Глава 5

      Тёплый свет свечей мерцал по стенам спальни Гермионы, пока она стояла перед зеркалом, поправляя застёжку на ожерелье. На неё из отражения смотрела женщина — мягкие карамельные кудри, убранные наполовину, лёгкий румянец на щеках и платье, куда более нарядное, чем она планировала. Она надела глубокое изумрудное сатиновое платье, элегантно облегающее фигуру. Спущенная линия плеч подчёркивала ключицы, а тонкое кружево добавляло мягкости. Приталенный лиф подчёркивал талию, переходя в плавно ниспадающую до пола юбку. Глубокий вырез на спине, застёгивающийся рядом маленьких пуговиц, придавала образу оттенок загадки. Золотые серьги и браслет завершали образ — просто, но изысканно.       Позади, Джин Грейнджер держала Афину на бедре, ловко сочетая это с тем, что другой рукой перебирала одежду в шкафу Гермионы.       — Значит, — начала Джин слишком непринуждённым тоном, — ты идёшь сегодня на ужин к Тео.       Гермиона приглушённо хмыкнула, застёгивая последнюю застёжку на браслете.       — Мгм.       Джин вытянула тёмно-синее платье и подняла его для осмотра. Её мать всегда любила моду, и это стало для них связующим звеном с тех пор, как к ней вернулись воспоминания.       — А Тео только принимает гостей, или ты ещё встретишься с тем молодым человеком, с которым пила кофе сегодня утром?       Гермиона едва не выронила серёжку.       — Мам.       Джин обернулась — лицо слишком уж невинное.       — Что? Я просто задаю вопрос.       Гермиона медленно выдохнула, стараясь сохранить спокойствие.       — Малфой будет там, да. Но и ещё десяток человек тоже. Это ужин у Тео. А утром — это был просто кофе.       Джин задумчиво хмыкнула, явно не убеждённая:       — Ммм. Забавно, что ты выглядишь просто ослепительно для обычного вечера с друзьями.       Гермиона бросила на мать сердитый взгляд.       — Тео сказал, что это скорее формальный ужин, и вообще, я всегда стараюсь выглядеть хорошо.       Джин ухмыльнулась.       — Конечно. Но я же твоя мать, Гермиона. Я знаю этот взгляд.       Гермиона скрестила руки на груди.       — И что же это за взгляд?       — Тот, который говорит, что ты очень стараешься не думать о сегодняшнем утре.       Её мама была права. Малфой и правда произвёл на неё впечатление этим утром. Он был внимателен и добр к Афине, а его извинение — искренним. Гермиона чувствовала это каждой клеткой — он говорил правду. И когда она ушла, толкая коляску по тропинке к дому родителей, она поймала себя на том, что рассказывает матери, как её школьный мучитель вырос в более чем достойного мужчину.       Гермиона вздохнула, прижимая ладонь к лбу.       — Мам, пожалуйста.       Джин усмехнулась, перекладывая Афину на другую руку и потянувшись за заколкой на туалетном столике.       — Я лишь говорю, что кое-кто определённо привлёк твоё внимание. Ты бы не вспоминала о сегодняшнем кофе снова и снова, если бы он не произвёл на тебя какое-то впечатление.       Гермиона фыркнула и выхватила у матери облюбованную той чёрную заколку.       Джин победоносно ухмыльнулась.        Гермиона что-то пробормотала себе под нос, но Джин уже переключила внимание на Афину, целуя её мягкие кудри.       — Как ты думаешь, моя любовь? Твоя мамочка разве не красавица?       Афина радостно загукала и захлопала пухлыми ладошками.       Джин бросила на Гермиону многозначительный взгляд.       — Видишь? Даже Афина согласна. Ты уверена, что не хочешь, чтобы я присмотрела за ней вечером?       Гермиона покачала головой.       — Нет, Тео хочет увидеть Афину, и если честно, мне самой приятно — что мы с ней обе сегодня будем нарядные.       