Глава 27

15 сентября 2001 года       Дорогая Афина,       Нью-Йорк приходит в себя после разрушительного теракта, произошедшего несколько дней назад. Словами невозможно описать атмосферу нынешней ситуации. Всё, что я могу по-настоящему сказать, это то, что люди злятся — и волшебники, и магглы. И те, и другие сильно пострадали от терактов на башни-близнецы.       Я подружился со сквибом на одном из моих курсов по криминологии, и она потеряла своего маггловского отца в этом терракте. Её зовут Люси Геллар. Не знаю почему, но она всё это время сильно опирается на меня. Я стараюсь помогать, как могу. Она замечательный человек, и у нас много общего. Она немного напоминает мне мою бывшую невесту Джинни. Хотя сомневаюсь, что она захочет продолжать дружить со мной, когда узнает о моём прошлом с тобой и твоей мамой.       Я прекрасно понимаю всю иронию этой ситуации. Я утешаю женщину, которая потеряла отца, тогда как сам вовсе не участвую в твоей жизни. По-настоящему — нет. Я добровольно позволил, чтобы ты, моя биологическая дочь, была магически удочерена другим человеком. А потом, ко всему прочему, я почти сразу же уехал.       У меня нет сомнений, что когда-нибудь, прочитав это, ты будешь злиться на меня. Если честно, я и сам не знаю, как когда-либо смогу себя простить, особенно после того, как наблюдаю, через какую боль проходит Люси, понимая, что тот же путь предстоит и тебе. Это также заставляет меня осознать, насколько я благодарен Драко за его роль в твоей жизни. Я надеюсь, что то, что он является твоим отцом, смягчит ту боль, которую причиняю тебе я. Уверен, однажды ты узнаешь — или, возможно, уже знаешь — что между твоим приёмным отцом и мной были бурные (мягко говоря) отношения. Мы никогда не были и до сих пор не являемся друзьями, однако я глубоко уважаю его за то, как он относится к тебе и твоей маме. За то, что он сделал то, чего я не смог.       У меня не было родителей, когда я рос, Афина, и взрослые, которые меня окружали в детстве… скажем так они не были для меня образцами для подражания или родительскими фигурами, которых мне так не хватало. И мне больно осознавать, что я фактически повторил то же самое — оставил тебя и твою маму. Я надеюсь, что однажды смогу исправить это, но я также понимаю, что, возможно, что бы я ни сделал, этого будет недостаточно. Но это не значит, что я перестану пытаться. Я с радостью займу любую роль, которую ты мне определишь, лишь бы быть частью твоей жизни.       Я очень хочу быть тебе отцом, но всё ещё не знаю, как им быть. За последние шесть месяцев я понял это особенно ясно. Как я уже писал тебе в первой записи, я хочу однажды стать для тебя отцовской фигурой, но, повторюсь, решать это тебе и твоей маме.       Прости меня за всё, Афина.       Всегда,       Гарри       1 декабря 2001 года       Дорогая Афина,       Экзамены за мой первый семестр в университете уже на следующей неделе. Я почти каждый вечер занимаюсь с Люси, и за последние несколько недель она познакомила меня с несколькими своими маггловскими друзьями. Я всё время колебался, прежде чем знакомиться с кем-то после переезда, ведь пытаюсь избегать людей, которые могут знать, кто я на самом деле. Люси знает о моей роли в Волшебной войне, но она не знает подробностей того, что произошло после, и не настаивает объяснить, почему я уехал в Америку, за что я ей благодарен. Её маггловские друзья не имеют ни малейшего понятия о том, что я волшебник или «Избранный». Приятно хоть ненадолго просто быть Гарри. Не Гарри Поттером.       Просто Гарри.       