17 глава. Эльфы и люди

В гнолльих пещерах всегда была темновато и сыро. Лукий недолюбливал эти места, хотя проводил там много времени. Но политика - это такая вещь, где твои личные интересы не играют большой роли. И тем не менее, при первой возможности он старался проводить время вне своей «резиденции». Вот как сейчас, епископ гулял в узкой горной долине недалеко от пещер. За его спиной материализовалась ещё одна фигура. Конечно, он знал, кто именно там стоит. - И чем моя скромная личность заслужила твоё присутствие? - Захотелось пообщаться со старым другом, коим является сия «скромная личность». - Тадмавриэль подошёл к нему тяжёлым шагом и остановился, переглядывая через человеческое плечо на кусты, перед которыми они стояли. - А когда я подошёл к тебе тремя часами ранее, ты выгнал меня. - Что, злишься за это? - Лукий демонстративно отвернулся обратно к кустам, - Я правда был занят. Пытался снять с себя эту дрянь. Эльф потребил пальцами ошейник на своей шее. Епископ наконец развернулся к нему полностью. Оковы были созданы из чёрного неблестящего камня. Антискинт, как назвал этот материал Тадмавриэль. Лукий мало об этом знал. Только то, что такой камень поглощает силы междумирцев. - Его нельзя просто распилить или раздробить чем-нибудь? - Уже всё перепробовал. Если кто и знает, как снять эту дрянь, то только Лололошка и его поганцы. Лукия чуть не передёрнуло при упоминании этого человека. В памяти мгновенно воскрес силуэт, окутанный такой аурой гнева и ненависти, что воздух замирал в лёгких. Даже присутствие Тадмавриэля никогда не ощущалась так тяжело. Собравшись с силами, епископ снова вернулся к лёгкому и весёлому тону: - Злишься, что он тебя обставил? Или что он сделал это, даже не явившись? - И то, и другое. А ещё, - Тадмавриэль сделал шаг, встав к другу вплотную. В его нездоро́во-фиолетовых глазах плескался гнев, - этот мальчишка разбил вдребезги твою защиту. А на неё ушло много сил и времени. - Оно с самого начала того не стоило. Я и без магии прекрасно справляюсь. - Ну да, конечно. - эльф недовольно закатил глаза, - Если бы не моё заклятие, там бы ты и распрощался с жизнью. - Умереть во служении и исполнении воли Отца нашего - величайшая из смертей. - Нет, - грустно вздохнул тот самый Отец, - лучшая смерть - от родных рук. - Дурацкая поговорка. - Согласен. В смерти нет ничего хорошего, какой бы она ни была. Они рассмеялись. Оба хрипло и невесело. Смех у Тадмавриэля был скрипящим, как несмазанная телега, а у Лукия - гулким и прерывистым, как уханье совы. Когда-то давно они смеялись по-другому, громко, искренне, до слёз. Но те времена ушли вместе с солнцем. - И что будет теперь? - спросил епископ, помолчав некоторое время. - Что теперь?.. - Тадмавриэль огляделся, будто желая найти ответ глазами. В конце концов его взор устремился ввысь, - Я разберусь с Лололошкой, верну себе свои силы и пойду дальше. Сначала Архей, потом соседние миры... Уверен, завеса падёт вместе со смертью мальчишки. - Для начала стоит изловить кого-нибудь из его шайки. Чтобы снять ош... Оковы. Эльф недовольно зыркнул на него. - Я не буду ждать. Отдохну ещё несколько часов и направляюсь туда. - Это слишком опасно. - Не тебе решать, что для меня «слишком». Лукий лишь пожал плечами. Он уже давно привык, что за советы на него ругаются. Ну нравится это Тадмавриэлю - и пусть, ведь в конце концов эльф почти всегда прислушивается к его советам. Но, к сожалению, не сегодня. - Я пойду туда, как только отдохну. - тоном, ставящим ультиматум, сообщил Тадмавриэль, - И ты идёшь со мной. - и добавил, немного подумав, - там сейчас нет ни Лололошки, ни его копии. - С чего ты это взял? - Твой соглядатай-багрянник вернулся. Он подслушал разговор. Эти идиоты отправляюися на ближайшую неделю ещё в какую-то вылазку. - Хорошо. Тогда идём. Тадмавриэль победно усмехнулся. Он всегда чувствовал себя уверенно, когда его правая рука и лучший друг рядом. А Лукий... Уже слишком привык.