Платье Афины было мягкого, мерцающего золотого оттенка: атласный лиф, нежные короткие рукавчики. Крошечный бантик на талии, а под ним — пышная фатиновая юбка, едва уловимо сиявшая при свете. Подол касался пухлых коленок — идеально для её шажков. В сочетании с кремовыми колготками и золотыми балетками она выглядела как маленькая принцесса, её кудряшки подпрыгивали, пока она радостно бормотала у Джин на руках.       Гермиона с довольным вздохом приняла Афину обратно от матери.       — Готова, моя маленькая любовь?       Афина вскрикнула в ответ пронзительным голосом:       — Мама!       Гермиона расплылась в улыбке, пока Джин укладывала вещи в её кожаную сумку YSL: внутри — просторное отделение с несколькими карманами, достаточно места и для её палочки и книг, и для перекусов Афины, и для любимой мягкой игрушки. Сама сумка была «подарком после родов» от матери. Гермиона никогда особо не интересовалась дорогими брендами, но если это был способ восстановить связь с мамой — она была готова на всё.       — Ладно, я буду здесь, когда ты вернёшься, чтобы оставить Афину после ужина, — заговорщически сказала Джин. — Ты обязана рассказать мне всё.       Гермиона закатила глаза, но улыбнулась.       — Расскажу, когда вечер закончится. Ещё раз спасибо, что посидишь с ней. Тео предлагал Мисси, своего домового эльфа, но мне гораздо спокойнее, если это будешь ты.       Она действительно полюбила Мисси — познакомившись с ней утром, — но если мама была свободна, Гермиона куда больше хотела, чтобы за Афиной присматривала именно она.       — Всё для тебя, дорогая, — тепло сказала Джин. — А теперь иди!       Гермиона рассмеялась, и произнесла:       — Резиденция Ноттов, — и исчезла в пламени.       Когда она шагнула из огромного камина в таунхаус Тео, её встретили тёплый свет люстр и мягкий гул разговоров. Она не успела сделать и шага, как знакомый голос раздался — мягкий, дразнящий и совершенно восторженный.       — Смотрите-ка, кто наконец удостоил мой порог своим присутствием, — протянул Тео, появляясь из-за угла с лёгкой ухмылкой. Его пронзительные голубые глаза лукаво поблескивали, когда он оглядывал её. — И выглядишь ты просто потрясающе, к слову.       Гермиона закатила глаза, но скрыть улыбку не смогла.       — Будто я не вижу тебя каждый день.       Тео презрительно фыркнул, приложив драматично руку к груди.       — В Святом Мунго мне приходится делить тебя с другими. Это другое.       Она не успела ответить — Афина, сидевшая у неё на бедре, захлопала маленькими ладошками.       — Ти-о!       Ухмылка Тео в мгновение ока растаяла, превратившись в широкую улыбку:       — Она сказала моё имя! — В следующий момент он потянулся к ней, восклицая: — Вот она, моя любимая девочка! — Он легко подхватил Афину и закружил её, вызвав звонкий смех. — Мерлин, ну ты же становишься всё красивее и красивее, правда? — Он тронул её носик и бросил на Гермиону насмешливый взгляд. — Она сказала моё имя раньше твоего.       Гермиона фыркнула со смешком, поправляя ремешок сумки.       — Вообще-то, она сказала «мама» сегодня утром за кофе, так что я выиграла.       Всё ещё держа Афину, Тео обхватил Гермиону свободной рукой за плечи и крепко прижал в коротком, но тёплом объятии. Это было такое объятие, которое говорило о годах крепкой дружбы, о ночных разговорах и безоговорочной поддержке.       Затем его голос понизился до заговорщического бормотания:       — Ах да. Один блондин поделился этим со мной немного раньше.       Гермиона закатила глаза, но Тео лишь ухмыльнулся, ведя их дальше в квартиру; его смех был теплым и полным обещаний.       Этот вечер обещал быть долгим.

