупы «шишек» к стене, небрежно складывая их друг на друга . Рихтер начал рыться в ящиках массивного стола жиртреста . Под кучей счетов и порнографических журналов он нашел то, что искал. Толстая папка . На обложке тиснением: «Проект «Толстяк»» (о FatMan'е) . Он открыл. Схемы. Фотографии. Документы на поставку… химикатов? И список имен. Знакомых имен. Из Onion Kartel . Он быстро пролистал, вырвал несколько листов и сунул их себе под тактический жилет . В нижнем ящике, под фальш-дном, обнаружился арсенал . Три осколочные гранаты, похожие на зеленые яблоки смерти . Автомат — новенький АКС-74У — и россыпь полных магазинов к нему . — Расмус! — Рихтер кинул автомат и четыре магазина через всю комнату . Расмус поймал оружие одной рукой, его движения были плавными, отточенными . Он молча вставил магазин, щелкнул затвором. Рихтер взял гранаты, сунул две в карманы жилета, одну оставил в руке, сжав холодный металл . Они вышли на лестничную площадку, нависая над ревущим залом . — План такой, — прошипел Рихтер, перекрикивая музыку . — Я кидаю одну в бар . Вторую — в центр толпы . Они все ломанутся к выходу . Двери заперты . Я кину третью прямо в давку у входа . Ты, — он кивнул Расмусу, — расстреляешь всех, кто останется . Всех. До единого. Расмус кивнул . Его белая маска была спокойна . Он выставил ствол «Калаша» на массивные мраморные перила . Рихтер выдернул чеку первой гранаты . Металлический рычаг больно ударил по ладони. Он швырнул ее по крутой дуге. Граната упала за барную стойку . Выдернул чеку второй. Кинул в самый центр танцпола . — ЛОЖИСЬ! — заорал он . Они оба рухнули на мраморный пол площадки . БА-БАААМ! Первый взрыв. Барная стойка разлетелась на миллионы щепок, стекла и брызг алкоголя. Бармен и те, кто стоял рядом, испарились в огненном шаре . БДОООМ! Вторая граната. Прямо в толпе. Эффект был чудовищным. Взрывная волна и шрапнель превратили центр зала в скотобойню . Музыка оборвалась. Наступила доля секунды тишины, а затем ее разорвал единый, многоголосый вопль ужаса . Выжившие, окровавленные, контуженые, бросились к главному выходу . Как и предсказывал Рихтер, у запертых дверей мгновенно образовалась давка . Люди лезли друг на друга, кричали, пытались выломать дубовые створки. Рихтер встал на одно колено. Выдернул чеку последней гранаты . — Получайте, мрази, — прошипел он . Он швырнул ее. Граната упала точно в центр месива у дверей . Взрыв был мокрым, глухим . Тела, спрессованные вместе, поглотили большую часть осколков, но ударная волна превратила толпу в кровавую кашу . Расмус поднялся . Спокойно. Методично. Он упер приклад в плечо. Его белая маска повернулась к залу внизу . И он открыл огонь . Тра-та-та-та-та! Короткие, прицельные очереди . Он стрелял не в панике. Он работал. Его синие глаза хладнокровно выцеливали каждого, кто еще шевелился. Тех, кто полз. Тех, кто плакал. Тех, кто молил о пощаде. Он стрелял в мертвых, «на всякий случай» . Пули крошили мрамор, рвали шелк и плоть. Зал, еще минуту назад полный жизни, превратился в тир, где Расмус был единственным стрелком, а все остальные — мишенями . Рихтер перезарядил свой «Корд» . Кровь стучала в висках. Запах пороха и смерти был густым, как сироп. — Я пойду добивать выживших на кухне и в туалетах, — прокричал он, перекрывая эхо выстрелов . — А ты, — он кивнул на лестницу в подвал, — спускай животных вниз . Япис скоро будет. Расмус не ответил. Он просто сменил магазин, и зал снова наполнился грохотом выстрелов . Очищение началось. Грохот выстрелов в главном