15 глава. Осколки

День у Лололошки выдался... Тяжёлым. И битва была самой простой его частью, хотя капитан уже тогда успел нехило стрессануть. Но потом стало только хуже. Он думал, что друзья накинутся с расспросами о маске. Но вместо этого Дилан схватил его за воротник и начал трясти с воплем: «Куда ты полез, идиотина?! Ты же мог погибнуть! Или даском стать!» Лололошка лишь пожал плечами и послушно выслушал его тираду. Следующей к нему подошла Райя: - Ты - Глассгарфец? Он кивнул, и на этом автоматонша резко от него отстала. Последним из автоматонов рядом оказался Саймон, крепко обнявший его и тихо обронивший: - Не делай так больше, пожалуйста. - Постараюсь... - Лололошка нервно сглотнул и взял себя в руки. Что-то он размяк, а ведь дело ещё не сделано. Голос его стал твёрже, - Нужно разобраться с последствиями боя. Райя, Саймон, осмотрите корабль на предмет поломок. Дилан, ты поможешь мне допросить багрянника. Так мы будем знать врага в лицо. И помните: мы выиграли битву, но не войну. Осторожность не повредит. - Не забывай про Невера. - тихо посоветовала Райя, - Он может быть полезен, приткни и его куда-нибудь. Он лишь кивнул. Сил думать нет. Может, на ходу разберётся... Но разобраться не получалось. У Лололошки раскалывалась голова, когда он слушал восторженные речи багрянника об «Отце». Серьёзно, Тадмавриэль, ты ничего лучше не придумал?!.. «Отец». Это звучало как насмешка над Первыми, в особенности над бедным Эграссой. И как бы Лололошка не умел держать себя в руках, в нём закипала ярость от этого прозвища. Дилан, которого он изначально позвал помочь в допросе, был вынужден сдерживать друга, чтобы тот голыми руками не раскрошил этому жуку голову. Но потраченные нервы того стоили: они узнали о Джоне. Багрянник называл его Лололошкой и, видимо, искренне недоумевал, почему он не подошёл для «очень странного ритуала, который нужен Отцу, а кто я такой, чтобы осуждать Его волю» и им «пришлось в срочном порядке искать другого Лололошку». Капитан лишь прикрыл лицо руками, услышав это. Ему было физически тяжело это слышать. Джон... Ещё и перед ним он виноват. Этот чёртов мир измывался над ним! «Как только ребята закончат диагностику «Мироходца», надо будет отправляться на помощь ему. - думал Лололошка, нервно сжимая губы в ниточку, - Мне придётся сразиться с Тадмавриэлем... Снова». От этой мысли к горлу прокатывала тошнота, а ноги подкашивались. Но ни Дилан, анализирующий речь, ни Невер, отстукивающий клювом в качестве выражения своего недовольства, ни багрянник, от которого все отвернулись и оставили в покое (насколько можно находиться в покое, будучи скованным по всем конечностям), не заметили его состояния. Он слишком хорошо умел держать на лице маску спокойствия и безразличия. Понимал ли сейчас хоть кто-то его? Вряд ли. Он и сам не понимал. Мог бы остановиться, задуматься, возможно, найти в своей душе ответы. Но проще было запретить себе думать. Всё прекратиться. Скоро они обязательно уйдут отсюда - все вместе, потому что он не позволит Архею погубить его семью во второй раз, - и всё снова будет хорошо. Разве что курс успокоительных пропить придётся. После допроса Лололошка вкратце изложил полученную информацию Райе и Саймону, заставил последнего успокоиться и не бежать на Тадмавриэля с арматурой наперевес и сел пить какао. Он заслужил. Просто хотелось отдохнуть. Двадцать минут блаженной тишины. Это всё, что успел получить Лололошка. Но это время было чертовски коротким. А затем Искра подвела его. Спину и грудь обожгло огнём, по телу прокатилась судорога. Кружка выпала из его рук. К нему подбежала Райя, вероятно, подумав на повторение панической атаки. Но это было другое. «Нет, нет, нет! Быть того не может!» Это был зов. Ошибиться Лололошка не мог: он много раз приходил на этот зов из самых разных уголков Вселенной. Раньше слышать его не было болезненно, потому что раньше Лололошка не отвергал своей сути Междумирца. Но мучительны были не физические ощущения, а страх и осознание. Только один человек... Только один эльф мог так звать своих названных братьев на помощь. И он... Был... Мёртв... Пожалуйста, пожалуйста, нет! Мир Лололошки рушился так же, как выроненная им кружка. Какао вытекало, пачкая пол и осколки. Капитану казалось, что его сердце и Искра тоже развалились на куски и теперь омываются кровью. Один раз он пережил такое. Ему потребовались сотни тысяч лет без