Часть 18

Укутавшись в тот самый плед, которым ее утром укрыл Драко, Гермиона поднималась на борт «Левиафана». Она была промокшей до нитки, с волосами, спутанными в соленые пряди, и совершенно не походила на леди. Но, казалось, для аристократических условностей сейчас не было ни времени, ни места. Войдя в свою каюту и по привычке подперев дверь стулом, она направилась к медному чану, который услужливо наполнили свежей водой. Она погрузилась в прохладную гладь, смывая соль и песок, как вдруг ее пальцы, скользящие по лопатке, наткнулись на что-то инородное. Шершавое и твердое. Ее сердце упало в пятки. Она резко поднялась, вода с шумом хлыстнула на пол, и она подбежала к небольшому зеркалу у стены, стараясь разглядеть свою спину. Несколько мутно-зеленых, перламутровых чешуек, проступали чуть ниже плеча, образуя небольшое скопление. Их гладкая поверхность мерцала на свету.  Ее замутило. Недавняя беззаботность, тот миг легкомысленного счастья, мгновенно испарились, оставив после себя горький осадок реальности. Она позволила себе ненадолго забыть, но ее собственное тело поспешило напомнить.  Ходячий труп. Не человек. Словно подкошенная, она снова опустилась в воду, уронив голову на колени. Холодная влага смешалась с горячими, беззвучными слезами. Спустя несколько часов в дверь постучал Питти, приглашая на обед. Гермиона, с трудом приведя себя в порядок и надев простое сухое платье и кожаную жилетку, вышла из каюты. — Деда приготовил такой вкусный суп, свой фирменный! — сияя, сообщил Питти. — Он обычно готовит его только по праздникам или особым случаям, но ему так хотелось вас порадовать, мисс! Гермиона в очередной раз с теплотой поразилась доброте их странного семейства. В этом хаосе они были ее единственной отдушиной. Она зашла в каюту капитана, но самого Драко там не оказалось. Зато на подоконнике сидел уже знакомый ей белый ястреб. Птица повернула к ней голову, когда она вошла. — А где капитан? — спросила Гермиона у Питти. — Оу, не знаю… Думаю, сейчас подойдет. Присаживайтесь! — мальчик указал на стол, накрытый на двоих, и, вихрем выскочив, оставил ее наедине. По крайней мере, как она думала, она была здесь единственным разумным существом. Ее взгляд блуждал по каюте, пока не упал на изящную, темную шкатулку с причудливой резьбой, стоявшую в дальнем углу стола. И что-то в ней неумолимо привлекало ее внимание.  Она будто манила ее, излучая едва уловимую вибрацию. Гермиона обернулась на дверь и, повинуясь необъяснимому порыву, встала и подошла к загадочной шкатулке. Бланко предупредительно каркнул, заставив ее вздрогнуть. — Я просто посмотрю… — прошептала она, будто оправдываясь перед птицей. Приподняв крышку, она увидела его. Идеально круглый шар, черный, как самая глубокая ночь, вобравший в себя весь свет и не отдающий ничего взамен.  Око Глубин.  Да, это был он. Проклятый артефакт, из-за которого было столько проблем. Что же в тебе такого особенного? Завороженная, она потянулась к нему пальцем. Всего лишь одно прикосновение. Крошечное, ничего не значащее… Когда ее палец был в сантиметре от поверхности шара, воздух в каюте задрожал. Она физически ощутила присутствие магии. Древней, дикой, необузданной и пугающе манящей. Ее будто тянуло в саму бездну. — Я бы не советовал этого делать, — резкий голос прозвучал как гром среди ясного неба. Она одернула руку, словно обожженная, и резко подняла голову. На пороге стоял Драко. Она даже не заметила, как он вошел. Магия артефакта поглотила все ее внимание, и от этого осознания стало одновременно и страшно, и безумно любопытно. — Папочка не учил, что чужие вещи трогать не стоит? — спросил он, медленно приближаясь. Она, пытаясь скрыть смущение, скрестила руки на груди. — И это ты мне будешь говорить? Этот артефакт не принадлежал тебе. — Как и не принадлежал Британии, — парировал он, поравнявшись с Гермионой. — Он принадлежит морю. И я его ему верну. Он наклонился к ней, и его голос прозвучал беззлобно, но с отчетливой угрозой. — Обратно в трюм захотелось? Она нервно сглотнула. — Я всего лишь… — Решила меня позлить? — перебил он. Она не могла нормально соображать и выражать свои мысли четко, пока он был так близко. Но и отойти она тоже не могла. Она видела каждую деталь его лица: мелкие морщинки у глаз, едва заметный шрам на подбородке. И то, чего не замечала раньше, видимо, потому что раньше ей и не удавалось стоять с ним так близко. В самом центре его радужек, у зрачков, были крошечные золотистые крапинки. Теперь его глаза еще больше напоминали ей тропический берег: лазурное море и солнечный песок. Удивительно. — Я… — ее голос дрожал. Что она вообще хотела сказать? О чем они говорили? Все куда-то испарилось. Все мысли. Весь здравый рассудок.  Но он быстро вернул ее в реальность, громко захлопнув шкатулку. Она подпрыгнула от неожиданности и быстро засеменила к своей тарелке. Он тоже сел за стол и молча принялся за еду.  Гермионе хотелось хоть как-то избавиться от навившей над ней неловкости. Она прокашлялась. — Я не собиралась рыться в твоих вещах. Просто эта шкатулка… не знаю, может, это прозвучит глупо, но она будто манила меня. А я не смогла удержаться. Он поднял на нее глаза. — Маленькая принцесса склонна поддаваться соблазнам, оказывается. В ее голосе зазвучала обида. — Прекрати говорить обо мне как о ребенке. И называть меня принцессой. — От этой привычки трудно избавиться. — В его тоне вновь появилась привычная ухмылка. — Постарайся. — Не буду, — просто ответил он. Она впервые за этот разговор снова посмотрела ему прямо в глаза. — Почему мы едим только вдвоем? — спросила она, решая сменить тему. — Потому что вряд ли тебе бы понравилось есть со всей командой. — Разве тебя волнует, что мне нравится, а что нет? — Не особо. Но ты меня… забавляешь. От этого слова ей стало неприятно. Она надула губы. — Что ж, рада, что могу послужить для тебя цирковой обезьянкой. Он не сдержал смеха.  — Никогда не видел таких потрясающе красивых цирковых обезьянок. Слова повисли в воздухе. Он сказал это абсолютно не задумавшись. Просто бросил то, что было в голове и только потом осознал, что сказал.  С ней слишком легко забыться и сказать то, что вертится на языке. Черт бы ее побрал. Атмосфера в каюте мгновенно переменилась. Сгустилась. Гермиона уставилась в тарелку, усиленно делая вид, что все в порядке. Хотя все было не в порядке.  Что это вообще было?  Она нервно сглотнула. — Определись уже, я для тебя глупый подросток или красивая девушка. — А тебя волнует, кем я буду тебя считать? — его взгляд стал тяжелым и изучающим. — Нет, — солгала она, вставая из-за стола, не окончив трапезу. — Спасибо за обед, капитан Малфой. Гермиона спешно покинула каюту, оставив его наедине с бурей собственных мыслей. Первое, что он услышал, был хриплый голос Бланко с подоконника. — Мне начинать беспокоиться? На что Драко бросил лишь ледяное:  — Заткнись.