Глава 9

      Как и ожидалось, магическое сообщество взорвалось хаосом после интервью Гермионы. Она приготовилась к ответной реакции, но даже её масштаб ошеломил. Казалось, общество только и ждало — жаждало — возможности разорвать её жизнь на клочки, осудить каждый выбор и поставить под сомнение само существование её дочери. Поток сов был безостановочным: письма складывались в стопки, которые она даже не могла заставить себя открыть. А ещё были кричалки.       Каждое утро, перед тем как уходить в Святого Мунго, красные конверты прибывали волнами, их яростные голоса гремели по дому, прежде чем они взрывались клубами дыма. Молли отправила кричалку, пропитанную болью и яростью; Джинни — полной ядовитого предательства; но кричалка Рона… Рона пылала яростью, его обвинения жгли свежими ранами. Каждая — напоминание о том, как быстро её отвергли, как легко те, кого она когда-то считала семьёй, отвернулись от неё.       Но она была не одна. Не совсем одна.       Тео был её постоянной опорой, её непоколебимой опорой. Каждое утро он приходил через каминную сеть, перехватывая самую тяжёлую почту, прежде чем она успевала её увидеть, защищая Афину от хаоса. Он сопровождал их в Святого Мунго, следил за их безопасностью, а вечером возвращал домой. Он никогда не просил больше, чем она могла дать, никогда не требовал объяснений и не ожидал, что она будет держаться. Он просто был рядом: молчал, когда ей нужна была тишина; предлагал чай, когда она забывала поесть; был хладнокровен, когда она дрожала от усталости.       Малфой же, напротив, действовал более агрессивно. Он лично наложил чары на её дом, чтобы блокировать большинство кричалок, хотя самые настырные всё же умудрялись проскользнуть. Когда тяжесть всего происходящего становилась невыносимой, он появлялся по вечерам — с колкими словами и остроумными замечаниями, которые прорезали её спутанные мысли. Он напоминал ей, что этот цирк закончится, что она сильнее их насмешек. Но дело было не только в его словах; дело было в нём самом. В Драко Малфое было что-то, чему она не могла дать точное название, притяжение, которое казалось одновременно неожиданным и неизбежным.       Как так получилось, что он так легко вписался в её жизнь и жизнь Афины? Как он стал источником тихой силы, присутствием, рядом с которым она чувствовала себя… смеет ли она это признать… в безопасности?       Это открытие встревожило её. Так быть не должно. Они ведь только недавно восстановили контакт, но Малфой уже вплёлся в её дни, в саму ткань её жизни, словно всегда принадлежал этому месту. И самое странное? Это не казалось неправильным. Это казалось естественным.       А затем была Афина. Главный приоритет Гермионы. Её дочь, её причина для всего.       Она изо всех сил старалась оградить Афину от худшего, но дети чувствуют больше, чем кажется. В последние дни девочка стала тише, наблюдала за всем с пониманием, слишком глубоким для своего возраста. Она крепче держалась за Гермиону, ночью прижималась к ней, когда тени неизвестности подкрадывались слишком близко. Гермиона была потрясена, видя, как мир её дочери рушится от жестокости других.       Однажды вечером, после особенно тяжёлого дня — шёпотов в Косом переулке, настороженных взглядов и указующих пальцев — Гермиона уложила Афину и обессиленно рухнула на диван. Усталость навалилась железной тяжестью. Предстоящая встреча с Гарри висела над ней, тяжёлая, неизбежная, заставляя живот болезненно сжиматься.       