зале стих, сменившись звоном в ушах и треском оседающей штукатурки . Рихтер стоял посреди мраморной лестницы, возвышаясь над руинами чужого праздника. Его грудь тяжело вздымалась под бронежилетом, выдыхательный клапан противогаза ГП-7 хлопал с влажным, чавкающим звуком . Он медленно повел стволом «Корда», сканируя пространство . Внизу, среди осколков хрусталя, конфетти и луж крови, больше никто не двигался. Те, кто не успел к выходу до взрыва третьей гранаты, теперь были частью интерьера — изломанными куклами в дорогих костюмах . — Я пойду, — прохрипел Рихтер, не оборачиваясь. Его голос, искаженный мембраной, звучал как скрежет металла о бетон . — Кухня. Служебные помещения. Там могли спрятаться крысы. Расмус, стоявший у перил с дымящимся автоматом, лишь коротко кивнул . Его белая маска, теперь густо забрызганная чужой кровью, казалась ликом древнего божества войны . Он перекинул автомат за спину и, не глядя больше на Рихтера, направился к неприметной двери под лестницей, ведущей в подвал . Кухня Рихтер толкнул ногой распашную дверь кухни. Она ударилась о стену и качнулась обратно. Внутри царил хаос, но иного рода: перевернутые кастрюли, рассыпанная мука, лужи соусов на кафельном полу. Воздух здесь был густым, пахнущим специями и страхом. Он шел медленно, его тяжелые армейские ботинки хрустели по рассыпанному стеклу и керамике . — Выходи, — произнес он в пустоту. Голос был ровным, лишенным угрозы, просто констатирующим факт. — Я слышу, как ты дышишь. Тишина. Только гудение огромного промышленного холодильника. Рихтер подошел к разделочному столу из нержавеющей стали. На нем лежал забытый поварской нож — огромный, острый. Рихтер провел по нему пальцем в перчатке, смахнув мучную пыль. Шорох. Слева. Из кладовой для сухих продуктов. Рихтер развернулся всем корпусом, вскидывая «Корд» . — Не надо! Не стреляйте! — взвизгнул женский голос. Из кладовой, спотыкаясь, вывалилась девушка. Официантка. Короткая юбка, передник, размазанная тушь. Она упала на колени, закрывая голову руками. — Я просто работала! Я ничего не знаю! Я просто разносила напитки! Рихтер смотрел на нее сверху вниз через мутные стекла триплексов . В его голове щелкал невидимый калькулятор. Свидетель. Она видела их. Видела маски. Слышала голоса. — Ты знала, что здесь происходит? — спросил он. — Нет! Клянусь! — она рыдала, трясясь всем телом. — Просто вечеринка! Богатые люди! Чаевые! — Ты видела клетки, когда спускалась за вином? — перебил он. Вопрос прозвучал как выстрел. Девушка замерла. Всхлип застрял у нее в горле. Ее глаза забегали. — Я… я видела… но я думала… это для зоопарка… или… — Ты слышала их? — Рихтер сделал шаг вперед. — Слышала, как они скулят? — Мне нужна эта работа! — вдруг закричала она, вскинув голову. В ее глазах мелькнула истерика. — У меня кредиты! Мне плевать на собак! Это просто животные! Рихтер замер. — Просто животные, — повторил он медленно, пробуя слова на вкус. Он вспомнил своего кота. Вспомнил пустую миску. Вспомнил мышку на пружинке . Он опустил «Корд». Девушка выдохнула, в ее глазах появилась надежда. — Уходи, — сказал Рихтер. — Через черный ход. Беги и не оглядывайся. Она вскочила, бормоча благодарности, и рванулась к задней двери. Она уже взялась за ручку, когда Рихтер снова поднял оружие. Он не любил лжецов. И он ненавидел тех, кто оправдывал жестокость деньгами. Она сделала свой выбор, когда решила, что «просто животные» не стоят ее внимания, но стоят ее зарплаты. Одиночный выстрел из «Корда» с глушителем прозвучал