На днях я проходил мимо детского магазина и увидел плюшевого дракона, который напомнил мне того, с кем ты носилась во время наших встреч с твоей мамой и Драко в парке. Это был розовый дракон, и я почти зашёл внутрь, чтобы купить его тебе. Может, вернусь и отправлю его тебе на Йоль. Твоя мама всё ещё каждую неделю присылает мне новости о тебе, за что я бесконечно благодарен, но мы всё ещё не решили, как лучше объяснить твою роль в моей жизни. Она хочет подождать, пока ты немного подрастёшь, чтобы ты смогла понять серьёзность ситуации. Она, конечно, права, и мне невероятно повезло, что она вообще позволяет мне быть в твоей жизни.       Твоя мама особенная. Никогда не воспринимай её как должное.       Я всё ещё занимаюсь боксом, и тренер, с которым я работаю, говорит, что я уже достаточно окреп, чтобы участвовать в боях, если захочу. Он говорит, что вся накопившаяся энергия отлично выплёскивается на ринге, но это не совсем в моём стиле. В конце концов, я победил Волдеморта чёртовым Экспеллиармусом.       Так что вместо боксерского ринга мой тренер дал мне рекомендацию терапевта. В магическом мире их называют целители разума. Твоя мама, вероятно, согласится, что я уже давным-давно должен был к одному из них пойти. Мой первый приём назначен на следующую неделю, и мне страшно, Афина. Мне страшно столкнуться со своим прошлым. Это, наверное, будет самая тяжелая битва в моей жизни.        Всегда твой,       Гарри       15 мая 2002 года       Дорогая Афина,       С днём рождения! Не могу поверить, что тебе уже три года. Твоя мама пообещала прислать несколько фотографий с твоего праздника, который, как мне сказали, будет в стиле принцесс Дисней. Уверен, Драко был в восторге от того, что ему предстоит нарядиться Принцем Чармингом. Мама упомянула, что ты будешь Авророй из «Спящей красавицы», а она — Белль из «Красавицы и Чудовища». По-моему, очень символично.       Мне жаль, что я не могу быть рядом. Возвращаться слишком рано, и я не хочу отвлекать тебя в твой день. Ты, вероятно, даже не вспомнила бы меня, так что, думаю, пока что остаться в Нью-Йорке — лучшее решение. Надеюсь, тебе понравится пижамный комплект Золушки на день рождения. Мне показались очень милыми эти маленькие туфельки.       Я также услышал чудесную новость о том, что ты скоро станешь старшей сестрой! У меня нет ни малейших сомнений, что ты будешь лучшей старшей сестрой на свете для своего новорожденного брата. Твоя мама прислала фото, где ты сидишь у неё на коленях и держишь плакат с новостью. Я не мог оторвать взгляд от твоей мамы. Понимаешь, я никогда не видел её беременной тобой, а видеть её беременной сейчас… Я знаю, что говорил это раньше, но моё самое большое сожаление в жизни — то, что я отвернулся от твоей мамы, когда она носила тебя. Я всегда буду жалеть, что у меня нет Маховика времени, чтобы изменить свой поступок.        Но хватит об этом. Тебе не нужны бредовые размышления грустного волшебника. У тебя сегодня день рождения! Так что иди и празднуй, Афина. Надеюсь, мы скоро увидимся.        Всегда,       Гарри       1 июля 2002 года       Дорогая Афина,       Сегодня я рассказал Люси о тебе. Она справедливо злится на меня за то, что я скрывал такую важную часть своей жизни. Я тебе ещё не говорил, но мы начали встречаться около месяца назад, и я не мог продолжать отношения, не раскрыв ей правду о тебе и моей истории с твоей мамой. Она не понимает, как я мог добровольно отказаться от участия в твоей жизни. Ей также крайне не понравилось, что я скрывал всё это и от Джинни. Я могу только надеяться, что однажды она простит меня и сможет снова доверять. Мы много обсуждали это с моим ментальным целителем, и Роджер сказал, что мне остаётся лишь принять всё, что произойдёт дальше. Теперь всё зависит от того, как Люси решит поступить.       