(⁠=⁠^⁠･⁠ｪ⁠･⁠^⁠=⁠)

Сайрисса с интересом рассматривала фигуру Джона Дейви Харриса, сидящего за столом и что-то сосредоточенно писавшего. Он снова был в своих привычных белых одеждах, идеально причёсан и с чуть подбешивающей улыбкой на лице. Будто бы не он два киафа назад вернулся из какой-то очень странной вылазки залитый кровью, как он сам сказал, существа, которое выше богов. Судя по тому, как серьёзно к этому отнеслись остальные, это было правдой. Сайрисса, честно говоря, не знала что и думать. Она ничего не спрашивала у него, лишь привычно сверлила своими дымчато-зелёными глазами. Он, конечно, заметил её взгляд. Но вместо шутки, которую непременно бы кинул в кого-то другого, он склонил голову и задал вопрос: - Тебе объяснить что-то поподробнее? - Нет. Это не имеет смысла. То, что для вас очевидно, лежит для меня за гранью возможного. Так какой смысл пытаться уложить весь ваш опыт в пару киафов разговора? Лучше объясни то, что поможет мне в самостоятельном понимании происходящего. - Твои прямолинейность и способность к аналитике очаровательны, - фыркнул Джон, - но ты мыслишь узко. И причина тому - твоя неуверенность в завтрашнем дне. - Ты рассуждаешь о днях, - усмехнулась в ответ Сайрисса, - но я живу, не зная, услышу ли, как упадёт следующая капля. - Нет, не услышишь, у нас тут нет капель. Но ты проживёшь ещё достаточно долго. Столько, сколько характерно твоей расе. И снова в его словах горит уверенность, которой невозможно противиться. Харрис находит очаровательной её прямолинейность и аналитику. Она находит очаровательной (возможно, в какой-то мере самонадеянной и даже глупой) его уверенность. Последние несколько скифосов она провела в его комнате. Он сам пригласил её сюда, аргументировав тем, что, раз уж она тверда в своём намерении остаться с ними до победы, то ей надо где-то жить, а свободных комнат на «Мироходце» нет (очень кстати в тот момент пришёлся Джодах, выгонявший из своей комнаты временного жильца - Невера). Из женщин на корабле были только Окетра и Райя, но первой требовался отдых, чтобы ускорить регенерацию, а у второй не только не было своей комнаты, она и человеком то (или любым другим живым существом) не была. Сайриссе ещё долго в кошмарах сниться будет неподвижное тело «на подзарядке» и летающий говорящий металлический куб. Если бы несколькими скифосами ранее эльфийка не познакомилась с Отцом, то, наверно, сейчас уверовала бы. Джон, при виде этой картины, даже галантно попытался сдержать смех. В общем и целом, вопрос о временном жилье решился сам собой. Комната у Дейви Харриса была довольно уютная. Такая же яркая, как и он сам. На золотистых стенах расположились несколько листов бумаги, исчерченные схемами и табличками. Сайрисса не знала их назначения, но интуитивно понимала что они связаны с наукой, частично даже с её областью исследований. Хотя, вероятно, на куда более глубинном уровне. Джон любил науку, она занимала в его душе, сердце, жизни или чём-то ещё центральное место. Эльфийке понравилось смотреть, как он возится с бумагами, вчитывается в них с таким живым интересом. Она и сама попробовала заглянуть туда, но ей не был знаком язык, на котором всё было написано. Поэтому она просто сидела в кровати-нише и смотрела за ним, не отрываясь. - Нравится любоваться мной? - Джон Дейви Харрис жить не мог, не подкалывая кого-нибудь, но Сайрисса с этим уже смирилась. И даже начала отвечать: - А если и да? Единственный способ общаться с Джоном Дейви Харрисом - это говорить на его языке. Она принимала это условие. - Тогда у тебя хороший вкус. - А ты - эксперт? - Нет, но зато я точно знаю, кто в моём вкусе. А теперь ещё и кто во вкусе Лололошки. Эльфийка фыркнула. За тот короткий промежуток времени, что она пообщалась с Дейвом, - он терпеть не мог, когда чужие люди и прочие существа называли его иначе - можно было начать сомневаться, что он способен испытывать тёплые чувства к кому-то, кто не добивался его расположения долгим трудом. А холодный приём Последнему Эльфу - именно так прозвала его мысленно Сайрисса, - явно намекал, что поблажек