Глава 18

      Гермиона заламывала руки, расхаживая по гостиной, нервы трепетали в груди, словно беспокойные птицы. Афина была в безопасности у её родителей, блаженно не подозревая о напряжении, кипящем в доме её матери. Сегодняшняя встреча с Гарри должна была принести ответы, но они ждали не только его.       Тео прислал сову ранним утром с загадочным посланием: «Я буду там. Нам нужно поговорить.» Гермиона прочитала записку три раза, прежде чем передать её Драко, её сердце забилось от беспокойства.       Теперь она в пятый раз за две минуты бросила взгляд на камин.       — Как ты думаешь, о чём речь? — спросила она приглушённым голосом, снова начиная мерить шагами комнату. — Тео звучал… серьёзно.       Драко, раскинувшийся с привычной лёгкостью в одном из кресел — их кресел теперь, — наклонил голову, наблюдая за ней.       — Если мне нужно гадать, я бы сказал, что наш частный сыщик наконец-то раскопал что-то насчёт Уизела.       Гермиона кивнула, прикусывая внутреннюю сторону щеки.       — Возможно, так оно и есть. Но меня это тревожит. Если судить по тону Тео…       — Иди сюда, детка, — мягко сказал Драко, протягивая ей руку в тихом приглашении.       Она не колебалась. Её ноги сами понесли её к нему, и она устроилась у него на коленях, свернувшись в том самом пространстве, которое уже считала своим. Он слегка подвинулся, обнял её и притянул к себе, пока её ухо не коснулось его сердца.       Если бы она умела мурлыкать, то точно бы замурлыкала. Его ровный сердечный ритм служил ей опорой.       — Ты всегда знаешь, что мне нужно, — прошептала она, закрывая глаза.       — Это моя работа, — пробормотал он, коснувшись губами её виска. — Так и поступают родственные души.       Но ответить она не успела — зелёное пламя камина вспыхнуло с ревом.       — Похоже, у меня безупречное чувство тайминга, — протянул голос Тео, ленивый и насмешливый. — С удовольствием отложу наш разговор при условии, что получу место в первом ряду.       Драко фыркнул:       — Как будто я позволю тебе смотреть.       Гермиона же воскликнула:       — О боже, Тео! Ты мне как брат! — Она метнула в него возмущённый взгляд, хотя он уже шагал через камин, с ухмылкой на губах.       Она резко выпрямилась на коленях Драко и встала, уже скучая по его теплу и биению его сердца.       — Именно поэтому я это и сказал, — невозмутимо ответил Тео, стряхивая сажу с рукавов. — Знал, что это снимет мою сестру с колен моего лучшего друга за рекордное время.       Драко нахмурился, незаметно поправляя себя.       — Спасибо тебе, Нотт. Правда.       Тео поднял руки в притворной невинности.       — Слушай, я поддерживаю вашу связь душ и всё такое. Но давайте постараемся не травмировать меня, ладно?       Гермиона одарила его многострадальным взглядом.       — Что за новости, Тео?       Улыбка исчезла с его лица, будто опустился занавес. Его взгляд метнулся между ними. Тепло всё ещё присутствовало, но теперь было окрашено чем-то более серьёзным.       — Это касается Уизли, — сказал он. — Флинта и Гринграсса.       Драко притянул Гермиону обратно к себе на колени, его рука легла ей на поясницу в защитном жесте.       — Мы слушаем.       Привычная ухмылка Тео исчезла. Он пересёк комнату и сел напротив, крепко сцепив пальцы и наклонившись вперёд.       — Я не хотел писать это в письме, — тихо сказал он. — Но я шёл по следу — через нашего сыщика и пару моих контактов в Министерстве. Всё хуже, чем мы думали, Драко.       Гермиона и Драко обменялись взглядом. Её брови сдвинулись, а он кивнул Тео, чтобы тот продолжал.       — Флинт и лорд Гринграсс встречаются регулярно. Это больше, чем просто пустые разговоры или политические интриги. Гринграсс тайно перевёл средства в подставную компанию, которая вербует бывших пуристов. Не открыто связанных с Пожирателями смерти, но… рядом. Знакомая риторика. Завуалированные угрозы. Они расспрашивали о вас двоих и об Афине.       