Глава 15. Путь некроманта

Взрослая женщина внутри Лайлы решила намекнуть своему мужчине, как быть поласковее. Пользуясь случаем, она обнимала его и пыталась поцеловать. Посреди обучения - это не тот случай, которым стоило пользоваться. Это больше было похоже на риск разозлить наставника и получить наказание. Например, месяц заполнять камни душ. "Что ты от меня хочешь?" - спросил Эспен игриво, уворачиваясь от попытки поцелуя. Он развернулся и поцеловал её сам. "Может, позволишь мне уделить тебе внимание?" - шепнула Лайла. Предложение типа "не уделишь ли ты мне немного своего внимания или времени" звучало бы неадекватно. Потому что Эспен и так проводил с ней много времени, как наставник. Девушка думала, он ей доверится и будет просто лежать. Но этот мужчина расслаблялся иначе. Её ноги были связаны и висели, но так, что вес был на кровати, а не на верёвках. Руки тоже были связаны и соединялись с ногами, образуя треугольник. Так она лежала поперёк кровати, ближе к краю, не зная, как на это реагировать. То ли это было стрёмно, то ли смешно. Он начал гладить её от бедра, ведя выше, по талии, по рёбрам, щекотно по плечу. И Лайла почти забыла, в каком находилась положении. Он обхватил её ноги, и она почувствовала, как он входил. Она ещё не совсем намокла, но так было даже лучше: она ощущала его плотнее. Он будто нащупывал, куда заходил и зашёл глубже. Мышцы влагалища приятно сжались, девушка откинула голову и прикрыла глаза. Он начал медленно, чтобы она всё успевала прочувствовать. Нельзя было сказать, что ей не понравилось. Но казалась она себе со стороны каким-то связанным животным. Ведь он мог делать с ней, что угодно. Он заигрывающе провёл пальцами по внутренней стороне бедра, наклонился к ней, припал к её шее и стал играючи её "обгладывать". То же самое он делал с пухлой грудью, которой было менее приятно, но не больно. "Я сейчас", - сказал мужчина, улыбаясь. Лайла приподняла голову, чтобы разглядеть, что он там делал. Эспен быстро вернулся и завязал ей глаза. "Нет! Нет, нет, нет, нет... Нет", - повторяла она, не повышая голос. Но в таком положении ему было очень просто завязать ей глаза. Он прижал её голову повязкой к кровати и завязал на затылке. "Тебе понравится". Под повязкой глаза у девушки были круглыми. Кажется "что угодно" началось. Мужчина сделал маленький поверхностный надрез в области шеи и зализывал его. Судя по всему, он не хотел, чтобы, увидев нож, она начала паниковать. Это было не больно, но противно. Так, хорошо, она могла просто лежать и доставлять ему такое удовольствие. Но ей это не доставляло удовольствия. Когда он отник от неё, она почувствовала уже более болезненные порезы в области, где начиналась голень, ближе к лодыжкам. Кровь каплями растягивалась по её ногам. "Ты совсем что ли?!" - начала она шёпотом. "Расслабься. Ты очень красиво смотришься", - ответил приятный голос. "Эспен! Ты чего?!" - продолжила она вполголоса. Он обхватил ладонями её ляжки и снова начал входить, но уже легче. Лайле было не понятно, как реагировать. Она не могла расслабиться. Последовали резкий толчок бёдрами и её вскрик от неожиданности. Затем ещё один. И ещё. Движения ускорялись. Они были резкими и сильными. Девушка испытывала необычные ощущения при соприкосновении. Всё же они были больше приятными, чем неприятными. Это продолжалось недолго. Её раны были исцелены. Но психологические впечатления воздействию не поддавались. Как бы кто этого не хотел. Он проводил её до дома. Они распрощались не так тепло, как обычно. Не съест же он её, в конце концов? Это успокаивало. Но ощущать себя продажной женщиной не хотелось. Ведь все эти неприятные ощущения и чувства оставались, они никуда не уходили. Всё это, конечно, было экстремально! Ну, и хватит с неё одного раза! Теперь пусть сам старается. Будет ли дальше только хуже? И стоит ли этого не допускать? Или лучше уж допустить это "хуже", чтобы обрубить близкие отношения с наставником с чистой совестью? Утром Лайла никуда не торопилась. Она пошла в храм не тайно, а договариваться о том, чтобы учиться исцелению и помогать лечить раненых в параллельно идущей гражданской войне с периодическими обострениями. На вопрос, где она приобрела начальные навыки, отвечала, что тренировалась на раненых животных. Видеть раненых людей было печальнее. Не всех удавалось спасти. Вот, был живой человек и, вот, уже нет. Но это не отбивало охоту у Лайлы помогать раненым. Она старалась лучше. Она злилась. Ощущение безвыходности её