Я влюблён в неё, Афина.       Я ещё не сказал ей. Не могу, пока она не осмыслит всё, что узнала. Она такая умная, и смешная тоже. Она из тех людей, которые как будто зажигают комнату, едва переступив порог. А её смех… Годрик, он такой особенный и милый. Хочется смеяться вместе с ней, даже если не знаешь почему.       Мне кажется, я всё испортил, Афина. Я её не заслуживаю. Так же, как не заслуживаю тебя и твою маму.       Не будь похожа на меня, Афина. Будь похожа на свою маму.       Всегда,       Гарри       4 августа 2002       Дорогая Афина,       Фотография тебя и твоего младшего брата такая трогательная. Ты, должно быть, очень рада. Улыбка на твоём лице, когда ты держишь его, — это образ, который я всегда буду хранить в памяти.       Альтаир Драко Малфой — сильное имя. Представляю, как твоя мама и Драко перебирали длинный список разных вариантов. Интересно, помогала ли ты выбирать имя? И ещё мне интересно, как вы с братом привыкаете друг к другу. Наверное, непросто перестать быть центром внимания родителей. Мне жаль, что меня нет рядом, чтобы поддержать тебя, но я могу лишь представить, что твоя мама и Драко делают всё возможное.       Скоро у меня начинается новый семестр в университете. Я взволнован предстоящим материалом, потому что мы будем углубляться в криминалистику. Я также связался с Главой авроров МАКУСА — не ради должности, а чтобы встретиться с ним и обсудить свои мысли о том, чему я учусь, и как это может применяться в нашем мире. Встреча состоится через месяц.       Люси попросила дать ей время и расстояние, так что мы не разговаривали уже какое-то время. Тебе, вероятно, всё равно на мои отношения с ней, но мне больше не с кем об этом говорить. Это едва ли подходящая тема для моей дочери, но я хочу, чтобы ты знала меня, и поэтому рассказываю тебе всё. И хорошее, и плохое.       Я чувствую себя таким одиноким, Афина, и это полностью моя вина.       Мне жаль заканчивать эту запись на такой мрачной ноте, когда ты должна быть такой счастливой из-за появления брата, Альтаира. Какое прозвище ты выберешь для него? Аль? Или ты последуешь примеру своей мамы и своего крёстного, Тео, и будешь звать его просто Эй?       Будь счастлива, Афина. Тебе так повезло.        Всегда,       Гарри       11 сентября 2002 года       Дорогая Афина,       Прошел год с момента терракта здесь, в Нью-Йорке. Сегодня город необычно тихий. Повсюду проходят траурные мероприятия, горят свечи, на заборах приколоты фотографии. Люди обнимают друг друга, незнакомцы плачут вместе.       Сегодня утром я проходил мимо места трагедии. Не задержался надолго, но прошептал твоё имя и имя твоей мамы. Не знаю почему… возможно, чтобы пообещать самому себе, что буду лучше, что однажды, когда вернусь домой, поступлю правильно по отношению к тебе.       От Люси всё ещё нет новостей. Я стараюсь уважать её молчание, но, Мерлин, как же это тяжело. Я скучаю по ней. Она была настоящим светом в этом городе, а я так небрежно обошёлся с её доверием. Возможно, я потерял её навсегда.       Иногда я думаю, чему Драко учит тебя сейчас. Показывает ли, как летать? Как держать метлу? Если да, твоя мама наверняка наблюдает за вами, как ястреб. Она никогда не любила полёты. Я бы хотел быть тем, кто учит тебя этому. Но вместо этого я пишу в этот дневник и надеюсь, что однажды ты поймёшь, почему я здесь, а не рядом с тобой.       