***

      Ужин у Тео проходил под звон посуды, смех и тёплый аромат запечённого мяса и свежих трав. Гермиона сидела сбоку от Тео, почти всё внимание отдавая Афине, которая успешно превращала горох и картофельное пюре в художественный беспорядок. Как всегда, девочка умудрялась быть одновременно очаровательной и абсолютно хаотичной, неуклюже зачерпывая еду и бормоча что-то на своём языке, понятном только ей.       Гермиона мягко улыбалась, вытирая салфеткой щеку Афины.       — Осторожнее, милая, горошек едят не так, — тихо сказала она.       Драко сидел напротив неё, казалось, увлечённый разговором, но не мог отвести взгляд от Гермионы. Он старался — правда старался — не смотреть на неё весь вечер. Иногда его глаза задерживались на Афине, заворожённые тем, как они вдвоём взаимодействуют. Но стоило Гермионе оторваться от дочери, как он сразу же отводил взгляд.       Пэнси Паркинсон, как всегда наблюдательная, наклонилась к Блейзу с многозначительной ухмылкой.       — Итак, Драко, — начала она тихим, пропитанным озорством голосом, — ты пялишься на Гермиону весь вечер. Скажи, ты говорил с ней о духовной связи? Это она — та самая Г?       По щекам Драко прошёл лёгкий румянец, хотя он попытался сохранить достоинство.       — Нет, Пэнси, я ей ещё не сказал. Это тонкий момент, — прошептал он, прочищая горло и делая глоток вина.       Дафна, сидевшая рядом с Гермионой, смотрела на неё с искренним любопытством.       — Почему ты не попросишь домового эльфа покормить её?       Драко поморщился от этого вопроса. Дафна хотела как лучше, но в её словах слишком ясно слышалось воспитание чистокровных.       — Я не росла с домовыми эльфами, — спокойно ответила Гермиона, без тени осуждения. — Я хочу проводить с дочерью столько времени, сколько могу, когда не работаю. К тому же, мне нравится кормить её. Это весело.       Она зачерпнула ложечку горошка и, изобразив жужжание самолёта, подвела ложку к рту Афины. Малышка захихикала и широко открыла рот.       Драко заметил, что и он, и Тео смотрят на них с тёплой улыбкой.       И тут Блейз, как всегда ищущий повод для хаоса, поднял голос:       — Скажи нам, Грейнджер, — протянул он, — Афина просто прелесть. Но… — он приподнял бровь, голос стал острее, — кто тот счастливчик, который является её отцом?       Рука Гермионы застыла. Ложка, поднятая к Афине, будто забыла о своём предназначении. Её взгляд метнулся к Блейзу, и на её лице мелькнуло что-то нечитаемое, прежде чем она скрыла это за натянутой улыбкой.       — Это не твоё дело, Блейз, — холодно ответила она.       — Блейз, — предупредил Тео резким тоном.       — Ой, да ладно тебе, — вмешалась Пэнси, её голос был приторно-сладким. — Ты же растишь её одна. Это не секрет. Ты же можешь сказать нам, кто отец? Он кто-то из тех, кого мы знаем?       При этом вопросе взгляд Драко метнулся вверх, его челюсти напряглись, но он промолчал, не решаясь заговорить.        Глаза Гермионы сузились, пальцы чуть сжали ложку, когда она встретила взгляд Пэнси.       — Я никому не обязана объяснять свою личную жизнь, — холодно произнесла она. — Тем более тебе.       Блейз откинулся на спинку стула, вовсе не смутившись её резкостью.       — Если уж быть честными, — сказал он, пожав плечами, — это не такая уж загадка, правда? У тебя ведь всегда были… интрижки. Сначала Крам, потом Маклагген. Я слышал слухи про Уизела, но потом опять пошли разговоры о Краме… или это был маггл? — Он ухмыльнулся, бросив взгляд на Драко, который уже сверлил его глазами.       Пэнси невозмутимо продолжила с места, на котором остановился Блейз:ц       — Но у девочки же зелёные глаза. Представляете, если это Поттера? Вот уж было бы уморительно.       Дафна вмешалась:       — Салазар! Это был бы скандал века! Давай, Грейнджер, расскажи нам свои грязные маленькие секретики.       Рука Гермионы медленно опустилась на колени. Напряжение в плечах стало почти ощутимым. Она втянула воздух — медленно, сдержанно — сжимая пальцы в кулак. Афина, заметив молчание матери, заёрзала на стуле, почувствовав перемену в атмосфере.       