Через месяц она должна была встретиться с ним. Она настояла на том, чтобы подождать, растянуть встречу как можно дольше, надеясь, что миру надоест их скандал к тому времени. Гарри хотел увидеться раньше, но она не верила, что пресса не найдёт их даже в маггловском Лондоне. Ей нужно было контролировать хотя бы что-то одно в этом безумии.       Она была так погружена в мысли, что не услышала, как Малфой подошёл, пока не почувствовала его тепло рядом. Он сначала ничего не сказал, не спросил, в порядке ли она. Вместо этого он просто притянул её к себе. Гермиона напряглась всего на секунду, прежде чем раствориться в его объятиях, опустив голову ему на ключицу, глядя на мерцающее пламя. Его тепло проникало в неё, вытесняя холод, осевший в груди. Каждый раз, когда он касался её, будь то лёгкое прикосновение или крепкая хватка за плечо, она чувствовала это. Искру чего-то электрического, чего-то успокаивающего, чего-то, чему она не смела дать названия.       — Ты в этом не одна, Грейнджер, — пробормотал он твёрдым, уверенным голосом. — Мы с тобой.       Гермиона выдохнула прерывисто, чуть повернула голову к нему, позволяя себе, пусть на мгновение, принять то утешение, которое он ей давал.       Тихий плач из коридора заставил её резко выпрямиться.       Она уже поднялась, когда Малфой положил руку ей на плечо, останавливая.       — Я схожу, — сказал он.       Гермиона замялась, но до того, как успела возразить, он уже ушёл, большими шагами направляясь в комнату Афины.       Она услышала, как дверь тихо скрипнула, услышала его спокойный шёпот. Плач стал стихать.       Через мгновение он вернулся, прижимая Афину к груди.       От этого вида у Гермионы перехватило дыхание.       Маленькие пальчики Афины вцепились в его рубашку, пухлая щёчка лежала на его плече, и она тихонько поскуливала во сне. Он держал её так легко, так уверенно, словно делал это сотни раз.       — Ей просто хотелось, чтобы её подержали, — тихо сказал он, глядя на девочку.       Гермиона сглотнула ком в горле.       — Обычно она просыпается, когда ей снится что-то плохое.       Малфой тихо хмыкнул, покачивая её.       — Она тёплая, — заметил он, прикрыв ладонью её спину. — Скорее всего, зубки лезут.       Гермиона моргнула.       — Откуда ты знаешь?       Его губы дрогнули.       — Ты вчера сказала, что у неё режутся зубки. Я, знаешь ли, обращаю на это внимание.       Афина тихо вздохнула и устроилась у него на груди ещё удобнее, маленькая ручка сонно похлопала его по рубашке.       Гермиона смотрела, чувствуя, как в груди расправляется тёплое, незнакомое чувство. Драко Малфой, когда-то воплощение высокомерия и холодности, стоял теперь в её гостиной и держал её дочь с такой мягкой уверенностью, что у неё перехватило дыхание.       Она подошла ближе и провела рукой по кудряшкам Афины. Малышка сонно приоткрыла глаза, глянула на неё, и снова уткнулась обратно в рубашку Малфоя.       — Ты ей очень нравишься, — прошептала Гермиона, едва слышно.       Малфой посмотрел на неё, в его выражении мелькнуло что-то неразгаданное.       — Да, — так же тихо сказал он. — Кажется, она мне тоже очень нравится.       Эти слова вызвали странное, трепещущее тепло в груди Гермионы.       Малфой чуть сдвинулся, освобождая место рядом с собой. Не успев подумать, Гермиона шагнула в это пространство, её рука скользнула вдоль его руки.       Впервые она позволила себе задуматься, а может быть, просто может быть, Драко Малфой — тот человек, с которым она могла бы поделиться большей частью себя.