времени, без температуры, без внешних раздражителей, чтобы собрать себя по кускам. Но что сломалось раз - уязвимо. И при повторном ударе ломается легче. Он не сразу осознал, что сидит на полу и осмотрит на осколки. Райя трясла его за плечо и что-то говорила. Лололошка посмотрел на неё, потом снова на останки кружки и снова на неё. - Какао... - растерянно пробормотал он. - Что? Лололошка, как ты себя чувствуешь? - Какао пролилось. С этими словами Лололошка встал и принялся убирать за собой. Райя хвостиком следовала за ним и молчала. Капитана это порядком раздражало, но прогонять её не стал. Волнуется же - может, так будет спокойнее. О зове он просто не думал. Не хотел думать. В комнату ярко-розовым ураганом ворвался Саймон: - Я засёк Вспышку Джона! Он прямо здесь! - Пойдём, - Лололошка степенно кивнул, - встретим его. «Он должен мне долгие, до-олгие объяснения, что за катавасию он устроил!» Путь до двери занял весьма короткое время: и дело, конечно, в Саймоне, который мчал на всех парах. Зато, когда Лололошка подошёл, дверь уже была распахнута. Мужчина вышел на трап и замер, не в силах пошевелится. Что?.. Как?.. Да какого Воланда тут происходит?! Он отправлял на разведку боем троих. А вернулось пятеро. Лучше всех выглядел Джон Дейви Харрис - он просто был уставшим и грязным. У Окетры что-то не так было с рукой ниже локтя. Девушка старалась держать её на весу. Джодах... О Время, Джодах! Его тело было пробито насквозь роскошным золотистым копьём. Знакомым: когда-то это копьё выковал Тадмавриэль - как выяснили Первые, чтобы силой добывать кровь Междумирки, - а позже оно стало подарком для Гуаха, с которым тот старательно учился обращаться. Немедленно нужно приготовить обеззараживающие средства, хирургическую нить и иглу. И ещё двое... Эльфийка (Лололошке даже не надо видеть её уши: он узнаёт по элегантным чертам лица и высокой подтянутой фигуре) в потрёпанной одежде и с явным страхом на лице. На второго эльфа Лололошке не хотелось даже смотреть. Слишком уж хорошо он знал эти черты. Капитан медленно, чеканящим шагом спустился к необыкновенной компании. Увидев его вблизи, Окетра потупила взгляд, Джодах виновато опустил перья на голове. Джону было не до него: Саймон никак не выпускал друга из объятий. Эльфийка смотрела на него со смесью недоверия и надежды - вероятно, потому что он был похож на Джона, - и удерживала в более-менее вертикальном положении свою ношу. Лололошка скривил губы, всё так же не задерживая взгляд на мёртвом почему-то живом эльфе. - Все на корабль, живо, - не просьба и даже не приказ. Факт, которому противиться невозможно, - Джодах и Окетра в медотсек, гражданским тоже на осмотр. Джон, ты объяснишь мне, почему здесь собралась половина эльфов Архея, но нет того, кто нам нужен. - Все, - тихо пробормотал Харрис. - Что? - Все. Все эльфы Архея, кроме того, кто нам нужен. - Прелестно, - Лололошка скрипнул зубами, - тем более, тебе придётся объяснить. - Я знаю. Я виноват и не буду это отрицать. Капитан ему не ответил. Круто развернулся на пятках и направился к двери. Он знал, что все шестеро идут за ним. В голове горел пожар, а грудь наоборот, словно затопила ледяная вода. Он снова не знал, что чувствует. Снова над собою не властен. - Я думала, они друзья... - прошептал за спиной незнакомый женский голос. Очевидно, эльфийка. Больше некому. - Когда твоих друзей жарят на вертеле, ожоги достаются тебе, - отозвалась ей крылатым выражением Окетра. - Тогда у него очень много ожогов... О да. Много. Слишком много. Если размышлять в таком ключе, то Лололошка испытал больше боли, чем кто-либо в этом гнилом мирке, но он продолжает пытаться их спасти. Даже сейчас. Он молча провёл их в медотсек. По пути к ним присоединились Райя, Дилан и Невер. Последний никого особо не удивил, только Джон переглянулся с Диланом и успокоился, получив от него утвердительный кивок. Райя немедленно потащила Джодаха в операционный отдел. Харрис, взяв медикаменты, занялся Окетрой. Остальные стояли - или, как Саймон, сидели - там, где смогли приткнуться. Лололошка терпеливо дождался, покуда Джон закончит с перевязью и фиксацией. - Ну и? - как можно более небрежно спросил капитан. - Трапеция, ладьевидная, гороховидная, крючковидная и трёхгранная кости переломаны на мелкие кусочки, так же повреждена лучевая коллатеральная связка. Я вернул всё на положенное место и зафиксировал. Вспышка всё заживит за несколько