Глава 19. Позитивный аспект извержения Красной горы для Брелины Марион

Одни эмоции. Не было слов даже в мыслях. Брелина Марион не помнила, когда в последний раз была в таком состоянии. Её сердце билось учащённо. От неловкости спасало только мастерство, накопленный опыт. Зрачки были расширены, отчего большие глаза глубокого алого цвета казались привлекательнее. Зачем именно вернулся профессор Салмаций, она не знала. Возможно, соскучился по Коллегии. А кто же тогда охраняет древний артефакт? Наверняка он оставил кого-то заместо себя, иначе не был бы таким спокойным. Брелина старалась чаще видеть профессора. Она чувствовала, что это ненадолго. В местной библиотеке, в Арканеуме она пролистывала книги на предмет нужной ей информации и поглядывала на Салмация, который осматривал сейчас книжные шкафы. Он не замечал её взглядов. Прохаживался по окружности помещения своей осторожной мягкой походкой. Он носил форму учёного магических искусств: чёрное одеяние с бледно-красным рисунком, воротничком и поясом, наподобие рубахи. А продолжали форму неширокие штаны и сапоги. Его стройная невысокая фигура напоминала Марион эльфийское телосложение. Спустя несколько лет, она вновь заметила, что у этого мужчины была талия. Не ярко выраженная и совсем не увеличенные бёдра, но талия. И вновь приятно удивилась. Так заниматься было невозможно. "Профессор, а Вы чем занимаетесь?" Салмацию не приходило в голову, что можно ответить. А приходило только то, что рассказывать нельзя. И он смущённо замялся. "У Вас наверное есть какие-то интересные дела в Коллегии?" - но это уточнение делу не помогло, и данмерка уже не знала, что и думать. Либо он что-то скрывал, либо смущался. "Пойдёмте на воздух. Где Вы остановились?" "Как обычно, в Зале Поддержки, - мужчине стало немного легче от того, что сменилась тема разговора. - Моя комната ничуть не изменилась. Ну, раньше в ней было больше вещей". "Покажете?" - предложила девушка. Больше не нашлась, что сказать, а этой теме удалось разговорить профессора. Салмаций согласился с радостью, что можно было отвлечь Брелину от его текущей деятельности. Ей же, в свою очередь, показалось, что всё просто шло, как до́лжно. Бретонец не успел придумать, о чём будет рассказывать студентам, и не думал, что им будет до него дело. "Ну, хотя бы завала нет, - подумала Марион. - А то, бывало, тронешь что-нибудь, чтобы не валялось, где попало, и нарушишь творческий хаос. И Салмаций уже не найдёт эту вещь даже на видном месте". Не много времени понадобилось данмерке, чтобы понять, что у профессора не было особых дел в Академии. "Профессор, а что Вы делаете этим вечером?" "Я... Буду пить вино и скучать. Или почитаю что-нибудь", - ответил мужчина. Он сидел в кресле возле столика с бутылкой вина. Эльфийка неожиданно развернулась к нему: "Могу составить Вам компанию. Я планировала делать то же самое". "Ну,.. если... у тебя такие же планы,.. и я тебе не помешаю", - для Салмация ситуация была новой, и он не знал, как себя вести и, что говорить. "Ну, что Вы. Могу я присесть?" "Да! Конечно... Раз уж мы пьём вместе, то было бы логичнее теперь обращаться друг к другу на "ты"", - сказал мужчина спокойно с улыбкой. "Если подумать, то я уже второй раз за недавнее время пью вино с девушкой, - думал маг, улыбаясь. - Какой-то интересный период начался". Брелина держала в руках кубок с вином; она смотрела на улыбку профессора в неярком свете: "Что же заставило его улыбнуться?" "Как твой проект, Брелина?" "О, в процессе". "И что же ты делаешь?" "Это секрет", - ответила данмерка, специально накаляя интригу. "Вот так вот просто, секрет и всё", - подумал Салмаций. Неожиданно. "Я расскажу, если ты мне расскажешь, что заставило тебя сюда приехать", - Марион играла в игру. Ужас, как неожиданно. "Я не смог защитить артефакт от кражи, и отправился в Рифтен искать вора или информацию. Я попал в гильдию воров, но так ничего и не нашёл. Савос Арен решил поймать вора, используя один из артефактов. Но мы благополучно его упустили. Но так как артефакт был разобран, мы ожидаем, что вор вернётся", - рассказывал профессор. Брелина испугалась, когда услышала, что Салмаций попал в гильдию воров и вообще искал вора. Его могли убить. Как он вообще попал в гильдию воров?! Допустим, что это только, благодаря магии Иллюзии. Но драться он не сможет и не сможет никого схватить. До артефакта Марион не было никакого дела. "Так ты решил, что искать вора самому, это хорошая идея? Лучше кого-нибудь нанять", - сказала данмерка с беспокойством. "Брелина, неужели ты так не веришь в меня?" - мужчина поник. "Не надо недооценивать таких людей, как преступники. Будет очень плохо, если с артефактами мы потеряем ещё и тебя", - эльфийка была серьёзна. Лестно было Салмацию слышать заботу в голосе девушки; лестно было и то, что она ставила его жизнь выше ценности артефактов и его работы. Лестно и тепло внутри, как от вина. Тем не менее, бросать эти