как плевок . Девушка дернулась, словно споткнулась, и рухнула лицом вперед на дверь. На белом переднике начало расплываться красное пятно. Рихтер постоял секунду, глядя на тело. — Я тоже просто работаю, — сказал он тихо. И вышел. Подвал Расмус спускался в ад. С каждой ступенькой запах становился невыносимее. Это был запах концентрированного страдания. Внизу, в тусклом свете дежурных ламп, ряды клеток казались бесконечными тюремными блоками . Здесь не было музыки. Только шорохи, тяжелое дыхание и тихий, жалобный скулеж. Расмус остановился в центре прохода. Он убрал автомат за спину. Здесь оружие было не нужно. Здесь нужны были руки. Он подошел к первой клетке. В ней сидел крупный доберман. Его бок был исполосован свежими шрамами, одно ухо отрезано. Пес не зарычал. Он поднял голову и посмотрел на человека в белой маске взглядом, полным такой беспросветной тоски, что у любого другого дрогнуло бы сердце. У Расмуса сердца не было. Был механизм из стали и льда . Но этот механизм работал на одной-единственной программе: защита невинных . — Тише, брат, — прошептал Расмус. Его голос, обычно лишенный интонаций, сейчас звучал мягко, почти нежно . — Все кончилось. Он сбил замок ударом приклада. Открыл дверцу. Доберман не шелохнулся. Расмус снял перчатку. Его голая ладонь, бледная и тонкая, коснулась морды пса. — Ты свободен. Понимаешь? Свободен. Пес лизнул его руку. Шершавый язык прошелся по коже. Расмус переходил от клетки к клетке. Кролики, кошки, щенки . Он ломал замки, вырывал решетки. Он не торопился, хотя знал, что время работает против них. Каждое движение было ритуалом. В дальнем углу он нашел что-то, что заставило его застыть. Клетка была маленькой, тесной. В ней лежал котенок. Совсем крошечный. Он не двигался. Расмус открыл клетку, достал тельце. Оно было еще теплым, но жизнь уже ушла. Шея была свернута. Кто-то развлекался здесь совсем недавно. Перед вечеринкой. Для разогрева. Расмус бережно положил котенка на какой-то чистый мешок. Он медленно выпрямился. Его кулаки сжались так, что кожа перчаток заскрипела. Синие глаза в прорезях маски потемнели, став почти черными . — Я найду каждого, — прошептал он в пустоту подвала. — Каждого, кто был в этом доме. И вы будете завидовать этому котенку. Двор, 23:38 Свет фар разрезал темноту двора. К воротам особняка, сметая остатки кованой ограды, влетел черный, тонированный грузовик-фургон, за ним — два джипа сопровождения. Машины резко затормозили, подняв фонтаны гравия. Из джипов высыпали люди. Не уличная шпана, а профессионалы. В тактической одежде, с оружием наизготовку. Они мгновенно взяли периметр под контроль. Из передней двери грузовика вышел Япис . Он выглядел как призрак рок-звезды, восставший из могилы: длинные спутанные волосы, поношенное пальто, бинты, скрывающие половину лица . Но его единственный видимый глаз горел яростным, живым огнем. Рихтер вышел на крыльцо особняка. Он стоял, опираясь на колонну, «Корд» висел на ремне. Противогаз он так и не снял. Япис подошел к крыльцу, хрустя ботинками по гильзам и осколкам. Он оглядел фасад дома — выбитые окна, следы копоти, труп охранника с размозженной головой у входа . — Ну вы и мясники, — сказал Япис. В его голосе не было осуждения, скорее — мрачное восхищение, смешанное с усталостью . — Я думал, вы по-тихому зайдете. — По-тихому не получилось, — отозвался Рихтер. Механический голос из-под маски звучал глухо. — Они знали, что делают. Они наслаждались этим. Япис кивнул. Он посмотрел на труп у