суток. - скороговоркой оттараторил Джон диагноз Окетры. - Ты знаешь, что я спрашивал не об этом. - А мог бы и об этом, - ляпнула девушка и тут же хлопнула себя по губам, - извини, не хотела... - Потом, - Лололошка качнул головой, - Мне нужны подробные объяснения происходящего. - Это очень долгая история. - Мы не торопимся. - Не тор-ропитесь? - вмешался Невер, - У вас тут эльф умир-рает. Один из последних пр-редставителей своей р-расы. - Ему стоило бы умереть миллион лет назад, - грубо отрезал Лололошка. В комнате повисла мёртвая тишина. Капитан испытал некоторое облегчение, высказав эту мысль. По крайней мере, теперь то, что мучило его с момента зова, сформировалось в чёткую мысль и вышло наружу. Самому мерзко слышать эти слова. И вместе с тем это чёртова правда. Лололошка смог смириться, пережить. Научился жить дальше, не оглядываясь назад. У него другое имя. Другая жизнь. Другая семья. Здесь нет места Эграссе. И - как парадоксально - у Эграсселя нет никого, кроме него. Ситуация - хоть вой. Или об стенку головой бейся. Ему нужен Лололошка. Лололошке нужен покой. Или хотя бы, чтоб судьба не кидала в его жизнь гранату, ломающую тщательно выстроенные принципы и границы в пыль. Гранаты таких за всю жизнь были две. Обе носят имя Эграсса. Лололошка не знает, что ломает его больше: смерть или жизнь друга?.. брата?.. возлюбленного?.. этого эльфа. Джон начинает свой рассказ. Сначала ничего необычного: основы мира, церковь и таверна. Интерес к необыкновенной персоне, живущей в лесу. Той самой эльфийке. Теперь Лололошка знает, что её зовут Сайрисса. Это ничего ему не даёт. Гораздо больше интересует необыкновенная связь сознания Джона с его собственным. Совсем нервы расшалились, раз уже за собственными мыслями и чувствами уследить не может. Харрис спокойно делится его воспоминаниями, Лололошка так же спокойно подтверждает. Слушая о романе Лололошки и Эграсселя, Сайрисса неверяще кривит губы, Окетра радостно улыбается, Дилан смеётся, как от отвратительного дурацкого анекдота. На моменте с Первой Матерью уже Лололошка презрительно кривится. Не было в нём к этой богине ни капли уважения. Вот уж на ком точно лежит доля вины. Это же надо додуматься - дать могущественную Искру эльфу с непрожитым синдромом потери и думать, что он сразу откажется от своих целей. Гений, просто гений, брависсимо. Затем - похищение Джона Лукием. В этот момент капитан обращается в слух, внимает и раздумывает над полученной информацией. Гноллы, значит... Ну-ну. Всё таки Лукий был политиком. У Лололошки до сих пор не поворачивается язык называть этого человека епископом. Возможно, сказывается доля уважения: в конечном счёте, именно Лукий установил когда-то мир между людьми и эльфами, благодаря чему Лололошка сумел поступить в эльфийскую академию. Но при встрече это уважение растворится без следа. Капитан знает, что не пожалеет своего врага, кем бы тот ни был в прошлом. Это часть его клятвы. Времени и самому себе. Речь медленно подбирается к событиям, подтолкнувшим Джона на спасение Эграссы. Харрис пережил его, Лололошки боль. Капитан снова чувствует вину и старательно гонит её прочь. Опять кому-то было больно из-за него... Нет, нет, стоп! Нельзя так думать! Нельзя! Да только он не в силах запретить мыслям появляться... Их победа над Тадмавриэлем весьма... Эм, своеобразна. Но действенна. Мстительная улыбка растягивает губы Лололошки, когда он понимает, что этот ублюдок теперь ходит где-то в скинтонитовом ошейнике. Может быть, эльф пока ещё не понял, но скоро контакт с сим прекрасным веществом начнёт причинять ему невыносимую боль. О да. А ещё получается, что жизнь Джона спасена Эграссой. Не хочется думать о нём... Нет, Лололошка не готов снова привыкать к нему в своей жизни. Но теперь, когда прошло немного времени, он понимает и пытается смириться, что так или иначе придётся помочь ему. Рассказ наконец заканчивается. Капитан медленно кивает: - Вольно. Отдыхайте, но не забудьте подготовить отчёт о своей вылазке. - Потом отдохну, - Джон потянулся, - мне ещё Вспышку Эграсселя в порядок приводить. - Иди отдыхай, тебе сказано. Вы все заслужили передышку. Я сам разберусь с ним. - ... Уверен? - Харрис, вольно. - Ты тоже Харрис, - усмехнулся Джон, по армейски отдал честь и вышел из медотсека. Окетра тоже ушла, утащив за собой упирающуюся Сайриссу. Джодах, хоть по идее и должен был остаться здесь до выздоровления, направился