занятия и цели он не собирался. Это было приключением, которое дало ему многое. Иначе и здесь его бы не было. Что ещё смогло бы вытащить его из дома? Наверное только уничтожение этого дома. И слов заботы он бы не услышал. Кстати... Почему Брелина общалась сейчас с ним, а не с преподавателями и не с другими студентами? Почему она так часто рядом? Она и раньше проводила много времени с ним. Казалось бы, бесполезным образом. "А, Брелина, ты беспокоишься за меня?" - спросил он робко. "Конечно, я беспокоюсь! Почти любое твоё занятие, кроме магии Иллюзии, могло оторвать тебе голову! - начала Марион, но приостановилась и продолжила. - И это не потому, что я в тебя не верю. Просто ты бываешь слишком... легкомысленным, как будто живёшь в сказке, как будто здесь нельзя умереть или остаться калекой..." Салмаций замер, внимательно слушая. "Я... Не знаю, в курсе ты или нет, но мне лет сильно больше, чем тебе. Я - эльф, это очевидно. Я многое пережила. Я пережила бегство из Морровинда из-за извержения Красной горы. Многие тогда погибли. Я пережила Великий Обвал, здесь, в Винтерхолде. Я видела, что такое катастрофа, и уже успела от этого отойти". Профессор совсем забыл, что данмерка могла быть старше него, что у неё мог быть различный жизненный опыт; что разница в возрасте между ней и архимагом могла быть меньше, чем между ней и им. В чём-то она представляла из себя живую историю, наподобие какого-нибудь не совсем древнего артефакта. И она выжила. Она пережила две крупнейшие катастрофы, где погибли многие, и выжила. Она - как таракан, будет выживать и жить. Что такое человек для эльфов? Домашняя зверушка, которую точно переживёшь и не в единственном экземпляре. Поэтому Салмаций никогда не искал симпатии у эльфов, чаще всего её априори не может быть, потому что не может быть. Но Брелина явно переживала. "Почему... ты за меня беспокоишься?" - протянул маг почти шёпотом. "Почему?.. Как почему?.. В людях от рождения и часто до самой смерти присутствует искра. Вы проявляете эмоции, веря, что способны друг друга понять; веря, что вам действительно есть и должно быть дело друг до друга. Иначе вы не люди. Это похоже на то, как люди идут сквозь снежную бурю, хотя им очень холодно, но они верят, что куда-нибудь дойдут. Эльфы не верят. Мы очень много знаем и опираемся на свои знания, а не на веру. Человек - не животное, нет. Человек - это цветок, который живёт одно лето и погибает, и возрождается. И как живёт! Снова и снова! Мне нравится находиться в цветущем саду. Я не могу позволить себе так жить. И если я могу продлить жизнь своего любимого цветка, то я постараюсь сделать для этого то, что в моих силах", - кажется, Брелина заговорилась. Салмаций не был уверен в том, что правильно её понял: "Так ты, стало быть, любишь человека?" "Пришло время сказать", - пронеслось в голове Марион. Было так волнительно и страшно, как в любую из катастроф. Что-то сейчас рухнет, открыв новую жизнь. Далеко не факт, что такую, какую хотелось бы. Но это уже неизбежно. "Люблю. Да. Давно, - ответила данмерка спокойно, глядя в глаза мужчины. - За то, что он напоминает мне эльфа. За то, что он необычный. И возможно, за его одиночество. Не каждый станет с ним общаться, и он выберет далеко не каждого". Маг не был уверен в своей интерпретации происходящего: он не мог посмотреть на себя глазами этой девушки перед ним и не мог посмотреть на себя со стороны. Поэтому не допускал стопроцентной вероятности, что речь шла о нём. Но чтобы точно удостовериться, он спросил с детской улыбкой: "И кто же это?" Странно, что он до сих пор не догадался. Эльфийка взяла его за руку, посмотрела на него: "У тебя тёплые руки", - она улыбалась. Наклонилась к столику, протягивая руку к его лицу; произнесла, дотрагиваясь до его грубоватой щеки: "Я тебя́ люблю... Салмаций, это ты". Как тепло стало мужчине! Как от большого костра, который не обжигал. Небывалое для него чувство. Но он не мог сказать Брелине того же. Он ещё не знал таких же чувств к ней. Но и отказываться не собирался. Забота так забота. В заботе нет ничего сложного, и она не обязывает к чему-то большему. Он улыбнулся, закрыл глаза, взял её руку, взглянул в лицо: она была довольна, она молчала. "Брелина, я пока не могу брать на себя ответственность, чтобы говорить, будто я чувствую то же самое. Я не могу тебе врать". Его слова очаровали Марион. По её щекам пробежали мелкие мурашки. "Я понимаю". "Но я могу попытаться до этого дойти, развивать отношения". Новое облако мурашек ощутилось на щеках данмерки. Он проводил её до двери за руку. На прощание она обняла его, впервые в жизни. Спокойный ночной зимний воздух приятно дополнил букет ароматов этого необычного вечера для эльфийки. Её эмоции и мысли были уравновешены, потому что она устала после насыщенного дня: не было сил на новые всплески. "Кровь единорога", - твердила она себе в мыслях, идя в свою комнату по тёмному коридору Зала Достижений.