У Гермионы кровь застыла в жилах.       — Что им нужно от Афины? — прошептала она, голос стал тонким и натянутым.       Тео замялся.       — Я пока не знаю. Но интерес есть. Твоё имя всплывает постоянно. Как и Драко. Моя догадка — Гринграсс зол из-за разорванного брачного контракта, а Флинт использует его гнев, чтобы заручиться поддержкой чистокровного сообщества, женившись на Астории и сделав фамилию Флинт влиятельнее Малфоев.       Драко стиснул зубы.       — Мне наплевать на «влияние моей фамилии в чистокровных кругах». Скорее всего, они хотят использовать Афину как пешку, чтобы нас дестабилизировать. Как рычаг давления.       Тео мрачно кивнул.       — Это и есть текущая теория. Они понимают, что ты связан с Гермионой и Афиной, даже если это ещё не попало в заголовки. Нравится тебе или нет, но среди пуристов у тебя до сих пор есть вес, Малфой. Флинт и Гринграсс знают, как использовать родословные и слухи в качестве оружия.       Гермиона выпрямилась, мысли ее уже лихорадочно метались.       — А какое отношения к этому имеет Уизел? — резко спросил Драко.       Тео вздохнул.       — Вот тут и начинается самое интересное. Я опасался, что он встанет на их сторону — и он всё ещё может. Но что-то изменилось. До меня дошло, что он встречался с ними на прошлой неделе, и, похоже, они предложили ему участвовать в… чем бы они там ни занимались, но он не согласился.       — Он что? — вздрогнула Гермиона.       — Да. Это не значит, что он на нашей стороне. Но он и не полностью на их стороне. А это делает его непредсказуемым. Он чего-то хочет, и держу пари, Флинт с Гринграссом пытаются это осуществить.       Драко нахмурился.       — Мне не нравится непредсказуемость… особенно когда речь идёт о Гермионе и Афине.       Тео кивнул.       — Мне тоже. Поэтому я и предлагаю перейти к следующему шагу как можно скорее.       — Что ты имеешь в виду? — спросила Гермиона.       Тео подался вперёд, понизив голос:       — Начинай оформление усыновления, Драко. Сейчас. У тебя есть родословная, влияние и поддержка. Эта фамилия всё ещё что-то значит для нужных чиновников в Министерстве. Если что-то пойдёт не так, нам нужно документальное подтверждение того, что ты её отец, — это будет иметь больший вес, если они что-то попытаются предпринять. Тогда у тебя будет больше власти.       Драко потянулся к Гермионе, переплетая их пальцы.       — Я готов, — просто сказал он. — Я давно готов.       Гермиона посмотрела на них обоих, её сердце колотилось. Одна мысль всё ещё вызывала в ней тревогу — реакция Гарри. Но страх постепенно уступал место более глубокому ощущению: она доверяла Драко безусловно. Он не просто защищал её и Афину. Он выбирал их. Каждый день. Он любил их.       Она медленно кивнула.       — Тогда давай сделаем это. Мы уже собирались поговорить с Гарри об этом через несколько минут, когда пойдём на встречу.       Тео поднялся.       — Ладно. Просто… будьте готовы. Мы не знаем, что Гринграсс или Флинт предпримут дальше. Но они наблюдают. И слушают.       У Драко напряглась челюсть.       — Пусть.       Гермиона перевела взгляд между ними.       — Кто этот частный сыщик? Как он получил всю эту информацию?       Тео ухмыльнулся.       — Скажем так… у Флинта слишком длинный язык, а человек, с которым я работаю, был моим… довольно близким другом в прошлом.       Гермиона закатила глаза:       — Близкий друг, да?       Он пожал плечами:       — Флинт идиот. И он часто забывает, что его собственная сестра, Корделия Флинт, — моя бывшая и частный сыщик. Мы с ней в более чем хороших отношениях.       Драко хлопнул друга по плечу.       — Спасибо ещё раз, приятель.       Тео кивнул и повернулся к Гермионе:       — Ты готова, Эйч?       — Да, — сказала она твердым голосом, когда Драко протянул ей руку.        — Пойдём на встречу Поттеру, — сказал Драко, держа Гермиону за руку, пока они следовали за Тео к камину.

