Глава 10

      С каждым днём толпа репортёров редела, их неустанная жажда скандала постепенно переключалась на следующий громкий заголовок, который с готовностью подхватили Уизли. Пока Гарри упорно хранил молчание, Джинни активно пользовалась вниманием. Она подтвердила интервью Гермионы, превратив медийный пожар в жалобное шоу о себе и Роне — о двух людях, оставшихся не у дел из-за решений Гермионы и Гарри. Но СМИ не ухватились за Рона так же жадно, как за Джинни. Публике, казалось, куда интереснее была брошенная невеста, чем ревнивый лучший друг — именно так Рона теперь и называли. Гермиона могла лишь догадываться, что он сам об этом думает…       И всё же ей было абсолютно всё равно: пусть забирают внимание себе. Это давало Гермионе немного свободы, чтобы обустроиться в новой жизни. В новой жизни, где ежедневно появлялся Тео, рядом были её родители и регулярно заглядывал Малфой.       Она всё ещё не могла поверить, что этот волшебник пригласил её на свидание, и как он был взволнован. Это же Драко Малфой. Так называемый слизеринский бог секса, от которого все чистокровные и полукровные ведьмы Хогвартса сходили с ума. И всё же, румянец на его щеках и восторг в глазах, когда она согласилась, удивили её.        С момента их воссоединения она быстро начала узнавать мужчину за фасадом. Маску, которую он носил для других, но не для неё или тех, кого считал близкими. В груди у неё распустилось тепло, когда она осознала, что входит в этот круг, и её волнение перед свиданием лишь росло.       Однако он так и не уточнил, когда именно состоится их свидание. Мяч теперь был на её стороне после того, как она попросила Малфоя отложить встречу, пока хаос вокруг неё и Афины немного не уляжется. Её облегчило, что он согласился без колебаний, хотя — в истинно слизеринской манере — он сумел обратить эту задержку себе на пользу.       — Если мы ждём, — сказал он ровно, спокойно, — я всё равно должен иметь возможность приходить. Готовить ужин тебе и Афине. И, разумеется, лучше узнавать тебя.       То, как он это произнёс — легко, почти лениво, но с озорством в голосе — заставило её желудок резко сжаться. Тогда она только закатила глаза, но «нет» так и не сказала.       И теперь это стало для них обыденностью.       Для Гермионы всё происходящее оставалось полной загадкой. Драко Малфой — человек, которого она когда-то считала не больше чем заносчивым снобом, — теперь стал постоянной частью её жизни. Он готовил для неё, приносил Афине мелкие подарки и заставлял её смеяться в те моменты, когда ей казалось, что радоваться больше нечему.       И как-то, совершенно нелогично и вопреки всему, она успела в него влюбиться.       Гермиона никогда не влюблялась. Она была в этом откровенно плоха. Яркий пример — инцидент с канарейками на шестом курсе, когда Рон трахал Лаванду. Она всегда была женщиной логики и здравого смысла, но Драко Малфой полностью лишал её способности мыслить рационально.       У неё в животе начинали порхать бабочки каждый раз, когда он шагал из камина. Сердце пропускало удар, когда он здоровался — тёплым, глубоким, спокойным голосом — или когда обнимал её этими до безумия идеальными объятиями.       Потому что, Мерлин ей в помощь, этот мужчина обожал физический контакт — и показывал его только ей. Тео он никогда не обнимал; лучшего друга он встречал кивком или ухмылкой.       Гермиона была уверена: его язык любви — прикосновения.       Лёгкое касание его пальцев о её, когда он передавал ей чашку чая. То, как он почти автоматически клал ладонь ей на поясницу, направляя через комнату. То, как его большой палец временами скользил по её костяшкам, когда они сидели рядом на диване.       И его объятия.       Боже мой, его объятия.       Крепкие, уверенные, такие, будто он пытался сказать без слов, что он рядом — что она не одна.       Тео часто присоединялся к их ужинам, с понимающей ухмылкой, наблюдая за ними со стороны. Он замечал каждый румянец, появлявшийся на лице Гермионы из-за Малфоя. Это её ужасно раздражало, но в то же время она была благодарна Тео за его постоянную поддержку.       