Глава 3

      Мир словно остановился в тот момент, когда она услышала этот голос.       — Миона?       Гермиона напряглась.       К счастью, Тео отвернулся, скрывая Афину от посторонних глаз, и нежно прижал её к груди. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это сказал. Она заметила, как его хватка чуть усилилась, прежде чем он сказал:       — Мы уже заплатили, Гермиона. Пойдём.       Не поднимая головы и не выдавая ни капли эмоций, Тео коснулся губами карамельных кудрей Афины и поднялся из-за стола.       — Оставь меня в покое, Гарри, — холодно сказала Гермиона, потянувшись за своей большой сумкой — той, которую она купила, чтобы вместить все вещи Афины.       Но Гарри не собирался оставлять это так.       — Я не знал, что ты вернулась, — сказал он, голос сорвался, опасно напоминающий отчаяние. — Мы можем поговорить?       Она усмехнулась, недоверчиво покачав головой, и прошла мимо него, следуя за Тео из бистро. Гарри двинулся следом, но Тео, всё ещё тихо бормоча что-то Афине, не поднимал головы и не шёл вперёд.       Гермиона почти позволила себе подумать, что ей удалось сбежать.       Пока пальцы не сомкнулись на её руке.       — Пожалуйста, мне нужно знать...       Она развернулась так резко, что воздух будто треснул.       — Не. Трогай. Меня.       Её палочка оказалась у его горла быстрее, чем он успел моргнуть.       Тео остановился на полушаге, его плечи напряглись. Не оборачиваясь, он заговорил — тихо, но так, что в голосе звенела угроза:       — Поттер, на твоём месте я бы очень тщательно обдумал каждый следующий шаг.       Гарри сглотнул, кадык беспомощно дёрнулся прямо под кончиком её палочки.       — Я… извини… — едва смог пробормотать он, переводя взгляд с яростного взгляда Гермионы на застывшую позу Тео. Затем, едва слышно шёпотом, он прохрипел: — Ты… ты сделала это?       У Гермионы перехватило дыхание.       — Прошу прощения?       — Ты знаешь… мой… ну… Виктора ребёнок?       Она даже не смогла сразу отреагировать. Просто смотрела. А потом внутри неё что-то хрустнуло. Медленно она опустила палочку — не из милосердия, а потому, что осознала, насколько он бесхребетный на самом деле.       — Ты чёртов трус, — прошептала она, голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Не могу поверить, что ты сражался с Волдемортом.       Гарри вздрогнул, но ничего не сказал.       Гермиона продолжила:       — На всякий случай, я не спала с Виктором с шестого курса, так что если это та версия, которую ты всем рассказываешь и сам поверил в неё, то ты ещё больший идиот, чем я думала. — Она глубоко вдохнула. Она должна была держаться спокойно. Афине нужна её спокойная мама. — И да, я родила ребёнка.       Из рук Тео донёсся тихий плач — будто Афина услышала своё имя и решила напомнить о себе.       Гермиона стиснула зубы, сдерживая себя. Дочь для неё на первом месте. Она не собиралась тратить ни секунды на Гарри Поттера.       — Афина Джин Грейнджер родилась в Австралии, в их волшебной больнице, — сказала она ледяным, ровным голосом. — Мои родители были рядом. И она — лучшее, что когда-либо случалось со мной. А ты? Ты никогда её не узнаешь.       Гарри резко вдохнул, его лицо исказилось болью.       Она продолжила, не позволяя себе ни дрожи:       — Возможно, ты увидишь её фото в Пророке. Но ты никогда с ней не заговоришь, никогда не прикоснёшься к ней, никогда даже не подышишь с ней одним воздухом. И, кстати, сейчас ты стоишь слишком близко. Не следуй за нами.       