***

      Драко сидел на потёртом кожаном диване в квартире Тео, пальцы нервно барабанили по колену. Наполовину пустой стакан огневиски стоял на журнальном столике перед ним, так и не тронутый последние двадцать минут. Тео, развалившись в кресле, поднял бровь, переворачивая страницу Ведьминого Еженедельника.       — Ладно, просто скажи. Ты ёрзаешь как первокурсник, который ждёт выговора.       Драко поморщился.       — Я не ёрзаю.       Тео хмыкнул, не впечатлённый.       — Конечно. А я не пью до полудня. — Он кивнул на стакан. — Говори.       Драко выдохнул, потерев затылок.       — Я хочу пригласить Гермиону на свидание.       Тео моргнул. Потом ещё раз.       — Прости, это сейчас Драко Малфой признался, что у него настоящие чувства?       Драко метнул в него злой взгляд.       — Ненавижу тебя.       — Нет, не ненавидишь, — самодовольно сказал Тео, откладывая журнал. — Ну и? В чём проблема?       Драко тяжело выдохнул, провёл рукой по волосам.       — У неё и так полно забот. Афина, последствия с Поттером и Уизли, всё ещё давящая пресса… Последнее, что ей сейчас нужно — это я, усложняющий ей жизнь.       Тео наклонил голову, обдумывая.       — Или, может быть, последнее, что ей нужно, — это твои предположения о её потребностях, вместо того, чтобы просто спросить. Да ладно тебе, Драко, она твоя родственная душа.       Драко застонал, наклоняясь вперёд.       — А что, если она скажет «нет»?       Тео ухмыльнулся.       — Я очень сомневаюсь, что твоя вторая половинка тебя отвергнет, но если это случится, я буду безжалостно издеваться над тобой до конца наших дней.       Драко бросил на него холодный взгляд.       — Ты ужасный друг.       — Худший.       Над ними повисло молчание, прежде чем Тео наклонился вперёд с широкой ухмылкой.       — Ладно, спроси меня.       Драко нахмурился.       — Что?       — Практика, — Тео сделал широкий жест. — Пригласи меня на свидание. Выплесни нервозность.       Драко сжал переносицу.       — Это нелепо.       — Нелеп — ты. А теперь давай, очаруй меня. — Тео захлопал ресницами преувеличенно и раздражающе.       Драко вздохнул, провёл рукой по лицу, затем выпрямился.       — Гермиона… — начал он, и тут же простонал. — Нет. Это ужасно.       Тео едва сдержал улыбку.       — Согласен. Слишком формально. Ещё раз.       Драко глубоко вдохнул, расправив плечи.       — Ладно. Грейнджер, не хочешь ли ты...       — Нет, — перебил Тео. — Слишком самодовольно. Ты собираешься не дуэль назначить, а пригласить её на свидание.       Драко метнул в него убийственный взгляд.       — Почему моя жизнь превратилась в это?       Тео усмехнулся:       — Потому что она твоя родственная душа. И потому что ты её любишь.       Драко замер.       Улыбка Тео чуть померкла, когда между ними повисло осознание.       — Вот дерьмо.       Драко сглотнул, глядя в пустоту. Сердце грохотало в груди, горло сжало так, что дыхание стало неглубоким. Она была его родственной душой, но он ведь не мог уже быть в неё влюблён… Верно?       Он медленно выдохнул и, когда заговорил, голос был едва слышен.       — Да, — признался он, хрипло. — Похоже, что да.       Тео присвистнул, покачав головой.       — Что ж. Тебе конец.       Драко застонал, опуская голову на руки.       Тео хлопнул его по спине, ухмыляясь.       — Ладно, давай попробуем ещё раз. На этот раз представь, что ты хоть немного обаятельный.       Драко пробормотал что-то непристойное, но выпрямился, расправил плечи и попробовал снова.       Несколько дней спустя        Поздний послеобеденный свет заливал задний двор Гермионы золотым сиянием, вытягивая длинные тени по траве, пока тёплый ветерок шелестел листьями. Афина сидела на пледе, счастливо возясь со своим любимым плюшевым драконом, которого в данный момент пыталась погрызть. Её тихие смешки разносились по двору, ножки перебирали в воздухе — она была абсолютно довольна окружающим миром.       