Прошла уже ровно неделя после того, как Малфой пригласил её на свидание, и сейчас он с Тео снова были у неё на ужине. Аромат жареного стейка и овощей наполнял кухню Гермионы, смешиваясь с радостным смехом Афины, которая сидела в своём высоком стульчике, с удовольствием размазывая морковное пюре по подносу. Напротив неё сидел Тео, время от времени уклоняясь от случайных брызг с преувеличенной драматичностью, отчего малышка визжала от смеха ещё больше.       Малфой, устроившийся рядом с Гермионой, сделал глоток вина с усмешкой.       — Знаешь, Нотт, для человека, который так нахваливает свои дуэльные навыки, ты довольно жалок в попытках увернуться от детского пюре.       Тео фыркнул, стирая с рукава кусочек картофеля.       — Это стратегическое отступление, Малфой. Она — маленькая угроза. — Он наклонился к Афине и заговорщически прошептал: — Это ты от мамы унаследовала, малышка.       Гермиона закатила глаза, но уголки её губ дрогнули в улыбке, когда она повернулась к Малфою.       — Ладно, Малфой, ты весь вечер бросаешь на меня эти самодовольные взгляды. Что происходит?       Малфой откинулся на спинку стула, и в его глазах мелькнуло отчётливое удовлетворение.       — Я знаю, ты хотела подождать, пока пресса успокоится, но я уже спланировал наше свидание.       У неё в животе что-то перевернулось. Их свидание.       — О? — спросила она, стараясь, чтобы голос оставался ровным. — И куда ты меня ведёшь?       — В место, где ни один любопытный репортёр нас не найдёт. — Он поставил бокал и встретил её взгляд, его выражение стало мягче. — Я решил, что нам стоит начать с простого. Маггловский Лондон — ужин в одном месте, которое я нашёл: отличная винная карта и ещё лучший десерт. А потом, если захочешь, можем пройтись вдоль реки или найти тихое место, чтобы выпить. Никакой магии, никакой прессы, никаких помех.       У Гермионы перехватило дыхание. Это было невероятно вдумчиво и деликатно. Она ожидала чего-то вычурного или эффектного — всё-таки Малфой есть Малфой, — но это? Это было интимно и давало им возможность побыть только вдвоём, без вмешательства прессы.       — Это звучит идеально, — прошептала она, чувствуя, как по груди разливается тепло.       Тео издал преувеличенный вздох облегчения:       — Наконец-то.       Гермиона метнула в него взгляд, но это его нисколько не смутило.       — Честно, я в восторге. Знаешь почему? — Он указал вилкой на Малфoя. — Потому что пока вы двое будете строить друг другу глазки, я буду нянчить свою крестницу. — Он повернулся к Афине, которая в этот момент запихивала в рот крошечный кулачок, полный пюре. — Правда, принцесса? Мы с тобой так повеселимся.       Афина засияла и радостно замахала руками, покрытыми морковным пюре.       Гермиона рассмеялась:       — Ты уверен? У неё сейчас период, когда она научилась выбираться из кроватки. Тебе придётся быть начеку всё время.       — Пожалуйста, — фыркнул Тео. — Я способен справиться с одной маленькой девочкой. Ты забываешь, я годами имел дело с тобой и Драко. Меня уже ничего не пугает.       Малфой ухмыльнулся:       — Это стоило бы проверить.       Тео поднял руку:       — Не нужно. Я принимаю свою судьбу. — Потом обернулся к Гермионе, и выражение его лица смягчилось. — Но правда, я рад, что ты это делаешь. Ты заслуживаешь немного повеселиться, Гермиона. И если уж это должно быть с ним, — он ткнул пальцем в Малфoя, который закатил глаза, — то, полагаю, я это потерплю.       Гермиона почувствовала, как в груди разлилось тепло. Она взглянула на Малфоя, который наблюдал за ней с тихим весельем и чем-то ещё… чем-то почти нерешительным, словно он ждал, не передумает ли она.       Она не передумает.       Она улыбнулась:       — Ну что ж. Полагаю, это свидание.       Улыбка, что тронула лицо Малфoя, была откровенно греховной, когда он произнёс:       — Заберу тебя в эту пятницу в шесть. Тео уже согласился прийти в пять тридцать.       Тео кивнул:       — Разумеется, мне ведь нужно одобрить твой наряд.       