Гермиона повернулась к Тео и осторожно переложила Афину себе на руки. Дочь захныкала, но Гермиона прижала её к себе, коснувшись её лба губами и шепча тихие, успокаивающие слова, пока она не успокоилась       Наконец она подняла глаза.       Гарри смотрел на Афину, его зеленые глаза были широко раскрыты и остекленели.       — У неё зелёные глаза, — прохрипел он и неуверенно шагнул вперёд.       Тео оказался между ними, прежде чем тот успел сделать следующий.       — Назад, блядь, — ледяным голосом сказал он. Его обычно ясные голубые глаза стали холодными, как сталь.       Гермиона на этот раз действительно устала. Она резко развернулась и пошла прочь, направляясь прямо к Св. Мунго. Афину нужно было покормить до того, как она вернётся на работу. Тео догнал её спустя секунду и тут же зашагал рядом.       И, в своей манере, театрально выдохнул:       — Видеть твою палочку у его горла было невероятно возбуждающе, Эйч.       Гермиона резко и недоверчиво рассмеялась.       — Не могу поверить, что он…       Тео обнял её за плечи, легко, по-домашнему.       — Он идиот, дорогая. Не трать нервы. — Он игриво потёрся носом о Афину: — У тебя есть я, твои родители и остальные змеи.       Гермиона приподняла бровь.       — Остальные змеи?       — Мы защищаем своих, Эйч, — просто сказал он. — Я знаю, что ты почти не знакома со слизеринцами, но они знают о нашей дружбе. Они хотят нормально с тобой познакомиться.       Когда они переступили порог Святого Мунго, Гермиона почувствовала, как её злость притупилась, сменяясь настороженным любопытством.       — Ну… ладно, — нерешительно сказала она.       Тео ухмыльнулся.       — Очевидно, Афина должна быть с нами. Она же главное событие. — Он послал ей воздушный поцелуй.       Гермиона закатила глаза, но улыбнулась.       — Хорошо, договорились. Когда?       Тео буквально подпрыгивал на носках.       — Как насчёт этой пятницы? Я позову ребят пораньше, чтобы они успели увидеть Афину до её отбоя. К тому времени каминную связь между нашими домами уже настроят, так что ты сможешь сгонять домой, уложить её и вернуться.       Гермиона нахмурилась.       — Я не могу просто оставить её одну после того, как уложу.       — Не будь нелепой, я пришлю Мисси.       Она бросила на него скептический взгляд. Отношение Гермионы к домовым эльфам сильно изменилось после их долгих разговоров на шестом курсе о взаимной симбиотической связи между ними и волшебным обществом, но она всё равно колебалась.       — Сначала познакомишь нас? Так мне будет спокойнее.       Тео энергично закивал.       — Конечно. Отличная идея.       Они дошли до яслей, и Гермиона призвала бутылочку для Афины.       — Я быстро покормлю её и встречу тебя у поста медсестёр.       Тео наклонился и поцеловал её и Афину в лоб.       — Люблю вас обеих.       Гермиона смотрела ему вслед, и в груди у нее разливалось тепло.       Если бы она только видела в нём кого-то большего, чем брата. Он был бы идеальным партнёром. Идеальным отцом.       Она повернулась к Афине, которая с удовольствием пила из своей бутылочки, запустив свои крошечные пальчики в мантию Гермионы.       Ее зеленые глаза отяжелели от сна.       И Гермиона улыбнулась.       Остаток дня пролетел в тумане продуктивной работы. Работать вместе с Тео было легко и непринужденно — словно две половинки одного хорошо отлаженного механизма. Их общение текло гладко: они анализировали истории болезни пациентов, обменивались идеями и рассматривали возможные планы лечения с лёгкостью, рожденной годами доверия и взаимопонимания.       