ног. — Живодеры? — Хуже. Потребители, — ответил Рихтер. — Где твои люди? — Готовы, — Япис махнул рукой. — Клетки внизу? — Расмус там. В этот момент из бокового входа, ведущего в подвал, начали появляться фигуры бойцов Яписа. Они несли клетки. Осторожно, почти бережно. Грубые мужики с автоматами за спинами тащили кроликов и кошек, стараясь не трясти их. Следом вышел Расмус. Он нес на руках добермана. Пес был слишком слаб, чтобы идти сам. Белая рубашка Расмуса была пропитана кровью — и чужой, и собачьей. Он подошел к Япису. — Забирай, — сказал он. Япис посмотрел на собаку, потом на белую маску Расмуса. — Я знаю тебя, — сказал Япис тихо. — Слышал. Ты тот псих с интернета . Санитар. — Я тот, кто убирает мусор, — поправил Расмус. — Позаботься о них. Или я приду за тобой. Япис криво усмехнулся под бинтами. — Не угрожай мне, парень. Мы на одной стороне. В этом вопросе — точно. Он жестом подозвал одного из своих людей. Тот принял добермана. — Грузимся! Живо! — скомандовал Япис. — Копы будут здесь через десять минут. Весь район наверняка уже оборвал телефоны из-за ваших гранат. Бойцы заработали быстрее. Фургоны заполнялись клетками. Рихтер спустился с крыльца. — Мы уходим, — сказал он Япису. — Нас здесь не было. — Само собой, — Япис достал пачку сигарет, закурил. Огонек осветил его волосы. — Спасибо за наводку, Рихтер. Onion Kartel… вы, конечно, те еще ублюдки, но сегодня вы сделали доброе дело. Грязное, кровавое, но доброе. — Мы сделали то, что должны были, — Рихтер поправил ремень автомата. Он посмотрел на Расмуса. Тот стоял неподвижно, провожая взглядом каждую клетку, исчезающую в чреве грузовика. — Расмус, уходим. Расмус медленно повернул голову. — Я запомнил лица, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Тех, кто был на фото в кабинете. Инвесторы. Партнеры. Я найду их. — Потом, — Рихтер схватил его за плечо. Жестко. — Сейчас мы исчезнем. Они двинулись к пролому в заборе, через который пришли. Две темные фигуры — одна в противогазе, другая в белой маске — растворялись в ночи, оставляя за спиной горящий особняк и рев моторов грузовиков спасения. — Знаешь, — сказал Рихтер, когда они отошли на безопасное расстояние и звуки сирен стали слышны отчетливее. — Тот жирный… Он долго орал? Расмус посмотрел на свои руки в белых перчатках, покрытых бурыми пятнами. — Недостаточно, — ответил он. — Всегда недостаточно. Они свернули в темный переулок, исчезая в лабиринте города, который они только что сделали чуть чище, утопив его в крови. 2112, 4 августа, 00:21 Убежище Рихтера встретило их гудением трансформатора и запахом оружейного масла, который теперь казался слаще альпийского воздуха . Железная дверь лязгнула, закрываясь на все засовы, отсекая внешний мир, где уже выли сирены и метались лучи полицейских прожекторов. Рихтер сдернул противогаз. Его лицо было мокрым от пота, волосы слиплись. Он швырнул маску на верстак, и звук удара резины о дерево прозвучал как выстрел в тишине бункера. Расмус, напротив, снимал свою амуницию с пугающей, ритуальной медлительностью. Он аккуратно положил окровавленную белую маску рядом с противогазом Рихтера. Контраст был чудовищным: черная резина с треснувшим стеклом и белая ткань, пропитанная бурыми пятнами, которые уже начали подсыхать . Рихтер подошел к раковине в углу, выкрутил кран. Ржавая вода хлынула с шипением. Он подставил голову под струю, смывая с себя копоть, пыль и невидимый налет смерти. — Ты понимаешь, что мы натворили? — глухо спросил он из-под струи воды. — Это не просто зачистка, Расмус. Это