Драко увидел, как Тео выронил вилку; стул громко заскрежетал по полу, когда он поднялся, лицо жёсткое, суровое.       — Хватит, все вы, — рявкнул он тихим, но яростным голосом.        Пэнси и Блейз лишь переглянулись, брови приподнялись — они явно не впечатлились вспышкой Тео. Но Гермиона уже вставала. Она не посмотрела ни на Драко, ни на Тео, ни на кого-либо ещё.       — Вы думаете, что растить ребёнка одной — это уморительно? Что то, что отец Афины нас бросил, — повод для шутки? Что ж, моя жизнь — не шутка и не сплетни для вашего воскресного чаепития, как и Афина, — произнесла Гермиона, её голос был напряжён, но кристально твёрд.       Драко, затаив дыхание, наблюдал, как она собирает вещи, её движения были резкими и размеренными.       — Тео сказал мне дать вам шанс. Сказал, что вы нормальные люди. Но я ошиблась. В моей жизни было более чем достаточно жестокости. Я больше этого терпеть не буду. Гермиона не дала никому вставить ни слова. Она повернулась, подняла Афину из стульчика. — Пойдём, любовь моя. Мы идём домой.       Драко замер, рот приоткрыт — будто хотел что-то сказать, но слова не находились. Он смотрел, как она удаляется, и его грудь сжималось от чувства вины и разочарования. Он не понимал, как всё так стремительно сорвалось в пропасть. Но было слишком поздно. Она уже уходила, плечи её напряглись, а крошечные ручки Афины вцепились в края платья матери.       — Вы совсем не знаете меры, да? — сказал Тео Пэнси, Дафне и Блейзу, его голос стал низким и ядовитым. — Я же просил вас быть с ней повежливее. Она моя лучшая подруга, почти сестра, а вы такое вытворяете? Я пойду за ней.       Драко смотрел вслед Тео, беспомощный, разрываемый между тем, чтобы пойти за ним, и остаться сидеть на месте.       Пэнси тихо, почти с сожалением вздохнула:       — Тебе стоит пойти за ней, Драко.       Драко повернулся и сердито посмотрел на неё и Блейза.       — Мы все договорились, что этот вечер пройдёт хорошо. Что мы будем поддержкой для неё.       Пэнси выдержала его взгляд.       — Мы не хотели быть жестокими. Я уверена, что ты тоже хочешь знать, кто отец.       — Я ставлю на Поттера, — самодовольно добавил Блейз.       Дафна кивнула, тоже усмехаясь.       — Глаза у них одинаковые.       — А с чего ты так хорошо знаешь глаза Поттера? — приподняла бровь Пэнси.       Драко хотелось выдрать себе волосы, когда взорвался:       — Заткнитесь! Все вы! Она скрывалась два года. Ей сейчас нужны люди рядом, а вы были жестоки. Жизнь Грейнджер — это не колонка сплетен.       — Повзрослей, Драко, — фыркнула Пэнси. — Мы не это имели в виду.       — Ну, Грейнджер ведь не знает вас так, как мы с Тео, правда? — процедил он. — Неважно, моя она родственная душа или нет, вы всё равно должны извиниться. Потому что, не смотря ни на что, я хочу, чтобы она была в моей жизни.       — Уже влюбился, Драко? — усмехнулся Блейз.       Он встал со стула, бросил салфетку на тарелку и вышел из комнаты. У камина он увидел Гермиону и Тео, который обнимал её и Афину.        Драко подошёл ближе, на секунду замешкавшись, прежде чем прочистить горло, чтобы дать понять, что он здесь. Он увидел, как Гермиона напряглась, но от Тео не отстранилась.       — Ты в порядке? — тихо спросил Драко, хотя ответ знал заранее.       Гермиона глубоко вздохнула, осторожно выходя из объятий Тео вместе с Афиной. Её взгляд сначала поднялся к потолку, затем опустился к полу.       — Не знаю, почему я решила, что этот вечер пройдёт нормально, — произнесла она напряжённым голосом, усталым до боли.       Тео нахмурился, его лицо выразило неподдельное беспокойство.       — Ты не должна была с этим сталкиваться. Особенно от людей, которых я знаю много лет и сам же пригласил в свой дом, — в его словах слышалась вина.       Глаза Гермионы смягчились, хоть в её выражении оставалась усталость.       — Я привыкла, Ти, — прошептала она.       — Я знаю, — мягко сказал Тео, его руки аккуратно держали её за плечи. — Но ты не должна к этому привыкать. Ты заслуживаешь уважения, Гермиона. Заслуживаешь доброты. Заслуживаешь, чтобы тебя не допрашивали о твоём прошлом, или об отце Афины, или вообще о чём-либо. — Его голос слегка дрогнул на последнем слове; он пытался скрыть злость, но получалось плохо.       Гермиона покачала головой, на губах появилась горькая улыбка.       — Ты не можешь защитить меня от всех. — Она остановилась, улыбка исчезла. — И мне не нужна защита. Но я не позволю никому… — она оборвала себя, голос дрогнул от нахлынувших чувств.       Драко стоял, наблюдая, как Тео успокаивает её, его рука мягко гладит её по руке, пока Афина прижимала голову к груди матери. Такого взгляда Тео, одновременно заботливого и нежного, Драко никогда раньше не видел. Не было ни колебаний, ни неловкости. Это была та близость, что приходит с годами взаимопонимания, связь, построенная на общем опыте, которую Драко только начинал постигать. В животе у него неприятно скрутилось, смесь зависти и чего-то куда более глубокого, чему он даже не мог дать имени. Он всегда видел в Гермионе сильного человека, не нуждающегося ни в ком. Но здесь, в тишине после ужина, стало ясно, что у Гермионы в лице Тео была поддержка, частью которой Драко отчаянно хотел быть. Он хотел быть тем, за кого Гермиона цеплялась, когда ей нужна была поддержка. Хотел быть тем, кто защищает её открыто, без колебаний.       Драко хотел что-то сказать, сказать ей, что она этого не заслужила, что она лучше всех, кто когда-либо заставлял её чувствовать себя ничтожной. Но вместо этого он произнёс:       — Мне жаль, Грейнджер. За всё. За них. Ты не должна была сталкиваться с этим в одиночку.       Она посмотрела на него с удивлением, её золотистые глаза теперь пристально следили за ним.       — Спасибо, — прошептала она, тихо.       Он кивнул, не зная, что добавить. Их дружба была ещё слишком новой, хрупкой. Он боялся показаться слишком прямолинейным и отпугнуть её.        — Почему бы тебе не поехать домой и не уложить Афину? — мягко сказал Тео, проводя рукой по кудрям малышки. — Я зайду чуть позже, когда выгоню своих бывших друзей.       Драко сглотнул ком в горле. Он знал, что Гермиона и Тео — по сути, как брат и сестра, но не мог сдержать ревность, которая вскипала в нём.       — Можно мне присоединиться? — вопрос сорвался раньше, чем он успел его остановить.       Гермиона повернулась к нему, и на её губах играла мягкая улыбка, когда она оценивающе посмотрела на него.       — Конечно, Малфой. Можешь прийти с Тео. Я уложу Афину к тому времени, как вы придёте.       Драко смотрел, как Гермиона делает шаг в пламя; сердце отбивало быстрый, неровный ритм — она согласилась.       Тео повернулся к нему:       — Не могу поверить. Я попросил их быть добрыми. Думал, что они действительно смогут, — он покачал головой, до сих пор ошеломлённый.       — Она пугает их, — ответил Драко, скрестив руки и глядя на своего лучшего друга. — Грейнджер — всё, чем они не являются. Она герой войны, умная, и прекрасная как внешне, так и внутренне.       Тео сжал кулаки.       — Знаешь, я сказал Гермионе, что после сегодняшнего вечера у неё станет больше людей на её стороне. А вместо этого, кажется, лишь заставил её почувствовать себя ещё более одинокой.       — Ты не мог это предугадать, Нотт, — сказал Драко, положив руку ему на плечо.       — И Даф, — фыркнул Тео. — у нас с ней могло бы быть что-то серьёзное, но она смотрела на Гермиону и Афину так, будто они насекомые под увеличительным стеклом.       — Ну что ж, — Драко снова скрестил руки, не зная, как ответить иначе. — Пойдём выгоним их и направимся к Грейнджер.       — Думаешь, она — та самая Г? — спросил Тео, отходя вместе с ним от камина.       — Я надеюсь, — тихо сказал Драко. — У неё есть эта неповторимая притягательность. Непохожая ни на что. Прошло всего два дня, а ощущение только усиливается. — Он почесал затылок, пока они шли обратно в столовую. — Хочу пригласить её на свидание, но прошло едва два дня. Не хочу её спугнуть.       — Только не тяни слишком долго, приятель, — ухмыльнулся Тео. — Она не задержится «на рынке» слишком долго.       Драко только проворчал что-то себе под нос, когда они вошли в комнату. Пэнси, Блейз и Дафна сидели за столом, оживлённо болтая, будто ничего не произошло.       Он стоял с Тео в дверях, скрестив руки на груди и холодно глядя на Блейза, Пэнси и Дафну.        — Вы трое, — начал Тео резким тоном, — уходите. — Его челюсть была сжата, в голосе звучала такая сталь, какой Драко не слышал никогда.       Блейз изогнул бровь, явно забавляясь, хотя в глазах промелькнуло сомнение.       — Что это? Ты что, собираешься выгнать нас, как школьников, Тео?       Тео слишком долго терпел их колкости — но сегодняшний вечер стал последней каплей.       — Я не собираюсь выгонять вас, Блейз, — тихо ответил Тео. — Я прошу вас уйти. Вы перешли черту. Вы заставили Гермиону почувствовать себя ничтожной, будто всё, что ей пришлось пережить, не имеет значения. Вы оскорбили её в моём доме, я этого не потерплю. Я просил вас дать ей шанс — и вы даже не попытались.       Пэнси фыркнула, закатив глаза.       — Ой, перестань, Тео. Мы просто немного повеселились.       — Повеселились? — голос Тео стал ещё холоднее, он пристально посмотрел на неё. — Ты заставила её чувствовать себя чужой в моём доме. И я обещал ей, я обещал ей, что вы все её примете, что после этого вечера у неё будет больше людей, на кого она сможет опереться. Но никто из вас, ни один, даже не попытался.       — Тео, прости нас! Мы зашли слишком далеко, — взмолилась Дафна, вставая и пытаясь дотянуться до него. Она открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но Тео заставил её замолчать, пристально глядя на неё.        — Нет. Хватит. Вы правда думаете, что можете вот так вломиться сюда, проявлять неуважение к моей сестре и заставлять меня смотреть, как вы унижаете её и мою крестницу? Этого не будет.       Дафна моргнула, глаза наполнились слезами. Пэнси и Блейз молчали.       Драко, наблюдавший за сценой с тихой, нарастающей яростью, наконец заговорил. Его слова были резкими, отточенными, как нож.       — Вам стоит отправить Грейнджер сову. Извиниться, прежде чем всё станет ещё хуже.       Повисло долгое молчание, прежде чем Блейз наконец пробормотал:       — Извини, приятель. Я пришлю ей сову, как только вернусь домой.       — Да, я позабочусь о том, чтобы она знала, как мне понравилось платье Афины, — добавила Пэнси, и ее обычная уверенность сменилась искренним раскаянием.       Дафна выдохнула, в её глазах мелькнуло настоящее раскаяние.       — Прости, Тео. Конечно, я извинюсь. Я буду лучше. Обещаю.       Тео лишь тяжело выдохнул, устало и сердито. Он смотрел на них прищуром, пока троица кивала, понурив головы. Не сказав больше ни слова, все они с грохотом аппарировали.       Тео провёл рукой по растрёпанным кудрям — напряжение в плечах немного спало, но он всё ещё выглядел рассерженным.       — Ну, это был полный, блядь, провал. Но давай двигаться. Пойдём к Эйч.       — Мы всё ещё не знаем, что она действительно Эйч, — напомнил ему Драко, и его тон был пронизан сухим юмором.       Тео пожал плечами, уголок его рта дёрнулся в лёгкой усмешке.       — Я всегда буду звать Гермиону «Эйч», а она зовёт меня «Ти». Это наше. Даже если из-за твоей фигни с родственной душой это всех сбивает с толку. — Он повернулся к коридору. — Мисси!       Домовой эльф появилась с тихим хлопком.       — Да, мастер Нотт? Чем Мисси может помочь?       — Уберёшь, пожалуйста, посуду после ужина? Мы с Драко идём к Гермионе.       — О да, мастер! Мисси обо всём позаботится. Пожалуйста, передайте мисс Грейнджер, что Мисси шлёт привет!       Тео тепло улыбнулся эльфу, затем повернулся к Драко.       — Готов?       Драко на мгновение замешкался, чувствуя, как внутри него нарастают волнение и нервозность.       — Да. Пойдём.