не устраивало. Иногда она сразу видела, что кто-то не выкарабкается. Зато теперь можно было не врать родителям. Эспен? Конечно, Эспен видел, чем она занималась. Видимо, его это устраивало, потому что он долго не давал о себе знать. Несколько месяцев. Часто Лайлу начинало тошнить от храма. И она делала перерывы. В один из таких перерывов она сидела на стене, краем глаза смотря на море. Мужчина в длинном тёплом плаще приблизился. Но девушка его не заметила. "Что ты чувствуешь? Сидя здесь, на стене", - спросил знакомый голос. Она очень скучала по нему. Но не могла по-другому. "Я устала, Эспен". "Так действует любая война. Опустошает. Не оставляет ничего, как голодное животное". Он смотрел на неё и с сочувствием, и виновато. А она - на него с ожиданием. "Хочешь ко мне в гости?.. Ко мне, а не в катакомбы". Его голос звучал тепло. "Пойдём", - отозвалась Лайла без эмоций. Эспен жил относительно далеко от её дома. И всё же, как она бы сказала, скорее скромно. В принципе, а что ему было нужно? У него тоже был двухэтажный небольшой дом. Немного шкафов, немного одежды, была даже пара богатых костюмов. Интересно, как он в них смотрелся? Кушал он не много. Алкоголь употреблял ещё меньше. Лайла думала, что забудет неприятности. Но, странно, они были самыми яркими воспоминаниями, будто хорошего было мало. Возможно, его действительно было мало. "Поужинаешь со мной?" - спросил мужчина с некоторым вдохновением. "Эспен", - только ответила девушка и обняла некроманта. Ей было тепло, ей хотелось кого-то обнимать... И она поняла, что ей хотелось обнимать... кого-то другого. И от этого ещё сильнее хотелось плакать так, что она уже не могла сдерживаться. Как и раньше, она плакала в плечо наставника. И Аркей появился в её голове тут как тут. "У тебя происходят перемены в жизни? Хм... Ты меняешься", - можно было бы Его озвучить, но Он был безмолвен. И прекрасен. Давно она Его не видела. Но Его появление не успокаивало, а будто заставляло проплакаться. Эспен и Лайла прогулялись по городу и поужинали у него. "Останешься со мной?" - спросил он неожиданно. "Да, останусь", - от этого будто становилось легче, девушка улыбнулась. Спать с ним было тепло и приятно. Его касаться, ощущать его запах. Понравился бы ей запах кого-либо другого? Она не знала. *** Утром Эспен сказал ей: "Когда человек умирает, на этом заканчивается твой путь целителя. Но именно с этого начинается твой путь некроманта. Ночью мы должны будем сходить на кладбище. Там много свежих могил, - его улыбка была снова странной, и Лайла уже не относилась к этому с симпатией. - Это будет тяжело. Ты должна быть отдохнувшей". "Хорошо. Скажу в храме, что завтра не приду". "Не только завтра. Это надолго. Можешь сказать, что больше не придёшь вообще". Это вызывало смешанные чувства. С одной стороны, вроде как, моральный долг. С другой стороны, ей уже скоро там надоест. Она это чувствовала. Эспен говорил так твёрдо, будто она обязана была так сказать. Или он её так хорошо знал? *** Начало гражданской войны. Империя и Альдмерский Доминион подписывают Конкордат Белого Золота и запрещают поклонение Талосу. Открытой гражданской войны в Скайриме ещё нет, но она уже назревает. Лагеря Имперского легиона распространяются по Скайриму, вызывая на себя негативную реакцию со стороны Братьев Бури. В один из таких лагерей был направлен молодой и талантливый целитель. В основном там было спокойно. Но были и налёты. Из оружия у целителя был кинжал. Из-под капюшона торчала чёрная чёлка, за пояс была спрятана флейта. "А что если какая-нибудь зараза или яд уже попали в рану, и исцелить не получится?!" - говорил солдат после очередного налёта. Он был ранен в ногу и лежал. Целитель склонился над ним. "Если это так, то я тебе её отрублю", - ответил целитель с широкой улыбкой, чем не на шутку напугал солдата. Он шутил. И шутил часто. От лагеря к лагерю. Он видел много разных ранений: от обычного оружия, зачарованного, от магии, от животных и т. д. Затем Зал мёртвых, горы трупов, запрещённая литература, возвращение в Солитьюд. И никаких привязанностей, потому что кто угодно может умереть в любой момент. *** Лайла редко задумывалась над тем, сколько было лет Эспену. Когда она росла, он уже"этим всем" занимался. Естественно, она не стала говорить так, как он ей сказал. В храме она сказала, что физически и морально вымоталась и, поэтому не знала, когда придёт; что мертвецы и кровь ей якобы уже снились в кошмарах. И её отпустили. "Может, лучше начинать