Всегда,       Гарри       28 октября 2002 года       Дорогая Афина,       Люси написала мне. Не короткую записку, а настоящее письмо. Она попросила встретиться за чашкой кофе. Вчера мы увиделись впервые с тех пор, как всё развалилось.       Это было непросто. У неё были вопросы, острые, и она заслуживала каждого ответа. Она сказала, что не понимает, почему я принял те решения, что касается моего прошлого с твоей мамой и почему я ушёл от тебя, но она слушала. Она не ушла на этот раз.       Мы говорили три часа, Афина. Обо всём и ни о чём. О её отце. О моём прошлом. О тебе. И когда мы попрощались, она обняла меня. Я не помню, когда в последний раз кто-то обнимал меня так, не ожидая, что я буду кем-то другим кроме самого себя. Честно говоря, думаю, последней была твоя мама — и это было много лет назад.       Я не знаю, к чему это приведёт, но впервые за долгое время я чувствую надежду.       Всегда,       Гарри       17 ноября 2002 года       Дорогая Афина,       Мы с Люси снова… вместе. Медленно, осторожно, но это кажется настоящим. Я не ожидал, что она меня простит, но она сказала, что не хочет жить в гневе. Она хочет увидеть, кем я стал сейчас, а не тем, кем был, когда принял те решения.       Вчера вечером мы гуляли по Центральному парку. Листья были ярко-красные и золотые, хрустели под ногами. Она взяла меня за руку, и я клянусь, почувствовал, как внутри что-то немного исцелилось.       Теперь она знает о тебе всё. Она задавала вопросы — не с осуждением, а из любопытства. Она даже сказала, что однажды хотела бы встретиться с тобой, если ты и твоя мама позволите. Эта мысль одновременно пугает меня и утешает.       Я всё ещё чувствую вину, Афина. Каждая улыбка, каждый смех рядом с Люси напоминают мне о том, что я не с тобой. Но, возможно, это часть процесса обретения целостности, научится одновременно любить и сожалеть.       Всегда,       Гарри       20 марта 2003 года       Дорогая Афина,       Весна в Нью-Йорке странная: один день холодный, другой — жаркий. Но город пахнет новыми началами, и я думаю о тебе чаще обычного.       Сегодня я снова встретился с Главой Аврората МАКУСА. Мы несколько часов говорили о магической криминалистике, о том, как методы магглов могут дополнять наши собственные. Сначала они отнеслись скептически, но, кажется, я убедил их позволить мне консультировать на полставки, пока я заканчиваю обучение. Это… приятно. Будто я наконец нашёл путь, который не сводится к бегству от прошлого.       Люси ждала меня у входа после встречи. Она поцеловала меня и сказала, что гордится мной. Это странно — чувствовать такую поддержку. Я всё ещё учусь позволять кому-то стоять рядом, не боясь, что потеряю этого человека.       Мои педагогические курсы подходят к концу, но, похоже, место преподавателя Защиты от Тёмных Искусств в Хогвартсе в ближайшее время не освободится. Директор МакГонагалл сказала, что аврор Уолш планирует уйти в отставку через пять лет, и если это произойдёт, тогда мы сможем поговорить о должности. Я могу подождать.       Твоя мама прислала мне фото, где ты и Альтаир играете в саду. Ты держишь его за руку, пока он ковыляет за тобой. Моё сердце чуть не остановилось. Ты уже его защитница. Я это чувствую.       Ты всегда будешь моей.       Всегда,       Гарри       31 июля 2003 года       Дорогая Афина,       Сегодня мой день рождения. Двадцать три. Люси испекла мне торт — кривоватый, но, клянусь, это был лучший торт, что я когда-либо ел. Она спела мне — мимо нот — и рассмешила так сильно, что я сначала забыл задуть свечи. Когда всё-таки задул, загадал то же желание, что и каждый год с тех пор, как ты появилась в моей жизни, — чтобы ты однажды меня простила.       