***

      В то утро в парке было тихо, весенний воздух был свеж от лёгкой росы. Солнечный свет пробивался сквозь распускающиеся ветви, рассыпая золотые пятна по гравийной дорожке и зелёным скамейкам. Гермиона сидела рядом с Драко на одной из них, нервно переплетая пальцы в ладонях. Тео стоял чуть поодаль, скрестив руки и осматривая окрестности, словно часовой.       Афина была в безопасности у её родителей — Гермиона постоянно напоминала себе об этом. Никто не знал, где они живут. Она в безопасности. Встретиться в парке было единственным вариантом, потому что Гермиона всё ещё не доверяла Гарри настолько, чтобы он знал точный адрес их дома. Драко понял это без лишних слов и согласился сразу.       Резкий хлопок аппарирования разрезал воздух. Гарри появился в нескольких метрах, оглядел парк и быстрым шагом направился к ним. Он выглядел уставшим и рассеянным, но когда его взгляд упал на Гермиону, черты лица немного смягчились.       — Спасибо, что согласились встретиться здесь, — сказал Гарри. — Я понимаю почему. На вашем месте я бы сделал то же самое.       — Ты сейчас не особо в списке доверия, — пробормотал Тео себе под нос. Гермиона подняла бровь на Гарри, Драко даже не дёрнулся.       — Давай сразу перейдём к делу, — сказала она ровным, холодным голосом. — Ты говорил, что это срочно.       Гарри кивнул и медленно выдохнул.       — Так и есть. Маркус Флинт и лорд Гринграсс что-то планируют. Я видел, как они вошли в комнату вместе с Роном пару дней назад, и я за ними пошёл…       — Грёбанные гриффиндорцы, — проворчал Тео.       — …под дезиллюминационными чарами. Никто из них не знал, что я там. Я видел и слышал весь разговор.       Поза Драко напряглась рядом с ней, но он промолчал.       — Они пытались его завербовать, — продолжил Гарри. — Даже не скрывали. Обещали ему рычаги влияния и говорили о вас ужасные вещи. Гринграсс хочет использовать ваши отношения и, возможно, Афину как какой-то извращённый способ наказать Драко. Флинт просто жаждет хаоса и власти.       Гермиона резко вдохнула, чувствуя, как сжимается желудок. Пальцы Драко дрогнули возле её руки, но он всё ещё молчал. Она знала эту неподвижность — это была свернувшаяся в кольцо ярость.       — А Рон? — тихо спросила она.       Челюсть Гарри напряглась.       — Он сказал, что никогда не будет работать с Пожирателями смерти, но встреча закончилась тем, что он сказал, что подумает, если найдется способ меня наказать.       Тео присвистнул.       — Будь я проклят.       — Это я и пришёл рассказать Кингсли и Робардсу, — сказал Гарри, теперь глядя на Гермиону. — Но потом Рон ворвался в кабинет и сам сообщил нам о встрече. Он выглядел… виноватым, Гермиона. Напоминал того старого Рона, которого мы знали. Он собирается работать с нами, чтобы их остановить.       Гермиона наклонила голову, обдумывая услышанное. Это не стыковалось.       — Я не верю, — холодно сказал Драко, его голос был почти рыком. — Ты правда думаешь, он упустит шанс сыграть героя? Особенно если это снова выставит тебя героем? Он сделает всё, что принесёт ему наибольшее признание — а сейчас, уверен, их сторона кажется ему куда более заманчивой.       Гарри выглядел ошеломлённым.       — Ты не знаешь Рона, Малфой. Он любит Гермиону и меня. Мы — лучшие друзья. Он бы так не поступил.       — Мы были лучшими друзьями, — перебила Гермиона. — Когда-то мы были близки. Но люди меняются, Гарри. И ты — яркий тому пример.       Он дёрнулся, запинаясь:       — Гермиона, он бы не пошёл против нас. Несмотря на всё, что произошло… мы были так близки. Нет шансов, что он сделает такое. Он бы не стал вставать на сторону Пожирателей смерти.       — Мы тоже не думали, что он бросит нас во время охоты за крестражами, но он бросил, — сказала она ледяным голосом.       Голова Тео резко обернулась к ней, глаза расширились.       — Он что?       — Я тоже не думала, что он попытается заставить меня вступить с ним в отношения, — добавила она, голос смягчился печалью, но не сомнением. — Но он сделал это.       Драко резко выдохнул, напряжение волнами спало с него. Он протянул руку и крепко сжал её руку.       Гермиона посмотрела на Гарри, её лицо было решительным.       — Рон — уже не тот милый, неуверенный мальчик, которого мы встретили в поезде. Он изменился. Год за годом он хотел большего. Больше похвалы, больше славы. Ты же помнишь четвёртый курс, правда? Турнир Трёх Волшебников? Он был в ярости, что ты участвуешь, даже если это было против твоей воли.       Гарри не ответил.       — Это была не просто ревность, — сказала она. — Это было начало чего-то другого. И теперь ему предлагают шанс добиться того, чего он всегда хотел: стать значимым. Быть увиденным.       Между ними повисла тяжелая тишина, пока Гарри стоял с открытым ртом и широко открытыми зелеными глазами, переваривая сказанное ею.        — Значит, ты думаешь, он пытается играть на два фронта? — спросил Гарри, напряжение звучало в каждом слове.       Драко фыркнул.       — Не будь идиотом, Поттер. Он не играет на два фронта — он играет тобой.       Гарри выругался себе под нос и провёл рукой по лицу.       — Мне нужно поговорить с Кингсли и Робардсом. Срочно.       — А пока мы останемся начеку, — сказал Драко, голос спокойный, выверенный, но его пальцы медленно чертили успокаивающие круги на руке Гермионы. — Но нам также нужны более жёсткие меры защиты для Афины.       У Гермионы сжалось горло. Она опустила взгляд, снова переплетая пальцы с его. Он мягко, уверенно сжал её руку.       — Какая именно защита? — спросил Гарри, скрестив руки на груди.       Гермиона уверенно встретила его взгляд.       — Я хочу, чтобы Драко удочерил Афину. Официально.       Гарри моргнул, явно сбитый с толку.       — Ты сам говорил, — продолжила она, — что тебе комфортно быть её дядей. И я рада, что ты хочешь быть в её жизни, но на этом всё. Ты не её отец, Гарри. Ты никогда им не был. Драко — её отец. Он заслужил это право способами, которыми ты даже не пытался.       Гарри молчал, просто смотрел. Он выглядел растерянным, возможно, немного задетым.       Голос Драко был ровным, но твёрдым:       — Технически нам нужна твоя подпись. Но давай проясним — это не просьба. Это уже происходит. Гермиона и Афина — мои. Это просто делает всё законным.       Он поднял тонкую папку, и между ними в воздухе завис лист пергамента.       Гарри посмотрел на них обоих, сглотнул. Тишина словно раскололась под тяжестью тихого принятия. Наконец он кивнул, голос хриплый:       — Я давно отказался от права быть её отцом. Я не был готов… и до сих пор не знаю, буду ли когда-нибудь готов. Я этим не горжусь. Но я не стану мешать.       Гермиона прерывисто вздохнула, пока Драко кивнул Тео, который протянул Гарри перо. Гарри бросил последний взгляд на Гермиону — то ли в поисках подтверждения, то ли как прощание — и подписал.       — Ты позаботишься о ней, — тихо сказал Гарри. — Я знаю. И если Гринграсс с Флинтом что-то задумали, ей понадобится вся возможная защита. Я помогу… чем смогу.       — Мы запомним это, — пробормотал Тео.       Ветер прошелестел в ветвях, разбрасывая лепестки по тропинке. На мгновение Гермиона почувствовала то, чего не ощущала неделями — облегчение. Хрупкое, мимолётное, но настоящее. Гарри отказался от своих прав почти без сопротивления. Часть её оплакивала то, что это значило для Афины — что её биологический отец так легко ушёл. Но большая часть чувствовала благодарность.       