Гермиона нахмурилась:       — Мой наряд? Думаю, я и сама прекрасно справлюсь, спасибо большое.       Он закатил глаза, отпивая вино:       — Да, твой вкус улучшился, но помощь в виде Тео-утверждённого наряда ещё никому не помешала.       Он подмигнул ей, а Гермиона лишь фыркнула.       — Ладно. Моя мама тоже зайдёт — она придёт раньше, мы пойдём с ней на приём к целителю для Афины.       Тео засиял:       — Один на один с Джин!       — С Афиной всё в порядке? — спросил Малфой, и в его глазах читалось беспокойство.        Гермиона смягчилась, повернувшись к нему:       — Да, с ней всё прекрасно. Просто осмотр у целителя.       Малфой заметно расслабился после этих слов и снова занялся едой, взгляд его время от времени возвращался к Афине. Он ухмыльнулся, заметив, как девочка с жадностью следит за его запечённой морковью. Как истинный слизеринец, он начал незаметно перекладывать кусочки моркови на тарелку Афины, а она тут же радостно разминала их в кашу. Гермиона делала вид, что не замечает, но не могла сдержать довольной улыбки от их общения.       Напротив, Тео откинулся на спинку стула, вращая вино в бокале с выражением, которое мгновенно заставило Гермиону насторожиться.       Он что-то задумал.       Она даже не успела спросить, прежде чем он прочистил горло:       — Итак, Эйч…       Гермиона приподняла бровь:       — Да, Ти?       — Ты помнишь, как я говорил, что Пэнси, Дафна и Блейз хотят… ну… как-то искупить свою вину перед тобой?       Гермиона опустила вилку, её спина чуть выпрямилась:       — Помню.       Тео кивнул, будто собираясь с духом:       — Ну, они хотели узнать, могут ли присоединиться к нам в парке в субботу.       Гермиона моргнула:       — Прошу прощения?       Тео метнул на Малфoя взгляд, но тот просто продолжил резать стейк, совершенно не смущённый резкой сменой темы.       — Я знаю, знаю, — продолжил Тео, подняв руку, прежде чем она успела возразить. — Но выслушай меня. Они были невыносимы, Грейнджер. Не-вы-но-си-мы. Они на самом деле хотят извиниться лично, потому что понимают, что одних писем недостаточно.       Гермиона нахмурилась. Их письма действительно казались… искренними. Каждый из них признал прошлое, своё поведение, свои слова. Никто не пытался оправдаться, и это само по себе было неожиданно.       Но всё же…       — Я просто… — она замялась, опуская взгляд на тарелку. — Не знаю, Ти. Одно дело — читать письмо. Но увидеть их лично? Доверять им настолько, чтобы они были рядом с Афиной?       Тео наклонился вперёд, его выражение стало мягче.       — Я понимаю, и я бы не настаивал, если бы не думал, что они искренни. Но они изменились, Эйч. Это уже не те люди, которых мы знали в школе.       Малфой наконец заговорил ровным голосом:       — Тебе не нужно решать прямо сейчас. — Он встретился с ней взглядом, его серебряные глаза были спокойными. — Но я думаю, стоит хотя бы рассмотреть это. Я никогда прежде не видел Пэнси настолько раскаявшейся, а это о многом говорит.       Гермиона выдохнула, проводя рукой по кудрям. Ей ненавистно было признавать, что оба звучали чересчур разумно.       Тихий булькающий звук привлёк её внимание. Афина смотрела на неё снизу вверх своими ярко-зелёными глазами, совершенно не понимая сути разговора и полностью сосредоточенная на размазанных по подносу морковках от Малфоя.       Может быть… может, это и правда был следующий шаг.       Наконец она кивнула — медленно, нерешительно.       — Ладно.       Тео расплылся в широкой улыбке.       — Да?       — Да, — вздохнула Гермиона. — Но… — она подняла палец, бросив на него выразительный взгляд, — если они хотя бы намекнут на что-то неуважительное, я оставляю за собой право проклясть их на месте. После этого больше никаких шансов.       Тео прижал руку к сердцу.       — Я бы от тебя и не ожидал иного.       Малфой ухмыльнулся и слегка подтолкнул её коленом под столом.       — Вот она моя девочка.       Гермиона вспыхнула. Его девочка? Она не смогла удержаться от того, чтобы почувствовать приятное волнение. Она позволила этому чувству остаться… это казалось правильным.