Гермиона стояла перед зеркалом поздним вечером в своём новом уютном доме, одной рукой прочёсывая свои кудри, пока Афина мирно спала в кроватке в её комнате в конце коридора. День выдался изматывающим, но та ссора с Гарри всё ещё крутилась в голове, не давая ей полностью расслабиться.       Она резко выдохнула, покачав головой. Нет. Он того не стоит.       Активация Каминной сети заставила её вздрогнуть. В камине вспыхнуло зелёное пламя, и знакомый тянущий голос раздался из огня.       — Эйч? Ты прилично одета или я сейчас получу проклятие в лицо?       Тео пришёл к ней после работы, чтобы сразу настроить каминную связь, а потом исчез на какую-то встречу змей.       Гермиона вздохнула и отложила расчёску.       — Потише, Ти, Афина спит.       Тео появился, выглядя так же безупречно, как всегда. Его тёмно-зелёный джемпер подчёркивал резкость скул, а в руках он держал две кружки.       — Принёс чай, — прошептал он, протягивая ей одну.       Она приняла кружку с лёгкой улыбкой.       — Ты нелепый.       — Я предпочитаю «очаровательный» или «внимательный», но вернёмся к этому позже. — Он плюхнулся на её диван, вытянувшись с той лёгкостью, с какой ведут себя люди, давно чувствующие себя здесь как дома.       Гермиона медленно отпила чай, бросив взгляд в сторону комнаты Афины.       Тео проследил за её взглядом.       — С ней всё в порядке?       — Она само совершенство, — тихо ответила Гермиона, и её сердце смягчилось, когда она вспомнила, как крошечные пальчики дочери цеплялись за одеяльце, когда она поцеловала её на ночь. — Просто… я не могу перестать думать о сегодняшнем.       Тео задумчиво хмыкнул и несколько секунд изучал её, прежде чем заговорить.       — Такие, как он, считают, что имеют право требовать объяснений. Ответов. Но он потерял это право в ту секунду, когда бросил тебя.       Гермиона молча кивнула, глядя в свой чай.       — Ты всё сделала правильно, Эйч. — Его голос стал мягче. — Ты ушла, ты построила себе жизнь и защитила свою дочь. Это всё, что имеет значение.       Она медленно кивнула ещё раз, позволяя теплу его слов осесть внутри.       Через мгновение Тео ухмыльнулся.       — В любом случае, хватит об этом придурке. У нас есть куда более важные темы для обсуждения.       Гермиона приподняла бровь.       — Например?       — Пятница, разумеется! Твоё торжественное представление слизеринскому обществу. — Он повёл бровями. — Мне стоит беспокоиться, что ты проклянешь моих друзей, как только увидишь?       Гермиона закатила глаза.       — Я бы никогда… — Она запнулась. — Ну. Может быть, если они такие же раздражающие, как ты.       Тео ахнул, схватившись за грудь в притворной обиде.       — Ты ранишь меня, Эйч.       Она непроизвольно улыбнулась.       — Ты уверен насчёт этого?       Тео отмахнулся от её сомнений.       — У тебя есть я. Этого достаточно.       Что-то в его уверенности удивительным образом успокоило её.       Он наклонился вперёд, его выражение стало необычно серьёзным.       — Я знаю, что ты привыкла всё делать сама, Эйч. Но теперь ты не одна. У тебя есть Афина. У тебя есть я. А после пятницы? У тебя будет ещё больше сторонников.       Гермиона моргнула, удивлённая внезапным комом в горле.       — Спасибо, Тео.       Он ухмыльнулся, подмигивая, когда поднялся на ноги.       — Всегда, дорогая.