в свою комнату. В частности, чтобы выдворить из неё Невера. Автоматоны вернулись к синтезу скинта. Лололошка таки остался в медотсеке наедине с бесчувственным Эграссой. Ноги подгибались, руки были тяжёлыми, пальцы не гнулись. Спина и лоб покрылись холодным по́том. Лололошка медленно сменил свои чёрные очки на другие: в тонкой изящной оправе, с чуть затемнёнными, но не чёрными стёклами и диоптриями на небольшой минус. Тело потихоньку стало вспоминать его прошлое: вернее всего, благодаря Искре. Взяв Эграссу на руки и подивившись его малому весу, Лололошка впервые взглянул в его лицо. Сердце упало вниз. Эльф уже не был тем, с кем многие тысячелетия назад попрощался капитан. Как и Лололошка не был тем, кто попрощался. Эграссель был бледным, похудевшим. Под глазами у него залегли глубокие тени, волосы стали чуть длиннее и потускнели. Губы искусаны до кровавых болячек. Пропали с щёк веснушки. Он будто бы повзрослел. - Старше мироходцев делает боль, а не возраст, - тихо пробормотал Лололошка, - мы с тобой - не исключение, а подтверждение правила. Голос стал хриплым: от страха перед прошлым и будущим. От неопределенности, от отсутствия опоры. Он мог обратиться сейчас к своей семье, но им и самим нужна помощь. Вариант «пообщаться с психологом по возвращению» даже не рассматривался. Одного специалиста довёл до запоя и хватит. Ему никакой психотерапевт не поможет, а вот другим очень даже может, не стоит выводить врачей из строя. У него нет времени и возможности жалеть себя. Пора за дело. Эльфу нужна помощь. Первым делом Лололошка осмотрел Эграссу на предмет необходимости первой и первой медицинской помощи. Эльф был измождён, но не ранен. Искра была нестабильна. Чтож, может немного подождать. Для начала его стоило отмыть. Специальная ванна стояла рядом с операционной. Принести туда Эграссу труда не составило. Смотрелся он, в своём богатом средневековом костюме, откровенно странно на фоне современной сантехники и светлого кафеля стен. Закрыв ванну набираться, Лололошка стянул с эльфа одежду и немедленно отправил в мусорное ведро. От одной мысли о том, что Эграсса просидел а одних и тех же шмотках почти миллион лет, Лололошке становилось противно. А вот сам эльф в его душе уже практически ничего не вызывал. Куда делась вся его боль, весь его страх? Теперь было как-то пусто в груди. Посмотрев на Эграссу, Лололошка испытал лишь грусть, лёгкую ностальгию и отголоски боли, будто в давно зажившем шраме. Но боялся он, выходит, зря. Эграссель теперь был ему незнакомцем. Вода набралась. Лололошка аккуратно переложил безвольное тело в ванну. Дабы случайно не стригеррить температуру, вода была всего двадцать три градуса по Цельсию. Взяв мочалку и гель, мужчина принялся за дело, попутно осматривая эльфа. У последнего рёбра и позвоночник заметно просвечивали через кожу, руки и ноги были холодными, наверно, меньше тридцати пяти градусов. Плохо. Зато грудь и спина в области Искры были горяченными. Синхронизация с организмом серьёзно нарушена. Впрочем, ожидаемо. Следом Лололошка вымыл ему голову. Волосы стали слабыми, пришлось быть очень аккуратным, чтоб случайно не вырвать клок. Уши тоже были подозрительно холодными и не реагировали на прикосновения, хотя должны были рефлекторно дёргаться. Эх, много времени уйдёт на восстановление. После этого Эграссу пришлось расчесать, тщательно вытереть полотенцем и переодеть в обычную больничную пижаму: хлопковые белые футболку и штаны длинной три четверти. Переложив на кровать и повернув руки ладонями вверх, Лололошка ненадолго отошёл за антисептиками и катетером. Подтащил к кровати штатив для внутривенных вливаний и установил на него пакет со скинтовым раствором, призванным подпитать мироходца. Капельницу эту он подсоединил к левой руке Эграссы. Подумав немного, другой «шнур» он присоединил к шее эльфа, где располагался самый мощный сосуд, связанный с позвоночником, мозгом и блуждающим нервом. Но это уже была не подпитка: так энергия оттекала от Искры, чтобы не скапливаться у одном месте и не перегревать тело и никаким другим образом не нарушать работу организма. - Выздоравливай... те, господин Эграссель, - едва слышно сказал Лололошка, закончив с работой, - у Вас ещё есть будущее. Оно всегда есть. С этими словами он покинул медотсек, прихватив с собой копьё, которым накануне проткнули Джодаха. Впервые за всё время пребывания на Архее, его душа была спокойна.