Люси знает об этих записях. Она не просила прочитать их, но сказала, что это прекрасно — писать тебе таким образом. Она сказала, что верит: однажды ты всё поймёшь. Иногда её вера куда сильнее моей.       В письме твоей мамы на этой неделе она написала, что начала понемногу рассказывать тебе обо мне, теперь, когда ты старше и больше говоришь. Она упомянула, что ты начала задавать вопросы обо мне. Не о «папе» — им я никогда не буду, и этим человеком для тебя является Драко, — но о Гарри. Кто такой Гарри? Где Гарри? Гермиона сказала тебе, что я учусь далеко, но что однажды хотел бы увидеть тебя снова. Она не ошиблась.       Твоя мама — самый сильный человек, которого я знаю, и я надеюсь, что однажды она тоже простит меня, но я уже принял, что этого дня может и не быть. Честно говоря, то, что она всё ещё пишет мне письма и присылает новости о тебе, — больше, чем я заслуживаю после всего, что я ей причинил.       Я не знаю, когда ты узнаешь всю правду обо мне, но я доверяю твоей маме — она поймёт, когда время придёт.       Я люблю тебя, Афина.       Всегда,       Гарри       2 марта 2004       Дорогая Афина,       Сегодня большие новости. Мне предложили должность консультанта в Департаменте магического правопорядка при Министерстве в Лондоне. Это не работа моей мечты — я больше не хочу быть Аврором, не после всего, — но это даёт мне возможность применять то, чему я учился здесь, в Нью-Йорке. Криминология, криминалистика, все эти маггловские методы расследования преступлений… Министерство хочет, чтобы я помог построить мост между двумя мирами.       Но, по правде говоря, это только временно. То, чего я действительно хочу, Афина, — преподавать. Стоять в классе в Хогвартсе и учить молодых ведьм и волшебников защищать себя не только заклинаниями, но и знаниями, и храбростью. Я хочу место преподавателя Защиты от Тёмных искусств и буду ждать его столько, сколько потребуется.       Люси невероятно поддерживает меня. Вчера она сказала, что поедет со мной в Англию, что хочет увидеть, где я вырос, и познакомиться с людьми, которые сформировали мою жизнь (хотя, думаю, она тоже немного нервничает). Она знает, что это означает встречу с твоей мамой однажды и, возможно, с тобой. Эта мысль и пугает меня, и одновременно помогает держаться.       Я не знаю, какую роль мне позволят играть в твоей жизни, Афина. Это решать тебе, твоей маме и Драко. Но я хочу попытаться. Я хочу быть чем-то большим, чем слова в этом дневнике.       Всегда,       Гарри       12 апреля 2004       Дорогая Афина,       Я возвращаюсь домой.       Квартира в Нью-Йорке почти полностью упакована, и мы с Люси уезжаем через неделю. Я едва могу в это поверить. Этот город стал для меня странным убежищем, местом, где я наконец научился быть просто Гарри, а не «мальчиком, который выжил». Но Лондон — это место, где я должен быть, потому что там ты.       Скажу честно: я нервничаю. Нервничаю перед встречей с тобой, с твоей мамой, перед тем, чтобы взглянуть в лицо Драко. Боюсь, что ты посмотришь на меня как на незнакомца, но при этом надеюсь, потому что впервые за годы я чувствую, что иду к чему-то, а не от чего-то.       Люси хочет познакомиться с тобой, но только если твоей маме будет комфортно. Она сказала, что будет ждать столько, сколько потребуется, и будет следовать моему примеру. Она была невероятно терпеливой ко всем моим ошибкам, и я думаю, она тебе понравилась бы. Она добрая, умная, и она заставляет меня смеяться так, как я и не думал, что смогу.       Скоро я буду достаточно близко, чтобы писать тебе эти слова и, возможно, однажды — сказать их тебе лично. И кто знает… может быть, когда освободится нужная должность, я буду преподавать в Хогвартсе, а ты будешь той ученицей, что первой поднимает руку — как это делала твоя мама.       Всегда,       Гарри