***

      Драко повезло, что Змеиная ночь как раз пришлась на тот вечер в новой квартире Тео. После нескольких часов хождения взад-вперёд и бесполезных попыток отвлечься бумагами, он аппарировал туда с резким треском, приземлившись в большом фойе. В воздухе стойко держался знакомый запах старого пергамента и огневиски, смешиваясь с тёплым гулом магии. Из гостиной доносился негромкий гул разговоров, время от времени прерываемый звоном стекла.       Он едва успел сделать шаг, как раздался резкий голос.       — Долго же ты.       Пэнси Паркинсон прислонилась к дверному косяку, положив наманикюренную руку на бедро, её тёмные глаза искрились весельем. Она была одета в изумрудный шёлк, а её фирменный аромат духов витал в воздухе, словно бросая вызов.       Позади неё Тео развалился в кожаном кресле, закинув ногу на ногу, и с привычной лёгкостью потягивал бренди из бокала. Напротив него, на своём обычном месте, сидел Блейз, ухмыляясь, словно знал что-то, чего не знал Драко.       — Драко, — протянул Тео, поднимая бокал в притворном тосте.       Драко резко выдохнул, уже представляя, чем всё это обернётся.       — Я расторг помолвку, — сообщил он, переходя прямо к делу.       На мгновение воцарилась тишина. А затем...       — Слава Мерлину. — Блейз шумно выдохнул с явным облегчением и поставил стакан. — Я уже начал думать, что всё пропало и тебе реально придётся на ней жениться.       У губ Пэнси появилась хищная ухмылка.       — И как ты это провернул? Шантаж? Поджог? О, пожалуйста, скажи мне, что это был поджог.       Драко закатил глаза.       — Нет, Пэнс. Контракт был слишком нерушимым для такого. — Он сделал паузу, затем добавил: — Это была духовная связь.       На этот раз тишина стала куда плотнее, тяжелее.       Тео, всегда хладнокровный стратег, едва заметно выпрямился.       — Духовная связь?       Драко расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, оттягивая ткань достаточно, чтобы они увидели. Изящная буква лежала над его сердцем, как безмолвный приговор.       Пэнси взвизгнула так пронзительно, что заложило уши.       — САЛАЗАР! ДРАКО, У ТЕБЯ, БЛЯДЬ, ЕСТЬ РОДСТВЕННАЯ ДУША?       Тео едва не пролил бренди. Блейз, впервые за долгое время, выглядел действительно ошеломлённым.       — Ну, пиздец, — пробормотал Блейз.       Драко вздохнул и рухнул в кресло.       — Да. Я, конечно, в восторге, что мне больше не нужно жениться на Астории, но теперь, когда я знаю о духовной связи… я вообще не представляю, что с этим делать.       Тео пришёл в себя первым, его мозг уже начал работать.       — Кто она?       Драко поморщился.       — В этом-то и проблема. Я не знаю.       Пэнси ахнула, буквально подпрыгивая на месте.       — Тогда нам нужно её найти.       Драко сжал переносицу.       — Пэнс...       — Нет, не надо мне тут «Пэнс», — перебила она. — Это самое захватывающее, что произошло за последние годы — и именно с тобой, между прочим! Мы должны выяснить, кто она.       Блейз усмехнулся, покачав головой.       — Она права, приятель. Это куда больше, чем просто разорвать помолвку. Кто бы это ни был… она связана с тобой. На всю жизнь.       Тяжесть этих слов опустилась на Драко. На всю жизнь.       Всю свою жизнь он жил под давлением ожиданий, обязанностей и наследия своего отца. Теперь же впервые будущее казалось неопределённым. И всё же буква над его сердцем пульсировала чем-то глубоким и неоспоримым.       Г.       Кто она?       Тео наклонился вперёд, опершись локтями на колени.       — Ладно. Начнём с очевидного. Кого мы знаем на «Г»?       Комната погрузилась в задумчивую тишину.       — Ханна Абботт? — предположил Блейз.       Драко сморщил нос.       — Сомневаюсь.       — Другая девушка Гринграсс — Элоиз? — предположил Тео.       Пэнси фыркнула.       — Абсолютно нет. Её представление об увлекательной беседе — это пересказывать родословные.       