Потому что Драко выбрал их.       — Мы будем на связи, Поттер, — коротко ответил Драко, взмахом палочки скопировав подписанный пергамент и надежно спрятав его.       С лёгким кивком Гарри аппарировал, мягкий треск эхом разнёсся по тишине.       Гермиона долго смотрела на место, где он стоял.       — Не могу поверить, что он не стал бороться.       Драко обнял её за талию.       — Он и не заслуживает. По крайней мере, теперь он это понимает.       Она повернулась к нему, глаза блестели.       — Я люблю тебя. Спасибо… за то, что ты отец, которого она заслуживает.       Его улыбка была ослепительной — полная гордости, полная любви.       — Я сделаю всё ради вас обеих.       Он наклонился ближе, мягко проведя большим пальцем по её щеке.       — Мы проведём кровный ритуал, если ты позволишь. Связать нас. Сделать её моей во всех смыслах.       У Гермионы перехватило дыхание.       — Правда?       Он кивнул, бережно удерживая её лицо в своих руках.       — Да, любимая. Ты и Афина всегда были предназначены мне.

***

      Тем вечером сад был тихим, укрытым сумерками. В воздухе пахло сиренью и влажной землёй, а мягкий весенний ветер колыхал листья. Фонари плавали над живыми изгородями, их золотое сияние мягко освещало поляну, которую Гермиона тщательно обезопасила. В траве слабо мерцал круг древних рун, высеченных на земле кончиком палочки и силой мысли.       Драко стоял в центре круга, босиком и не шелохнувшись, с палочкой наготове. Гермиона находилась за границей круга, держа Афину на руках. Тео прислонился к перилам заднего крыльца, руки скрещены, взгляд внимательный, но спокойный. Нарцисса стояла возле сада с травами вместе с родителями Гермионы, её лицо было безмятежным, глаза сияли от тихого волнения.       Афина хихикнула, наматывая локон волос Гермионы на палец. Она не до конца понимала, что происходит, только то, что сегодня «особенный волшебный день», и она могла надеть своё любимое лиловое платье, новый медальон и цветочный венок.       Гермиона поцеловала дочь в висок, затем аккуратно передала её Нарциссе.       — Побудешь немного с бабушкой, ладно?       Афина серьёзно кивнула и устроилась в руках Нарциссы.       Драко встретился с Гермионой взглядом из центра круга.       — Готова?       Она кивнула и подошла к краю рун, держа в руках пергамент, тщательно исписанный древними заклинаниями и более современными рунами, которые они с Тео разработали вместе.       Драко поднял палочку и прошептал активационное заклинание. Круг вокруг него вспыхнул — золотой, тёплый. Рядом плавно всплыл мелкий серебряный таз с выгравированными именами Малфоев и Грейнджер.       Не колеблясь ни секунды, Драко провёл церемониальным лезвием по своей ладони. Кровь выступила и закапала в чашу. Таз зашипел, руны вспыхнули алым, затем фиолетовым светом.       — Я нарекаю её, — произнёс Драко, его голос разнёсся по саду. — Афина Грейнджер. Моя дочь по связи и по выбору. Я принимаю её как свою кровь, свой род, своим ребёнком.       Руны откликнулись всплеском силы.       Гермиона шагнула вперёд, не сгибая рук, когда проколола ладонь и позволила своей крови смешаться с его.       — Засвидетельствовано её матерью и избранным отцом, — произнесла она отчётливо. — Связаны не рождением, а любовью. Преданностью. Магией, отданной по доброй воле.       Кровь засияла золотом, сливаясь воедино. Из таза поднялся импульс света, образуя сияющий знак над сердцем Драко. Он медленно вращался, затем впитался в его кожу, словно второй удар сердца. Руна закрепилась чуть выше его груди — невидимая для большинства, но известная магии.       