Драко сидел неподалёку, одну ногу согнув, лениво перебирая в пальцах стебелёк травы. Его острые серые глаза смягчились, когда он наблюдал, как крошечные ручки Афины подчиняют себе плюшевого дракончика. Она прониклась к нему особой симпатией, к его немалому удовольствию. Дракон был его подарком: прекрасная, зачарованная плюшевая игрушка с мягкими серебряными крыльями и маленьким изумрудным хвостиком, который покачивался сам по себе. Он не был уверен, понравится ли игрушка, но стоило Гермионе протянуть её ребёнку — Афина вцепилась в неё так, будто это была лучшая вещь на свете.       Он старался не выглядеть слишком довольным собой.       — Ты такая милая малышка, правда? — пробормотал он, протягивая руку и слегка дёргая за одну из её подпрыгивающих кудряшек. Афина подняла на него взгляд и радостно взвизгнула, прежде чем протянуть ему своего дракончика, ударив игрушкой по его колену.       Гермиона, сидевшая рядом с Драко, скрестив ноги, тихонько рассмеялась:       — Она хочет, чтобы ты подержал его.       Драко перевёл взгляд с заляпанного слюной плюшевого дракона на ожидающие зелёные глазки.       — Ни за что, — невозмутимо ответил он.       Афина возмущённо фыркнула, после чего просто шлёпнула дракончика ему на колени и захлопала в ладоши, будто одержала победу.       Гермиона ухмыльнулась.       — Она такая настойчивая. Даже не представляю, от кого она это унаследовала.       Драко усмехнулся, глядя на неё многозначительно.       — О. А я представляю.       Гермиона закатила глаза, но в них читалась нежность.       Драко прочистил горло, слегка поёрзав рядом с ней.       — Слушай, Грейнджер, я… — Он замялся, провёл рукой по волосам и раздражённо выдохнул. — Это просто нелепо. Почему это так чёртовски сложно…       Гермиона нахмурилась и мягко толкнула его плечом.       — Что именно?       Он сделал ещё один вдох, собираясь с духом. Она была его родственной душой.       — Я тут подумал… — Он бросил на неё быстрый взгляд, стараясь удержать голос ровным. — Может, ты и я могли бы сходить куда-нибудь. Вместе. На ужин. Или что-то вроде того.       Гермиона моргнула.       — То есть… свидание?       Драко закатил глаза, хотя то, как он сглотнул, тут же выдавало его волнение.       — Да, Грейнджер, свидание.       На мгновение она просто смотрела на него, губы слегка приоткрыты от удивления. И Драко — всегда уверенный, всегда невозмутимый — ощутил настоящий укол паники.       Затем...       — Хорошо.       Он моргнул.       — Хорошо?       Легкая улыбка тронула её губы.       — Да, Малфой. Хорошо.       Медленная, облегчённая ухмылка растянулась по его лицу.       — Хорошо.       Афина как раз в этот момент пронзительно вскрикнула от радости и захлопала в ладоши. Драко фыркнул, поднял её дракончика и помахал им перед ней.       — Видишь, маленький дракончик? Твоя мама только что согласилась пойти со мной на свидание. Очевидно, у неё прекрасный вкус.       Гермиона рассмеялась, поправляя платьице Афины.       — Я бы так не сказала.       Драко издал возмущённый звук, изобразив обиду.       — Невероятно. Я глубоко ранен.       Афина внезапно наклонилась вперёд и шлёпнула Драко по щеке своей мокрой ручкой. Он моргнул, уставившись на неё, а Гермиона не удержалась от смешка.       — О, отлично. Теперь и я заслужил твоё одобрение? — пробормотал он, с преувеличенным отвращением вытирая щёку.       Афина хихикнула, очевидно довольная собой.       — Меня радует, как она к тебе привязалась, — призналась Гермиона, наблюдая, как Афина буквально светится, глядя на Драко. — Думаю, ты официально в её ближайшем кругу.       Драко ухмыльнулся, и в его взгляде отразилась редкая мягкость.       — Мне повезло.       Они сидели там, греясь на теплых солнечных лучах, Афина что-то радостно лепетала, пока Драко возвращал ей дракона, а Гермиона с замиранием улыбалась, наблюдая за ними.       И впервые Драко почувствовал, что всё может сложиться так, как он хочет. Его надежда на будущее росла.       Теперь ему предстояло спланировать свидание.