Глава 2

      Ничто не могло подготовить Гермиону к той всепоглощающей боли, которую она почувствовала, оставляя своего ребёнка под чужим присмотром, пока сама шла на работу. Маленькое тело Афины дрожало в рыданиях, её ручки тянулись к матери. У Гермионы сжалось сердце при виде этого зрелища. Может, Афина могла бы пойти с ней на обход?       — Ты же справишься, правда, Афина? — мягко пропела воспитательница, пытаясь успокоить плачущую малышку.       — Пожалуйста, позовите меня, если что-нибудь понадобится, хорошо? Я могу спуститься в любую секунду, — сказала Гермиона, делая крошечный шаг назад к двери, и каждый шаг давил тяжестью расстояния между ней и её дочерью.       — Не волнуйтесь, дорогая, — тепло улыбнулась женщина. — Будет только хуже, если вы останетесь. Вы ведь не хотите опоздать.       Гермиона кивнула, моргая, пытаясь удержать горячие, жгучие слёзы. Почему же это так чертовски тяжело?       — Мамочка любит тебя, Афина. Я вернусь так быстро, как только смогу, моя маленькая любовь, — прошептала она, мягко поцеловав Афину в лоб, прежде чем развернуться. С каждым шагом ей казалось, что она оставляет позади частичку себя.       Она была благодарна тому, что Святой Мунго предоставлял ясли для детей сотрудников. Это было частью послевоенных репараций, и, насколько она знала, финансировалось Малфоями. Она всё ещё была немного шокирована тем, что именно Драко Малфой пригласил её на кофе этим утром. Она ожидала презрительной насмешки, но, к её удивлению, он был почти… робким с ней. Люди могут меняться, напомнила она себе. Гарри был ярчайшим тому примером.       Мысль о том, что ей всё-таки придётся увидеться с Гарри, пробрала её до мурашек. Она не боялась его, но нервничала из-за того, что начнётся, когда люди узнают или спросят, кто отец Афины. Изумрудные глаза выдавали всё, но Гермиона могла бы притвориться, что встретила какого-то красивого незнакомца в Австралии. Она не собиралась дарить Гарри честь быть отцом Афины. Он давно упустил это право.       — Гермиона Грейнджер, я живу и дышу ею, — раздался голос из конца коридора.       Гермиона обернулась и увидела Теодора Нотта, стоящего у одного из постов медсестёр — его каштановые кудри были растрёпаны, а лицо озаряла широкая улыбка.       — Тео! — воскликнула она и крепко обняла его.       Их дружба началась на шестом курсе, когда их поставили в пару для проекта по арифмантике, а затем оба записались помогать мадам Помфри. Несмотря на то что он был из Слизерина, Тео ничуть не походил на своих однокурсников. Он стал самым близким доверенным лицом Гермионы, особенно после того, как она узнала о беременности. Однажды он даже предложил признать Афину своей дочерью, шутя, что и так считает Гермиону «невероятно привлекательной». Она была ему благодарна, но не могла возложить на него такую ответственность. Всё равно они остались близки, даже когда она жила в Австралии, и оба помогали друг другу во время обучения на целителей, пусть и учились в разных школах.       — Я скучал по тебе, Эйч, — пробормотал Тео, уткнувшись носом в её волосы и крепко сжимая её. — Где моя прекрасная крестница? Я умираю от желания её увидеть.       Гермиона улыбнулась:       — Она в яслях Святого Мунго, но я надеялась, что мы могли бы её забрать и сходить пообедать вместе?       Он энергично кивнул, его голубые глаза заискрились.       — Абсолютно.       Но едва они сделали шаг, как к ним подошла пожилая женщина, переваливаясь из стороны в сторону, с зажатым в руках планшетом.       — Целитель Грейнджер, — поздоровалась она. — Я Элис, дежурная здесь. Сегодня вы будете на обходе с Целителем Ноттом. Он начал немного раньше вас, и дети его обожают.       Гермиона тихо усмехнулась.       — Это меня не удивляет. Спасибо, Элис.       Тео сжал её плечо и тепло улыбнулся.       — Начнём с Люси Фарринг. Ей шесть, и она здесь из-за небольшого…       Обход пролетел незаметно с Тео рядом. Благодаря его проницательности и лёгкому характеру долгие часы пролетали незаметно, и Гермиона была благодарна ему за то, что он рядом. Не успели они опомниться, как уже закончили свои отчёты и пошли на обед.       Пока они шли к яслям, Гермиону накрыла волна нетерпения. Ей не терпелось снова взять Афину на руки. Когда они вошли в ясли, Афина встретила их громким криком:       — МААА!       