не будет. Хотя то, что Дейв умён, справедлив и умеет быть приятным в общении, она отрицать не могла. Но его поступок практически-в-одиночку-арестовать-божество-чуть-не-пожертвовав-жизнью дал понять, что проблемы капитан корабля предпочитает решать самостоятельно или по крайней мере в тайне от большинства. Эльфийка не могла не задумываться, а помнит ли он сам о своей жизни как героя многих миров и (ей пришлось смириться) возлюбленного Эграсселя? - Я тоже знаю. В твоём вкусе наука, а в его - риск. Харрис снова рассмеялся. Он любил улыбаться, ухмыляться, фыркать и посмеиваться. - Довольно точное описание. Но тебе тоже нравится наука. - Не знаю, - в её голосе скользнула растерянность, - не то чтобы я сама выбрала этот путь. - Но я говорю о настоящем, а не о прошлом. Нравится ли ей наука? Она не знает. Но если немного изменить вопрос... Нравится ли ей узнавать новое? Да. Нравится ли ей лечить животных? Да. Нравится ли ей пытаться понять факты и разложить их на более простые истины? Да. Нравится ли ей хранить наследие эльфов? Определённо да. Выбрала бы она путь науки, не умри её семья? Да. А значит, единственно-верный ответ:.. - Да, мне нравится наука. Медицина и алхимия. - Отлично! - и снова его улыбочка. Харрис указал на табуретку рядом с собой, - Садись. Сайрисса слезла с кровати, подошла к нему и уселась. Джон мгновенно отложил в сторону исписанные на незнакомом языке листы и достал уменьшенную копию таблицы, висящей на стене. - Это таблица Менделеева, - с ноткой нежности поделился Дейви Харрис и погладил лист пальцами, - основа основ любого химика. Как думаешь, что сто́ит сделать, чтобы понять что, как и почему работает? - Разобрать всё на маленькие и простые ингредиенты? - Именно! Я говорил, что мне нравятся твои аналитические способности? - она кивнула, - Значит, скажу ещё раз. У тебя прекрасный ум и потенциал. - Ты позвал меня, чтобы петь дифирамбы, Джон Дейви Харрис? Или мы всё же вернёмся к химии? - Не притворяйся, что тебе это не нравится. У тебя уши краснеют и мило подрагивают, когда я это говорю. Сайрисса разъярённо зашипела и прикрыла уши руками. Дурацкая слабость всех эльфов! И снова смех Джона, от которого у неё становилось очень легко в груди. Словно кто-то накачивал воздухом её грудную полость. - Как ты и сказала, чтобы понять, нужно разделить и сделать проще. Все вещества во всех мирах состоят из этих ста восемнадцати элементов. Одну частицу каждого элемента называют атомом. Это произошло от греческого слова «неделимый». И хотя сейчас мы уже можем разделить даже атом, это привилегия мироходцев и их силы вкупе с мощным лабораторным оборудованием. Да и в любом случае, никто не станет их переименовывать. Таблицу Менделеева называют так же периодической системой, потому что все элементы расположены по определённой закономерности повторяющихся свойств...

(⁠=⁠^⁠･⁠ｪ⁠･⁠^⁠=⁠)

Когда скинт вокруг него разрушился, а последние силы и без того измождённой Искры ушли на щит, Эграсса был уверен, что умирает. Он точно не сожалел: по крайней мере, он умирал, глядя на человека, как две капли воды похожего на него. Смерть давно была его несбыточной мечтой, его надеждой на успокоение. Ведь что идёт за ней? Ничто. Абсолютное ничто. Там нет боли. Нет звуков. Нет страха. Там не будет даже его самого. Но то ли его суждение о смерти было в корне неверно, то ли он всё ещё был жив. Первое, что на это указывало - боль во всём теле. Эграссель отвык от боли и теперь даже не сразу понял, что это за жжение. Следом за ней вернулся запах. Не затхлый смрад гниения, что царил в поместье, а ослепительно-чистый запах спирта. Такой бывает в больницах, где дезинфицируют всё, даже пол. А затем звук. Сначала через пелену, будто ватное одеяло, потом всё отчётливее и отчётливее: мерный писк. Он раздавался периодически, будто его издавало что-то магически настроенное, какой-то прибор, а не живое существо. «Я определённо жив. Просто блеск» - с отчаянием подумал Эграсса. Он совершил над собой усилие, сосредоточившись на своём теле и попытавшись открыть глаза. Получилось с четвёртой