объявление войны. Не бандитам. Системе. Расмус сидел на единственном стуле, разглядывая свои руки. Он снял перчатки. На бледной коже остались красные следы от долгого сжатия оружия. — Мы не объявляли войну, — его голос был тихим, спокойным, словно он обсуждал прочитанную книгу . — Мы просто провели дезинфекцию. Когда ты травишь тараканов на кухне, ты не объявляешь им войну. Ты просто убираешь грязь. Рихтер выпрямился, вытирая лицо грязным полотенцем. Он подошел к столу, где лежала папка, вырванная из ящика жирного ублюдка — документы проекта «FatMan» . — Тараканы не вызывают спецназ и не имеют счетов в офшорах, — Рихтер закурил, дым едко защекотал ноздри. — Глянь сюда. Он раскрыл папку. Бумага была плотной, дорогой, с водяными знаками. На первом листе — фото. Не животных. Людей. Подростков. Истощенных, с пустыми глазами, подключенных к каким-то аппаратам. Расмус встал и подошел. Его синие глаза скользнули по фото. Ни один мускул на его лице не дрогнул, но воздух вокруг него словно стал холоднее на пару градусов . — Что это? — спросил он. — Это то, на что шли деньги с продажи тех щенков и котят, — Рихтер ткнул пальцем в колонку цифр. — Животные были прикрытием. И расходным материалом для тестов. Они тестировали «Гипертанил»? Нет… что-то хуже. «Сыворотка страха». Выжимка из надпочечников в момент агонии. Сначала на собаках. Потом… — Рихтер перевернул страницу, — …на беспризорниках с нижних уровней Автостроя. Расмус медленно взял фотографию в руки. Его пальцы сжались так, что бумага побелела. — Они мучили детей? — вопрос прозвучал не как вопрос, а как приговор вселенной. — Они делали из них овощей, выкачивая химию страха для новых наркотиков элиты, — Рихтер сплюнул на пол. — Жирный был лишь поставщиком «сырья». Заказчики выше. Гораздо выше. — Имена, — потребовал Расмус. — Мне нужны имена. Рихтер сел за компьютер, старенький, собранный из запчастей, но мощный. Пальцы забегали по клавиатуре, взламывая базы данных, сопоставляя имена из документов с открытыми реестрами и слитыми базами Даркнета . — Смотри, — Рихтер развернул монитор. — Схема сложная. Подставные фирмы, благотворительные фонды. Но след денег всегда пахнет дерьмом. На экране высветились три профиля. — Доктор Арнест Вульф, — прочитал Рихтер. — Главврач частной клиники «Эгида» в центре Ютауна. Специализация — нейрохирургия. Именно он подписывал акты о «смерти от естественных причин» для этих детей. И он же курировал лабораторию. Расмус кивнул, его глаза сузились. — Врач, нарушивший клятву. Гниль в белом халате. Дальше. — Сенатор Гросс, — Рихтер усмехнулся, но улыбка вышла кривой. — Член совета по безопасности Юпитера. Тот самый, что топит за «чистые улицы». Он — главный инвестор. Его подписи на переводах средств. Он платил за оборудование для пыток. — Политик, — прошипел Расмус. — Голова гидры. И третий? — А вот это интересно, — Рихтер нахмурился. — Мадам Вернон. Владелица сети элитных бутиков и… приютов для животных «Доброе Сердце». Она поставляла Жирному «бракованный» товар. Тех животных, которых не забрали богачи. Она знала, куда они идут. И получала откат. Расмус отошел от стола. Он подошел к стене, где висели инструменты. Взял в руки тяжелый разводной ключ, взвесил его на ладони. — Врач. Политик. Благотворительница, — перечислил он. — Святая троица выродков. Мы навестим их всех, Рихтер? — Навестим, — Рихтер затушил сигарету о верстак. — Но не сразу. Сейчас на ушах весь город. Нам нужно залечь на дно. И понять, почему нас до сих пор не взяли штурмом.