Она была так близка к тому, чтобы сказать мама.       Лицо Тео мгновенно смягчилось.       — О, Эйч, пожалуйста, пожалуйста, дай мне подержать её!       Гермиона тихо рассмеялась, поднимая Афину из кроватки и подходя с ней к крёстному.       — Ну что, Афина, это дядя Тео. Он твой крёстный.       Малышка лепетала что-то, глядя на Тео большими любопытными глазами. Гермиона аккуратно переложила Афину ему на руки — и Тео тут же растаял.       — Привет, малышка. Можешь сказать ТЕ-О? — проворковал он.       — Клянусь, если она скажет твоё имя раньше, чем «мама», я выйду из себя, — пошутила Гермиона, делая вид, что негодует.       Тео громко рассмеялся:       — Учти, назад ты её не получишь до конца обеда.       Гермиона улыбнулась, и её сердце потеплело, когда она погладила кудри Афины.       — Меня это полностью устраивает.       Обед они устроили в небольшом бистро неподалёку от Св. Мунго, где подавали средиземноморские блюда. Тео сидел напротив Гермионы, а Афина весело теребила его мантию на коленях. Простая радость быть с Тео напомнила Гермионе, как сильно она скучала по их дружбе. После всего, что произошло с Гарри, Роном и Джинни, ей казалось, что Тео был единственным, кто действительно был рядом.       — Итак, — начал Тео с привычных поддразниваний, — встретила каких-нибудь сексуальных австралийцев, пока была там?       Гермиона фыркнула.       — С ребёнком на руках и восстановлением памяти у родителей у меня не особо было время на свидания.       — Ты же, конечно, не соблюдала целибат, — протянул Тео. — Ты слишком шикарная для засухи, любовь моя.       Гермиона хитро улыбнулась, глаза блеснули.       — Ну… возможно, я познакомилась с одним симпатичным волшебником во время своей программы целителя.       У Тео округлились глаза, его голос стал нарочито возмущённым:       — И ты не упомянула ни слова во время наших еженедельных созвонов?!       — Это было несерьёзно, Тео! Я виделась с ним всего пару раз. Афина была моим главным приоритетом, потом родители, потом программа. Если удавалось выкроить время — прекрасно.       Тео хмыкнул:       — Уверен, ты часто ему это напоминала.       — Возможно, я позволяла ему время от времени ставить меня на место…       Тео театрально ахнул:       — Ах ты, шалунья!       Гермиона засмеялась.       — Ничего подобного. Просто… было весело. Честно говоря, это помогло мне снова почувствовать себя собой. После родов я чувствовала себя не в своей тарелке.       Тео кивнул серьёзно:       — Понимаю. Жаль, что я не мог быть рядом чаще.       Гермиона протянула руку через стол, накрыв его ладонь своей.       — Ты был невероятным другом, Тео. Честно говоря, я не знаю, как бы я справилась эти несколько лет без тебя.       Тео ухмыльнулся и сжал её руку.       — Ну, теперь ты будешь видеть меня каждый день. Где ты живёшь?       — Я купила дом в Ричмонде. Тебе нужно будет как-нибудь зайти! Мои родители взяли поблизости коттедж, чтобы помогать с Афиной.       Глаза Тео смягчились, когда он посмотрел на девочку.       — А я, кстати, купил квартиру в Мейфэре, и возможно, у меня скоро появится сосед.       — Сосед? — Гермиона подняла бровь, заинтригованная.       Тео чуть замялся, взгляд скользнул в сторону.       — Думаю, ты помнишь Драко Малфоя?       Гермиона тихо фыркнула:       — Вообще-то я видела его сегодня утром. Он пригласил меня выпить кофе.       Челюсть Тео буквально отвисла.       — Что?!       — Правда, — подтвердила Гермиона с самодовольной усмешкой. — Он был здесь на приёме, увидел меня с Афиной в вестибюле.       — И каким он был? — осторожно спросил Тео.       — Вообще-то... очень милый. Совсем не похож на мальчишку, которого я знала в школе.       Тео уставился на неё, глаза расширились.       — Так ты пойдёшь с ним на кофе?       — Мне не стоит? — спросила Гермиона, внезапно насторожившись.       — Нет, тебе стоит пойти, — поспешно сказал Тео, хотя в его глазах промелькнуло что-то непонятное. — Просто… не верится, что он пригласил тебя.       — Это всего лишь кофе, Ти, — пожала плечами Гермиона. — Мы же взрослые, Мерлина ради.       Она чувствовала, что Тео хочет сказать ещё что-то, но прежде чем она успела вмешаться, в их разговор вмешался голос — голос, от которого у Гермионы кровь застыла в жилах.       — Миона?       Это был Гарри.