***

      Аромат бергамота и роз витал в воздухе, пока утреннее солнце заливало зимний сад мягким золотым светом. Нарцисса Малфой сидела, как всегда, безупречно изящно, лёгкими пальцами охватывая фарфоровую чашку с тонкой росписью. Напротив, Драко развалился в кресле, и выражение его лица можно было описать только одним словом — самодовольный.       Нарцисса приподняла идеальную бровь, медленно помешивая чай.       — Ты подозрительно в хорошем настроении этим утром.       Драко ухмыльнулся, добавляя в чашку ещё ложку сахара.       — Правда?       — Да, — подтвердила она, наблюдая за ним поверх края чашки. — Ты собираешься сказать мне, почему, или мне придётся терпеть это невыносимое самодовольство весь остаток утра?       Драко наклонился вперёд, в его серебристых глазах сверкнула искра.       — Я пригласил Гермиону Грейнджер на свидание.       Ложечка Нарциссы тихо звякнула о блюдце. Она моргнула, на секунду потеряв самообладание.       — Гермиона Грейнджер? — переспросила она, будто ослышалась.       Драко усмехнулся, явно довольный её реакцией.       — Да.       Нарцисса быстро взяла себя в руки, но мимолётное удивление скрыть не успела.       — И… она согласилась?       Его ухмылка смягчилась, стала почти искренней.       — Согласилась.       Нарцисса выдохнула и аккуратно поставила чашку.       — Должна признать, я этого не ожидала.       Драко наклонил голову.       — Почему?       Она бросила на него многозначительный взгляд.       — Драко, я прекрасно осведомлена о твоём прошлом с мисс Грейнджер. Ты провёл большую часть юности, издеваясь над ней, а война… — она запнулась, тщательно подбирая слова. — Война не пощадила ни тебя, ни её. Особенно её.       Челюсть Драко чуть напряглась.       — Я знаю, — сказал он. — И она тоже. Мы говорили об этом. Я знаю, что не заслужил её прощения, но она даёт мне шанс. И я его не упущу.       Нарцисса долго смотрела на него, отмечая искренность в его голосе и отсутствие обычного безразличия в выражении его лица.        — А что насчёт отца ребёнка? Мистера Поттера? — спросила она.       — А что насчёт него? — огрызнулся Драко, раздражённый тем, что Поттер вообще стал частью разговора.       — Драко, — одёрнула его мать. — Нравится тебе это или нет, мистер Поттер будет присутствовать в жизни маленькой девочки и мисс Грейнджер. Он отец Афины.       — Я сделаю всё, что потребуется, чтобы поддержать её. На самом деле я собираюсь сопровождать её, вместе с Тео, на первую встречу Афины с ним. Гермиона считает, что Афина должна сама решить, хочет ли она, чтобы Поттер был в её жизни, и хочет дать ей возможность выбора, раз Поттер, кажется, заинтересован узнать свою дочь.       Драко сделал паузу и отпил глоток чая. Ему внезапно захотелось, чтобы это был огневиски.       — Гермиона — всё для меня, мама. Она по своей природе добрая. А я… я влюбляюсь в неё. Сильно. Вся эта ситуация с Поттером — осложнение, но это не меняет того, что я к ней чувствую. Или того, что я чувствую к Афине. И если она считает, что дать Поттеру шанс узнать свою дочь — это правильно, я поддержу её. Я буду рядом, что бы ни случилось дальше.       — Ты её любишь, — заметила Нарцисса.       Драко выдохнул — звук прозвучал почти как облегчение.       — Это больше, чем любовь, — признался он едва слышно. — Это… правильно. Как будто я наконец вернулся домой после многих лет блуждания. — Он поколебался, затем встретил её взгляд. — Я думаю… думаю, что она может быть моей родственной душой.       Брови Нарциссы снова приподнялись в удивлении.       — Ты уверен? Это… неожиданно.       На его губах появилась кривая, почти смущённая улыбка.       — Знаю. Звучит безумно, да? Но когда я рядом с ней… — Он замолчал, подбирая слова. — Как будто моя магия наконец-то знает, где ей место. Она нарастает, но одновременно… успокаивается. И дело не только в ней, мама. В Афине тоже. — Его выражение лица смягчилось, в глазах появилась чистая нежность. — Я хочу быть частью их жизни в любом случае… но Мерлин, у меня есть это чувство. Очень сильное чувство, что она — та самая.       Удивление Нарциссы сменилось чем-то более тёплым — почти горделивым. Она протянула руку через стол и мягко накрыла его ладонь своей.       — Тогда ты должен ухаживать за ней как следует, — сказала она тоном нежным, но твёрдым. — Будь терпелив. Будь внимателен. Мы оба знаем, что доверие не даётся даром, однако она же гриффиндорка…       Драко усмехнулся, но кивнул.       — Буду.       Нарцисса удовлетворённо хмыкнула и сделала ещё один глоток чая. После короткой паузы она вздохнула:       — Есть ещё кое-что.       Драко вздохнул.       — О?       — Вчера Асторию Гринграсс видели обедающей с Флинтами.       Драко моргнул, затем фыркнул, совершенно не впечатлённый:       — И?       Нарцисса слегка нахмурилась.       — Флинты никогда не были союзниками нашей семьи. Если они намерены ухаживать за ней, это может быть попыткой спровоцировать нас.       Драко откинулся на спинку кресла, совершенно невозмутимый.       — Пусть пытаются. Я никогда не любил Асторию, и наш брачный контракт аннулирован. Она заслуживает того, кто действительно её хочет.       Нарцисса внимательно наблюдала за ним.       — А если они попытаются использовать это против тебя?       Драко усмехнулся, и в его выражении мелькнула хорошо знакомая острота наследника Малфоев.       — Значит, они идиоты. Пусть тратят силы впустую. У меня есть дела куда важнее.       Губы Нарциссы дрогнули в лёгкой улыбке.       — Например, мисс Грейнджер.       Драко ухмыльнулся шире.       — Именно.       Через час Драко и Нарцисса прибыли в Гринготтс, их ботинки чётко стучали по холодному мраморному полу. Гоблины уважительно кивали им, пока их провожали в одну из частных галерей хранилищ — зону, предназначенную для высокопоставленных семей, где можно было изучать фамильные реликвии и заказывать зачарованные украшения.       Гоблин по имени Грим указал на ряд бархатных футляров.       — Лорд Малфой, леди Малфой, для меня честь служить вам. Вы упоминали, что ищете браслет для ухаживания и подходящую фамильную реликвию для маленького ребёнка?       Драко кивнул, его взгляд скользил по изящным, покрытым рунами украшениям, мерцающим под зачарованным светом — как из хранилища Малфоев, так и из хранилища Блэков.       — Да. Браслет должен быть чем-то сдержанным, но значимым. Элегантным, но прочным.       В глазах Грима блеснул интерес, и он придвинул отполированный чёрный бархатный лоток.       — Может быть, это?       Драко наклонился ближе — его взгляд притянул тонкий браслет из переплетённого белого золота. На нём висел небольшой шарм с сапфиром, который переливался иридисцентным сиянием.       Нарцисса изучила украшение рядом с ним.       — Сапфиры символизируют защиту и верность, — одобряюще прошептала она. — И если я правильно помню, у мисс Грейнджер день рождения в сентябре. Это её камень.       Драко ухмыльнулся.       — Значит, ты всё-таки ожидала этого.       Нарцисса вскинула бровь.       — Я была к этому готова.       Драко повернулся к гоблину.       — Этот, — сказал он твёрдо. — И я хочу, чтобы на нём выгравировали защитные руны. Что-нибудь едва заметное, но достаточно сильное, чтобы отражать слабые проклятия.       Гримхорн склонил голову.       — Мудрый выбор. А что насчёт реликвии для ребёнка?       Выражение Драко смягчилось, когда он подумал об Афине — её ярких зелёных глазах, так похожих на Поттера, и манерах, которые были полностью от Гермионы. Он хотел подарить ей что-то особенное – что-то, что отметило бы её значимость для него.       Нарцисса уже рассматривала небольшую коллекцию подвесок, достойных того, чтобы стать семейной реликвией. Её пальцы скользнули по изящному серебряному медальону, поверхность которого была тонко украшена витиеватыми узорами и древними символами Малфоев. Она перевернула его и нажала маленькую кнопку сбоку, открывая пустой внутренний отсек.       — Это было бы идеально, — размышляла она. — Место для фотографии её матери… или кого-то ещё важного.       Драко взял медальон, ощущая, как под его пальцами мягко вибрирует магия. Он пролежал в хранилище Малфоев веками, нетронутый. Но теперь он почувствовал необходимость передать его дальше.       — Я возьму его, — сказал он твёрдо. — И я хочу, чтобы её имя было выгравировано внутри.       Грим довольно кивнул. — Я немедленно этим займусь.       Когда гоблин исчез с их выбором, Нарцисса повернулась к Драко с чуть насмешливой, знающей улыбкой.       — Ты уже думаешь как отец.       Драко выдохнул, проведя ладонью по затылку.       — Может быть. Я просто… хочу, чтобы они обе знали, что я настроен серьёзно.       Нарцисса мягко сжала его руку.       — Ты прав, дорогой.       Легкая, искренняя улыбка тронула губы Драко, и по нему разлилось тепло. Он надеялся, что Гермиона почувствует ту же уверенность, что и он сам.       С полученным пакетом Драко и его мать вернулись в поместье через камин. Завтра — его первое официальное свидание с Гермионой. В воскресенье, если всё сложится, он вручит свои подарки для ухаживания и, возможно, наконец-то раскроет тайну, выжженную на его сердце. Магическое татуированное письмо. Её письмо. Он верил с непоколебимой убеждённостью: она его родственная душа.