с животных?" - спросила Лайла. "Животные - это фигня. Ты можешь лучше", - ответил наставник. Ученице было приятно это слышать. Тихая холодная ночь наводила жути. Хищные птицы вышли на охоту, возвещая об этом криком. А вид некроманта пробирал до дрожи и заражал чем-то необъяснимым. Эспен прикоснулся к могильной насыпи. Он подозвал Лайлу. "Прикоснись к ним. Почувствуй их. Услышь их предсмертные крики. Увидь их последние моменты. Они сами взывают к тебе. Они тянутся к тебе", - наставник явно кайфовал от происходящего. Этому невозможно было противиться. Его страсть заражала. Казалось, что он - не человек, а некая сущность, которая жила в стихии смерти. Раз прикоснувшись к земле, некромантка ощутила то, о чём говорил Эспен, и отпрянула. "Мне же придётся переживать это всё!" - сказала она со страхом. "Придётся. Но потом тебе станет безразлично. Попробуй ещё раз". Девушка медленно подошла к кургану и коснулась его земли. Печаль стала поражать её сердце. "Мы должны их упокоить", - сказала она. "Лайла, их здесь нет. Дело не в этом... Их тела источают страдания, воспоминания. Ту энергию, которую мы можем использовать... Я покажу". Эспен подошёл к другой могиле и изучил её. "Эту женщину убил её собственный муж. Когда я её подниму, она будет на меня нападать", - сказал он спокойно. Заклинанием некромант заставил полуразложившееся тело встать из земли. Увидя его, зомби напал, но не успел добежать, потому что заклинание сняли. Но наложили ещё раз и заставили мертвеца вернуться в могилу. "Почему она так легко оттуда встала?" - спросила Лайла под впечатлением, стоя рядом с наставником. "Потому что крышка гроба давно проломилась под тяжестью земли". "А почему её муж убил её?" "Она поддерживала Империю и мирный договор. Она хотела похоронить домашний алтарь Талоса вместе с предками, чтобы никто из её близких не пострадал. Но он отнёсся к этому резко". Девушка прижала пальцы к губам и задышала чаще. "А кого поддерживаешь ты?" - вдруг спросила она. "Что ж, я хотел бы сказать, никого. Но с Империей и эльфами мне, как некроманту, спокойнее. В основном норды негативно отзываются о любой магии, кроме школы Восстановления". Немного погодя, ученица спросила почти с возмущением: "Откуда ты знаешь? Норды то, норды это. Сколько я тебя знаю, ты редко куда выбираешься. Был жрецом Аркея, который тоже никуда не выходит из Зала мёртвых", - она догадывалась, что дело в его прошлом, но всё ещё ничего о нём не знала. "О! Моя девочка, я вообще-то служил в Легионе". "Ты? В Легионе?" "Да, в качестве целителя". "Понятно", - медленно прошептала Лайла. "Сейчас я бы не советовал туда идти: гражданская война в самом разгаре. Выжить там почти невозможно... Но для некромантии сейчас самое время. Война даёт нам массу возможностей: и для экспериментов, и для того, чтобы стать сильнее". Мысль закралась в голову некромантки, что сравнения в словах Эспена должны были к чему-то вести: "Какова конечная цель некромантии?" - спросила она неожиданно. "Для кого-то - это лич или иная форма бессмертия. Для кого-то - армия нежити. Для меня нет конечной цели. Изучение - это мой образ жизни". Девушка успокоилась и стала смотреть на могилы. "Ты знаешь заклинания. Примени их", - сказал наставник. Лайла выбирала между шёпотом разных могил. Вот, он, лесной эльф, погибший от нападения животного. У неё получилось сделать так, чтобы тело поднялось наполовину. То есть оно сидело и не хотело вставать, а затем быстро легло обратно. Это зрелище вызвало лёгкий смех у Эспена. На это "представление" ушло много времени. И за это время Лайлу посетил вопрос: "А почему не было скверного запаха от восставших мертвецов?.." - она было хотела продолжить свои объяснения, но наставник знал ответ слишком давно. "Жрецы Аркея не так глупы, как ты могла подумать. Запах разложения привлечёт диких животных. Это наши предки заметили уже очень давно. Поэтому тела обрабатывают бальзамирующим травяным раствором, который замедляет процессы, но не мешает им". Девушка ощутила стыд почти до покраснения. Это ведь было так легко узнать, если бы Стирр принял её в Зал мёртвых. Но увы, она была лишена этого, хоть и не по своей вине. Но внутренней неловкости это не убавляло. "Теперь меня посвятят в некроманты?" - спросила ученица на обратном пути. "Нет, пока. Пока ты не станешь одной из сильнейших". "Как ты?" "Примерно, как я. Когда я буду тебе не нужен". Вдвойне грустно это прозвучало для девушки. Как будто он знал, что уже не так сильно был ей нужен.