Афина наблюдала за происходящим, её глаза были широко раскрыты от восторга, а затем она захлопала в ладоши, когда свет рассеялся.       Нарцисса опустилась рядом с ней на колени.       — Магия твоего отца только что сделала тебя его маленькой девочкой навсегда.       Афина засияла и потянулась к Драко. Он сразу опустился на колени, и она бросилась в его объятия.       — Мой папочка, — сказала она тихо.       Драко сглотнул и крепко её обнял.       — Навсегда.       Тео шагнул в круг, когда магия рассеялась, и протянул Драко мягкую ткань для его ладони.       — Это самое сентиментальное, что я когда-либо видел от тебя. Мне, кажется, нужно выпить.       — Переживёшь, — пробормотал Драко, всё ещё держа Афину на руках.       Гермиона опустилась на колени рядом с ними, её рука нашла ладонь Драко.       — Она теперь наша, — прошептала она.       Драко повернулся и мягко поцеловал её.       — Она всегда была нашей.       Когда сумерки окончательно перетекли в ночь и сад наполнился тихим смехом, магия легла вокруг них как обещание: связь, написанная кровью, скреплённая любовью и охраняемая семьёй.

***

      Когда друзья и семья ушли, коттедж затих — только лёгкое стрекотание сверчков за окном да редкий скрип старых половиц нарушали тишину. Наверху мягкий свет свечей освещал спальню Афины тёплым янтарным светом. Она лежала, свернувшись под лиловым одеялом, крепко спала; её цветочный венок теперь покоился рядом с кроватью, а Живоглот мурлыкал у её ног.       Гермиона стояла у края кровати, кончиками пальцев проводя по цепочке маленького серебряного медальона, что теперь покоился на груди её дочери.       Драко стоял, прислонившись к дверному косяку, руки скрещены, наблюдая за ней в золотистом полумраке.       — Она не выпускала его из рук, — тихо сказала Гермиона, не оборачиваясь. — Не отпускала его, даже во время купания. Я думала, она попытается уснуть в нём, и… у меня не хватило духу её остановить.       Драко подошёл ближе, его шаги на ковре были бесшумны.       — Моё фото внутри?       Гермиона кивнула и аккуратно расстегнула медальон, открыв его с осторожностью. Внутри были два крошечных снимка: на одном — Гермиона, улыбающаяся, стоящая на коленях возле грядки, с пятнышком земли на щеке; на другом — Драко, держащий Афину на руках, в момент смеха, оба растрёпанные ветром и сияющие после какой-то игры.       — Она всё повторяла, что её папочка рядом с её мамочкой, — прошептала Гермиона хриплым голосом.        Драко долго смотрел на крошечные, зачарованные изображения; движение в горле выдало эмоции, которые он не озвучил.       — Я до сих пор не могу поверить, что я стал её отцом, — сказал он с благоговением, тихо.       Гермиона подняла взгляд, глаза её сияли.       — Ты её папа, Драко. Ты всегда им должен был быть.       Его дыхание перехватило; он протянул руку, мягко закрыл медальон и позволил ему снова лечь на сердце Афины.       — Я никогда не думал, что у меня будет всё это, — прошептал он. — Семья. Место, где я… принадлежу.       — Твоё место здесь, — сказала она твёрдо. — С нами. Всегда.       Он наклонился и поцеловал её в лоб, затем — макушку Афины, утопающую в кудряшках.       — Спасибо тебе, — тихо сказал он дочери. — За то, что выбрала меня.       Гермиона просто улыбнулась и взяла его за руку.       Снаружи ветер шелестел в листве деревьев. Внутри медальон мягко светился, а две крошечные фигурки внутри танцевали, навсегда хранимые у сердца маленькой девочки, которая наконец обрела того отца, который был ей предназначен.