попытки. Двигать головой в поисках источника попискивания эльф не стал. Отчасти потому что зрение тоже подвело, и он не сразу понял, что вообще происходит перед его глазами. Отчасти, потому что напряжение всего двух мышц уже вымотало его. От нечего делать он начал мысленно считать, пялясь на то, что оказалось разрисованным под звёздное небо потолком. Если переводить во время, то он провёл четыре часа, тридцать две минуты и восемнадцать секунд за этим занятием. За это время сил у него заметно прибавилось. Усилием воли Эграссель приподнялся на локтях и повернул голову на звук. Это оказалась... Некая смесь жестянки и коробки. Иначе описать нечто, что висело в воздухе и смотрело на него нарисованными глазами, состоящими из голубых квадратиков, было нельзя. Впрочем, стоило Эграсселю показать, что он не спит, как «нечто» тоже активизировалось. Перестало пищать. Зажужжало. И подлетело к нему вплотную, заставив парня испуганно вскрикнуть, упасть обратно на постель и вжаться в неё спиной. Голубые квадратики на лице(?) коробочки образовали улыбку. И... - Рада приветствовать Вас на борту пустотного корабля «Мироходец-993». Я - ваш временный ИИ-помощник Райя-Прайм. Сейчас я разговариваю с Вами через модуль П.Е.Р.С.И.К. Если будет удобно, могу переключиться на модуль «автоматон». Вы можете задавать мне любые вопросы. Если я буду не в состоянии на них ответить, они будут мгновенно перенаправлены капитану Дейву. Добро пожаловать и счастливого пути! Эграссель издал напуганный, полузадушенный хрип. Однако теперь в его глазах мелькнули искорки неподдельного интереса. Из речи коробочки он понял, что её зовут ИИ Райя-Прайм. Сама суть учёного подозрительно быстро преодолела в нём страх. С мыслью «Страшней отца точно не будет», Эграсса протянул руку. Коробочка, поняв его намерение, опустилась и ткнулась стыком «тела» и «лица» в его ладонь. На ощупь эльф определил, что первое состоит из какого-то металла, а второе - из стекла. Восхищение искорками заплясало в его глазах. - Что ты такое? - слова вырвались без усилий, но звук собственного голоса заставил поморщиться. За столько то лет в тишине Эграсса отвык от него. - Я уже говорила это в официальной части, - голос коробочки такого отторжения не вызывал. В нём прослеживалась некая странная ритмичность. - Меня зовут Райя-Прайм. Можно просто Райя. На данный момент я приставлена к Вам, в качестве личного ИИ-помощника. Вы ведь знаете, что это такое? - Эльф отрицательно помотал головой, - Ох. Ну, это долго объяснять, так что давайте Вы зададите мне наиболее интересующие вопросы, а я отвечу по порядку. - Можно на «ты», - Эграссель ляпнул это просто от того, что местоимение «Вы» чертовски напоминало ему об Отце, - Где я? - Постараюсь объяснить на максимально доступном обывателю языке. Это пустотный корабль «Мироходец-993». Служебное судно. Принадлежит Организации по борьбе с Пространственно-Временными парадоксами. Проще говоря, временной полиции. Это транспорт, на котором мы перемещаемся между мирами. В твоём организме есть ОМП, поэтому я не буду объяснять аксиому и теорему Вселенной. Пустотный корабль - судно, позволяющее перемещаться между мирами, сохраняя вещи, силы и память, а так же брать с собой существ, не наделённых ОМП. Помимо нас с тобой на «Мироходце» находятся капитан Дейв Харрис, сержант Джодах Ави, глава медотсека Джон Харрис, переводчица Окетра ибн Аяз, трое ИИ-помощников: я, Дилан и Саймон, а так же двое гражданских. Предпоследние двое помогают с синтезом здешней формы скинта. Если же ты имел ввиду мир, в котором мы находимся, то это всё ещё твой родной Архей. Мы стартуем как только синтез будет завершён, а преступник, державший тебя в заложниках, пойман. Эй, у тебя всё хорошо? Ты бледен. У Эграсселя от такого количества информации вскипел мозг. Минуты две он судорожно пытался привести мысли в порядок. И наконец, с надеждой уцепился за последние фразы. - Что будет... С тем преступником? Он не смог снова назвать Тадмавриэля отцом. Да и кто знает, вдруг его вышвырнут обратно, узнав о кровной связи с преступником. Но вместо Райи ответ ему дал приятный мужской баритон откуда-то слева. - Он будет доставлен в Тюрьму Времени и сгниёт там заживо, как и все подобные ему. Эграссель повернулся на звук и забыл, как дышать. В дверях стоял он. - О, капитан Дейв, пришёл проведать нашего больного? - радостно прощебетала Райя и снова повернулась к эльфу, - Эграссель, познакомься, это капитан корабля, Дейв Лололошка Харрис. ...