Драко выдохнул.       — Это может быть кто-то, кого мы плохо знаем. Или кто-то, о ком я даже не задумывался.       Внезапно Пэнси ахнула, глаза расширились.       — О, святое дерьмо.       Драко замер.       — Что?       Её улыбка растянулась до невозможности.       — А что если это Грейнджер?       Тишина.       Драко уставился на неё. Тео моргнул. Блейз откинулся в кресле, приподняв бровь.       Затем...       Драко усмехнулся:       — Не будь нелепой.       Пэнси расхохоталась.       — Я просто говорю: её имя начинается на «Г»…       — Судьба не была бы настолько жестока к ней, — многозначительно ответил Драко, вспомнив, как видел её сегодня утром. Как его потянуло к ней…       Пэнси повела бровями.       — И всё же магия выбрала её. Если, конечно, это она.       Не может быть, что это Грейнджер.       …Верно?       Блейз ухмыльнулся, наблюдая, как конфликт отражается на лице Драко.       — Что ж, — задумчиво пробормотал он, — думаю, есть только один способ это выяснить.       Тео, до этого непривычно молчаливый, вдруг оживился.       — О, я на самом деле пригласил её в пятницу. Подумал, что пора ей познакомиться со всеми вами, раз уж у нас в этот день семейные ужины.       Драко неловко переместился в кресле.       — Я… тоже пригласил её на кофе.       Тео ахнул.       — Точно! Она сегодня упомянула об этом на работе! Скажи мне, что, во имя обвисшего левого соска Мерлина, придало тебе смелости сделать это?       — Объясни, — потребовала Пэнси.       И Драко объяснил. Рассказал, как увидел Гермиону с её дочерью в холле Святого Мунго, и как его буквально потянуло подойти и заговорить с ней.       Пэнси и Блейз громко ахнули, когда он упомянул о дочери Грейнджер. Тео же оставался подозрительно тихим.       Глаза Драко сузились.       — Ты знал?       Тео вздохнул.       — Я был с ней близок с шестого курса, так? Она сказала мне, когда забеременела и потом сбежала в Австралию. Но это её история, и я больше ничего говорить не буду. Она сама должна рассказать тебе.       Он сделал паузу, затем добавил с мечтательной улыбкой:       — Но я — крёстный отец её дочери.       Драко, Пэнси и Блейз переглянулись. Они всегда знали, насколько важна для Тео дружба с Грейнджер, даже если сами они в те годы её особо не жаловали. Ну… Драко, возможно, всё-таки жаловал…       — Это здорово, приятель, — искренне сказал Блейз. — Пятница должна быть весёлой.       Пэнси и Драко синхронно кивнули.              Наступила пауза, а затем Блейз добавил:       — В принципе, логично, что тебя к ней потянуло, Драко. Ты же сохнешь по Грейнджер с четвёртого курса.       Глаза Драко расширились.       — Это неправда!              Тео фыркнул.       — Мы не идиоты, Драко.       — Ненавижу вас всех, — простонал Драко.       Пэнси ухмыльнулась.       — Ты нас любишь.       Драко фыркнул и встал, поправляя мантию.       — Прошу прощения, но мне нужно отправить потенциальной родственной душе письмо с приглашением на кофе.       Он направился к каминной сети, под смех Пэнси и Блейза, который эхом отдавался позади. Он уже собирался бросить порох, когда Тео остановил его, оттащил в сторону и наложил Муффлиато.       — Слушай, приятель, — тихо сказал Тео, — если Гермиона твоя родственная душа, не торопись, ладно? Она прошла через ад и вернулась обратно. А её дочь, Афина — она самая драгоценная крошка на свете. — Голос его стал острым. — Я тебя, блядь, убью, если ты причинишь ей боль.       Драко встретился взглядом с Тео. На этот раз он выглядел действительно опасным.       Драко усмехнулся.       — Она может вообще не быть моей родственной душой, Тео. Но поверь мне — я уже причинил ей достаточно боли на всю жизнь. Больше я этого не хочу.       Тео внимательно его изучил, затем кивнул и хлопнул по спине.       — Передай Эйч привет от меня, когда отправишь ей сову.