***

      После встречи с Целителем Мутом Драко почти бегом направился домой — ему была нужна холодная вода, чтобы привести мысли в порядок, прежде чем говорить с матерью. Он действительно мог расторгнуть брачный контракт. Об этом нужно было рассказать Тео, Блейзу и Пэнси. Они обязаны были это отпраздновать!       Холодный душ мгновенно прояснил ситуацию, пока Драко репетировал, что собирается сказать. Он уже держал отдельного юриста на фиксированном гонораре несколько месяцев — на случай, если душевная связь подтвердится. Теперь оставалось лишь доказать, что она реальна.       Целитель Мут объяснил, что в течении ближайших нескольких часов на его груди появится буква — первая буква имени его второй половинки. По сути, это была татуировка: необратимая, неизменяемая, неоспоримая. Он только надеялся, что она не начнётся на «A».       Драко наложил на себя высушивающее заклинание и уже тянулся за своим роскошным пушистым халатом. Но едва он поднял руку, дыхание перехватило.       Г.       Грудь болезненно сжалась. Буква была чёткой, несомненной.       Г?       Кого он знал, чье имя начиналось на букву Г?       Символ лежал прямо над сердцем — простой, элегантный штрих магии, который тронул что-то глубоко внутри. Он вдруг ощутил острое, странное чувство — неужели у него всё это время была родственная душа, а он даже не подозревал? Его пальцы провели по букве, когда он посмотрел на себя в зеркало, позволяя реальности медленно осесть. Слова Целителя Мута отозвались у него в голове: «Ты должен заслужить такую ​​великую любовь».       — Идиот, — пробормотал Драко себе под нос. Он же высмеял слова целителя, не веря, что что-то столь значимое может разворачиваться настолько неспешно. Но теперь, с «Г» на груди, открывающим новый этап его жизни, Драко знал: пути назад нет.       И он намеревался сделать именно то, что требовалось. Он облачился в лучшую мантию, угодив материнским представлениям о чистокровной респектабельности, и вышел из своих покоев на её поиски. В два часа дня Нарцисса либо устраивала чайный приём, либо была в саду.       Тихий смех подтвердил его догадку — чайная гостиная. Драко открыл дверь и увидел мать в обществе Астории и Дафны Гринграсс — последняя безуспешно пыталась скрыть скуку, вероятно мечтая о том, когда снова увидит Тео. Они двое совсем недавно начали несерьёзные отношения.       Нет лучшего времени, чем сейчас. Наслаждайся представлением, Даф.       — Мама, — произнёс Драко, заходя в комнату и перебивая бесконечную дискуссию о тканях. Он поцеловал Нарциссу в щёку и обратился к Астории и Дафне с болезненной формальностью: — Астория. Дафна. — Отвращение, с которым он произнёс имя первой, он даже не пытался скрыть.       Дафна вскинула бровь, её губы изогнулись в понимающей ухмылке. Она дружила с Драко много лет и прекрасно знала, что давно желала его освобождения от помолвки с его надоедливой невестой. Астория же, напротив, лишь надула губы.       — Дрэйки, — проныла Астория высоким и скрипучим голосом. — Почему ты не поцеловал свою невесту?       Драко отпрянул, едва сдерживая выражение искреннего отвращения. Он скорее поцеловал бы гиппогрифа.       Нарцисса, уловив нарастающее напряжение, тихо, но твёрдо произнесла:       — Драко.       Голос матери был приказом, и Драко понимал, что избежать формальности не получится. Он наклонился и уже собирался коснуться её щеки лёгким поцелуем, когда Астория в последний момент резко повернулась — и его губы непрошено встретились с её губами.       Драко тут же отстранился, его охватила холодная ярость. Он больше не мог её сдерживать.       — Наша помолвка больше не действительна, Астория, — произнёс он чётко и окончательно. — Я не могу на тебе жениться.       Лицо Астории застыло, рот отвис в комично преувеличенном изумлении. Дафна фыркнула, едва сдерживая веселье, а Нарцисса ахнула от искреннего удивления.       — Прошу прощения? — взвизгнула Астория, её маска мгновенно дала трещину.       Драко продолжал говорить ровно и уверенно:       — Сегодня я узнал, что у меня есть родственная душа. Если тебе нужно доказательство — Он медленно расстегнул несколько верхних пуговиц мантии, отводя ткань в сторону. На его коже, прямо над сердцем, чётко читалась изящная буква Г.       Глаза Астории метались между буквой и его лицом, выражение бешенства сменилось на ошеломлённое неверие. За его спиной он почувствовал, как эмоции Нарциссы поднимаются волной. Она зажала рот ладонью, глаза заблестели — то ли от счастья, то ли от боли, он не знал. Дафна, как всегда, всегда готовая поддержать его подруга, подошла к нему, чтобы обнять, и пробормотала поздравления.       