В дверях стоял его Ло. Тот же шарф. Те же чёрные глаза за тёмными стёклами очков. Тот же шрам на щеке и те же крепкие плечи. Но как же он изменился! Его кудри, в прошлую встречу шапкой прикрывавшие уши, теперь коротко острижены, оставив только чёлку, но и та прикрывала лишь часть лба. Одежда была из более технологичной эры. На самом деле он всегда любил такую, но на Архее обычно переодевался в соответствующий атмосфере костюм. Чтобы порадовать всё того же Эграссу, просто обожавшего облик возлюбленного в таких одеждах. Очки на нём теперь другие. Вместо привычной тонкой оправы и увеличительных или чуть затемнённых стёкл, были плотная голубая и непроницаемо-чёрные. Загар с его лица сошёл, скулы сильно очертились. Фигура так и осталась крепкой. Сердце Эграссы заколотилось, кровь невольно прилила к лицу. Он только теперь действительно осознал, что Лололошка жив. Что у него произошла масса событий, о которых Эграсса не знает и вряд ли когда-нибудь сможет узнать. Да как об этом можно говорить, когда эльф до сих пор не мог поверить, что его друг жив. Хотя вот он, стоит вполне живой, с припечатанной вежливой улыбкой. Ему не нужно смотреть в глаза этого человека, чтобы знать: теперь там настороженность. Это режет болезненно по сердцу. - Ло... - имя вырывается, как молитва. Неконтролируемая нежность, а вместе с ней - застарелая боль. Он жив. Правда жив. Но какие же испытания ему пришлось перенести?!.. От своих прежних мыслей - о смерти от родных рук - Эграссель теперь приходил в ужас. Неужели он правда хотел взвалить на родные плечи ещё больше тяжкого груза?! - Обращайтесь ко мне Дейв, пожалуйста. Я не люблю, когда меня зовут Лололошкой и тем более сокращают это. - Извините, - Эграссе захотелось вскочить и кинуться к другу, обнять, расплакаться на плече, тысячу, нет, миллион раз извиниться за всё, что с ним произошло! Но мог ли он так поступить? Нет. Если уж Ло больше не хочет слышать своё имя из его уст, то и объятиям будет вряд ли рад. А тот подошёл к нему вплотную. - Мне нужно поменять иглы. И ввести парентеральное питание. Я знаю о силе Вашей Искры, - Лололошка Дейв даже не дал ему начать возражать, - но сейчас она довольно нестабильна. Мы контролируем её внешним воздействием. Эграсса лишь кивнул. Он совершенно не понимал, что и как должен сказать Лололошке Дейву. Казалось, он читает эльфа как книгу, а вот Эграссель не мог теперь понять. Сними свои очки, Ло. Посмотри мне снова в глаза. Я знаю, как многое изменилось, но ты не хочешь дать мне и шанса понять. Я так виноват перед тобой? - Извиняюсь за доставленные моим появлением неудобства, - наконец смог пробормотать эльф. - Не извиняйтесь. Мы рады помочь всем, кто пострадал от действий преступности. - Мы - это..? - Организация. Райя Вам уже рассказала, - коробочка сделала кульбит в воздухе, пока Лололошка Дейв переставлял катетеры, менял пластиковые пакеты в штативах, вылил какую-то жидкость, в которой не без труда угадалась грязная кровь в перемешку с сиянием Искры, - Я так же вынужден сообщить, что в ближайшие часы на этом корабле произойдёт арест Тадмавриэля. По этому случаю Вас временно переведут в комнату. Сейчас, я только проведу диагностику. - А... Не устроите мне экскурсию по кораблю? - стараясь выглядеть максимально честно и невинно спросил Эграсса. Он уже понял, что их взаимоотношения с Лололошкой Дейвом прежними не будут. Но это ведь не повод их совсем прерывать? - Может быть, позже. Во-первых, Вы ещё слабы, во-вторых, мы всё сейчас в некоторой боевой готовности. Эграсса радостно улыбнулся и кивнул. А Лололошка мысленно дал себе оплеуху, ведь до этого клятвенно обещал самому себе свести общение с этим эльфом к минимуму.