***

      Тот самый резкий треск аппарации отдался эхом по булыжной мостовой, когда Гарри приземлился перед домом номер двенадцать на площади Гриммо. Он поправил очки, пряча уменьшенный чемодан в карман. Рука Люси была переплетена с его рукой, её пальцы сжаты так крепко, что костяшки побелели, пока она смотрела на мрачный таунхаус.       — Добро пожаловать домой, — пробормотал Гарри, хотя слова прозвучали в его устах неуверенно.       Дверь оставалась закрытой, молчаливой, тяжёлой от воспоминаний. Он почти видел, как Сириус распахивает её с озорной улыбкой, живой, дерзкий. Пустота врезалась все глубже.       — Ты уверен? — тихо спросила Люси, голос выдавал её нервозность.       Гарри кивнул, хотя горло сжалось.       — Мне нужно увидеть их. Мне нужно увидеть её.       Как будто призванные самой мыслью, воздух перед ними дрогнул от колыхнувшейся магии. На узкую улочку шагнули двое. Гермиона шла медленно, одной рукой придерживая округлившийся живот, её кудри были убраны с раскрасневшегося лица. Малфой был рядом, элегантный в сшитом на заказ пальто, его рука поддерживала её за спину так, что становилось ясно: он сначала наложит проклятие, а потом уже задаст вопросы.       Гарри замер. Вид Гермионы с округлым животом поразил его, словно проклятие, напоминая обо всём, что он пропустил и от чего отказался. Она выглядела сияющей, в каком-то новом, невиданном для него свете, и это выкручивало его внутренности сожалением.       — Поттер, — голос Малфоя был холодным, резким. Его бледные глаза устремились на Гарри, обещая возмездие, если тот попытается что-либо предпринять.       — Малфой, — хрипло ответил Гарри. Его взгляд смягчился, когда он перевёл глаза на неё. — Гермиона.       Гермиона лишь кивнула в его сторону. На её лице мелькнула настороженность и что-то невысказанное, когда она скользнула взглядом между ним и Люси.       — Вы вернулись, — сказала она наконец ровным голосом.       Гарри кивнул.       — Спасибо, что согласились встретиться с нами здесь. Это моя девушка, Люси.       — Приятно познакомиться, — произнесла Гермиона, её лицо оставалось непроницаемым, тогда как Драко лишь кивнул. Он и не ожидал, что они будут слишком дружелюбны; вероятно, они думали, что он снова уйдёт… как раньше.       — Взаимно, — ответила Люси, тепло улыбаясь, пытаясь разрядить напряжение. — Гарри так много рассказывал мне о вас обоих. Я с нетерпением жду возможности узнать вас поближе.       Гарри наблюдал, как Малфой оценивающе смотрит на неё, в то время как Гермиона, будучи доброй ведьмой, какой она и была, мягко улыбнулась в ответ и сказала:       — Да, уверена, мы ещё увидимся в будущем.       Гарри прочистил горло.       — Я просто хотел поговорить с вами обоими и сообщить, что… я занял должность в Министерстве. До тех пор, пока не освободится место профессора Защиты от Тёмных искусств. Я хотел… — голос его дрогнул, но он продолжил: — Я хотел быть дома. Быть ближе. Попробовать снова.       Он увидел, как у Драко дёрнулся угол челюсти.       — Попробовать снова? Ты думаешь, можешь исчезнуть на годы, бросить их, а потом вернуться в их жизнь просто потому, что теперь тебе так удобно?       Гарри не отступил. Его голос прозвучал тихо, хрипло:       — Нет. Я знаю, что не могу. Я не жду прощения. Ни от вас двоих, ни от Афины. Но я больше не могу оставаться вдали. Я не хочу упускать что-либо ещё. Теперь я готов.       — О, теперь ты готов? Как трогательно, — фыркнул Малфой.       Гермиона положила ладонь на округлившийся живот, в ее глазах отразилось что-то сложное — гнев, сострадание, тревога. В одно мгновение она стала похожа на ту Гермиону, которую он знал так давно: разрываемую между разумом и своим безгранично щедрым сердцем.       — Гарри… — начала она, голос её дрожал от волнения.       Малфой оборвал её, резкий, как лезвие:       — Нет. Он не имеет права играть роль скорбящего отца. Не после всего.       Грудь Гарри тяжело вздымалась.       — Я не пытаюсь ничего изображать. Я совершил ошибки — непростительные. Но я хочу стать лучше. Хочу быть тем, кого Афина сможет узнать, пусть даже просто как доказательство, что люди способны меняться.       Тишина затянулась, густая и тяжёлая от старых ран. Люси неловко ёрзала рядом с ним.       Наконец Гермиона сделала медленный, успокаивающий вдох.       — Это не место для этого, Гарри. Мы с Драко ещё не готовы. Мы поговорим. Потом.       Ее взгляд задержался на нем еще на мгновение, после чего она повернулась, позволив Малфою вести ее по улице. Он не оглянулся.       Гарри выдохнул; грудь жгло. Люси мягко сжала его руку.       — Ну… — прошептала она, — могло быть и хуже.       Гарри коротко, безрадостно усмехнулся.       — Нет. Но, возможно, это начало.

***

      Камин вспыхнул зелёным, прежде чем выбросить их прямо в гостиную их дома в Ричмонде. Знакомые низкие балки и высокие окна должны были бы успокаивать, но воздух всё ещё был натянут после их встречи. Гермиона опустилась в ближайшее кресло с усталым вздохом, её рука автоматически легла на округлившийся живот. Драко не сел. Вместо этого он расхаживал взад и вперед по ковру, сжав челюсти.       — Что ж, — наконец произнес он тихим и отрывистым голосом, — это было ровно настолько отвратительно, насколько я и ожидал.       Гермиона подняла взгляд — усталый, но спокойный.       — Драко…       — Нет, — резко оборвал он, проведя рукой по волосам. — Ты сама видела. Как он смотрел на тебя. Как говорил об Афине. Он исчезает на годы, оставляет тебя воспитывать Афину одной, позволяет мне стать отцом, который ей был нужен, а теперь вдруг он думает, что может вернуться в нашу жизнь?       Гермиона плотно сжала губы, большим пальцем машинально поглаживая живот.       — Мы знали, что этот день придёт. Мы ведь готовились, не так ли?       Драко застыл, уставившись в огонь.       — Готовились — да. Приветствовать его обратно? Абсолютно нет.       Она тихо вздохнула.       — Я словам не верю, Драко. Больше нет. Я хочу увидеть, что он сделает. Останется ли. Придёт ли тогда, когда скажет. Докажет ли, что изменился. Это и будет иметь значение для Афины.       Плечи Драко резко поднялись и опустились.       — Я не вынесу мысли, что он причинит ей боль. Она счастлива, Гермиона. Цельная. Я не позволю ему разрушить это.       Гермиона осторожно поднялась и подошла к нему, положив ладонь ему на грудь.       — И я не позволю. Но Афина имеет право однажды сделать выбор — знать его или нет. А Гарри… Давай просто посмотрим, что он будет делать. Я не хочу, чтобы он был рядом с Афиной, пока не будет ясно, что он остаётся в Лондоне и настроен серьёзно.       Драко накрыл её руку своей, и его хватка была крепкой, защитной.       — Тогда будем наблюдать. Проверять его. И пока он не докажет свою состоятельность, Афина не приблизится к нему и останется здесь — в безопасности, с нами.       Она прижалась к нему, находя утешение в его уверенности.       — Знаешь, Драко, ты ведь её настоящий отец. Это никогда не изменится. Когда она падает и сдирает коленки — зовёт тебя. Когда у неё что-то получается — ты первый, кому она хочет рассказать. Она так тебя любит.       Драко выдохнул, пропуская пальцы через волосы, и посмотрел на неё. Напряжение в его взгляде уступило место чему-то мягкому, почти обнажённому, когда он притянул её к себе.       — Я знаю, детка, — пробормотал он хрипло. — Спасибо.       Гермиона крепче обняла его, её ладони скользнули по его груди.       — Мы будем держать её рядом, Драко. А когда мы переедем… — Она оглядела гостиную, уютно заваленную книгами и семейными фото. — Новый дом даст нам всё, что нужно. Место, чтобы Афина и Альтаир росли, и для этого малыша тоже.       Её слова смягчили его, и она растаяла при виде едва заметной улыбки, потянувшей уголки его рта.       — Котсуолд пойдёт нам на пользу, — сказал он, и в голосе прозвучала уверенность. — Больше земли. Уединение. Безопасность. — Его взгляд опустился на её округлившийся живот, уютно прижавшийся между ними, а лоб скользнул к её лбу. — Можно мы заберём Афину и Альтаира сейчас? Я скучаю по нашим маленьким дракончикам.       Гермиона кивнула, обхватила его лицо ладонями и, приподнявшись на носки, мягко поцеловала.       — Ты и наши дети — всё, что для меня важно, Драко.       Он вновь коснулся её губ — бережно, уверенно.       — Ты мой мир, Гермиона, — прошептал он, его тёплые ладони легли ей на талию. — А наши дети… они мои звёзды.       Через несколько минут знакомый хруст гравия под ногами ознаменовал их прибытие к дому Джин и Ричарда. Гермиона едва успела поправить плащ, как парадная дверь распахнулась настежь.       — Мама! Папа! — радостно закричала Афина, слетая вниз по ступенькам. Её кудри подпрыгивали во все стороны, когда она буквально влетела в Драко на руки, маленькими ладошками обхватив его за шею.       — Я так скучал по тебе, мой дракончик, — пробормотал Драко, легко поднимая её и крутанув один раз, прежде чем поцеловать в висок. — Ты хорошо себя вела у бабушки и дедушки?       Афина энергично закивала, её улыбка была озорной.       — Я нарисовала вам картинку! Это наш новый дом. Бабушка сказала, что там большой сад, где мы с Альтаиром сможем играть.       У Гермионы защемило сердце от восторга дочери. Она протянула руку как раз в тот момент, когда Джин появилась в дверях, держа малыша на руках.       — Вот мой сонный мальчик, — тепло сказала Джин, передавая Альтаира в объятия Гермионы. Малыш сонно моргнул, его золотистые глаза слегка засияли при виде родителей, после чего он уткнулся лицом в плечо Гермионы, а крошечная ладошка вцепилась в её волосы.       — Привет, любимый, — прошептала Гермиона, целуя его платиновые кудри. — Ты скучал по нам?       Драко перехватил Афину на одно бедро и пододвинулся ближе, с гордостью поглаживая Альтаира по спине.       — Моя маленькая звездочка, — тихо произнес он.       Афина засияла.       — Звёзды, папа. Ты сказал, что мы с Альтаиром — звёзды.       Горло Драко сжалось, и он прижался лбом к её лбу.       — Верно, принцесса. Вы оба — мои самые яркие звёзды.       Джин поймала взгляд Гермионы и одарила её маленькой понимающей улыбкой. Ричард вышел вперёд, обняв жену за плечи.       — Идите, — ласково сказал Ричард. — Забирайте своих малышей домой. Они ждали вас.       Гермиона кивнула, её глаза слегка затуманились. Драко взял её за руку, его хватка была крепкой и уверенной, когда они вместе повернулись, неся своих детей на руках, а еще один был на подходе, готовые шагнуть в будущее, что ждёт их в Котсуолде.