А Астория? Она кипела. Лицо багровело всё сильнее, она металась по комнате, а голос повышался на октаву с каждым шагом.       — Тори, мы заключим тебе другую помолвку, — спокойно сказала Дафна, пытаясь сгладить её растущую истерику. — Это не конец света. Мы должны радоваться за Драко. Он нашёл свою родственную душу. Это ведь захватывающе!       Вопль Астории разнесся по комнате.       — НО ЭТО НЕ Я! — закричала она, вцепившись руками в волосы. — Я должна была стать леди Малфой! Я!       Нарцисса, наконец обретя голос, подняла бровь и холодно произнесла:       — Астория, не будь вульгарной. Это благословение самой магии. Мне жаль, но Драко прав. Помолвка теперь недействительна.       Астория топнула ногой, её разочарование было очевидным, и выбежала из комнаты, громко стуча каблуками по мраморному полу. Дафна последовала за ней, пробормотав несколько извинений на прощание.       — Салазар, эта ведьма может быть утомительной, — вздохнула Нарцисса, опускаясь в своё бархатное кресло и неторопливо отпивая чай.       Драко покачал головой в неверии.       — Тебе не нравилась Астория?       Губы его матери тронула кривоватая усмешка.       — Она была идеальным образцом чистокровной невесты, но да, Драко, я её терпеть не могла. Я выносила её только из-за проклятого контракта твоего отца. Слава Мерлину, что ты нашёл способ выйти из этого.       Драко невольно улыбнулся. Он всегда подозревал, что мать была не в восторге от Астории, но услышать это вслух оказалось неожиданным, почти облегчением. Помолвка всегда была для него клеткой, тяжёлым грузом — и теперь он был свободен.       Его внимание привлёк тихий смешок матери. Он посмотрел на неё, пока она отпивала ещё глоток чая. Она выглядела довольной, но в её глазах мелькнуло что-то ещё — гордость? Облегчение? Он не мог сказать точно, но не мог отрицать, что она, похоже, была довольна сложившейся ситуацией.       — Ты не возражаешь? — тихо спросил Драко, словно осторожно прощупывая почву. — Что я больше не женюсь на Астории?       Нарцисса мягко улыбнулась.       — Я возражаю только против того, что нам придётся объясняться перед остальными. Но нет, Драко. Я не против. Больше — нет. И тебе тоже не стоит быть.       Он не стал отвечать. Он знал: мать несла на себе тяжесть ошибок Люциуса так же, как и он. Это была их общая тень. Но сейчас Драко хотел сосредоточиться только на будущем — на том, что ждёт впереди. Буква «Г» над сердцем ощущалась как маяк, ведущий его к чему-то важному, чему он пока не до конца понимал.       — Ты собираешься искать свою… родственную душу? — спросила Нарцисса, её тон сменился с задумчивого на любопытный.       Драко замялся, его мысли кружились от перечня возможностей. Он понятия не имел, кому может принадлежать буква «Г», но мысль о встрече с ней – о нахождении своей родственной души – одновременно волновала и пугала. Всю жизнь он подавлял собственные желания, выбирая долг и ожидания вместо счастья. Теперь, когда над ним нависла эта связь с родственной душой, казалось, что вселенная дала ему возможность обрести нечто настоящее, то, что так долго от него ускользало.       — Не знаю, — признался он. — Наверное, мне следовало бы… но я ещё даже не начал понимать, кто она.       Его мать понимающе кивнула.       — Ты найдёшь её, мой дракон.       — Как думаешь, она будет… разочарована? — спросил Драко, будто впервые вслух озвучивая страх, о котором до сих пор не подозревал. — Ну, с моей-то историей. Я не удивлюсь, если она не захочет быть моей родственной душой.       Нарцисса взяла его за руку, её голос стал тише, теплее:       — Если она твоя родственная душа, то увидит то, что скрыто за всем этим.       Он слабо улыбнулся. Эта мысль оседала в нём тихим, неожиданным утешением. Может быть, она действительно поймёт.       Пока Драко и Нарцисса сидели в тишине комнаты, в воздухе, наполненном невысказанными мыслями, он невольно задавался вопросом, куда приведёт его этот новый путь? К счастью? К искуплению? К жизни, которая наконец принадлежит ему самому?       Это было только началом. Но впервые в жизни Драко Малфой почувствовал себя свободным.       — Что ж, — сказал он, поднимаясь с кресла, — думаю, мне стоит рассказать Тео, Блейзу и Пэнси. Они будут рады узнать.       С этими словами он вышел из комнаты, его мысли мчались вперёд, обгоняя друг друга, пока он готовился поделиться новостями с самыми близкими. Но больше всего его сердце билось от предвкушения того, что ждёт впереди.