Глава 19

Дни на корабле тянулись, словно смола, медленно стекающая по мачте. Время потеряло привычную упругость, расплываясь в монотонном гуле волн о борт, скрипе снастей и криках чаек. Выпросив у Драко несколько книг, Гермиона проводила долгие часы в своей каюте, пытаясь утопить тревогу в чужих историях. Порой она выходила на палубу, прислонялась к фальшборту и смотрела на бескрайние просторы, пока ветер трепал ее волосы, ставшие за последнее время на оттенок светлее. Команда уже свыклась с ее присутствием, перестав видеть в ней увлекательную диковинку, и даже просто не обращали внимание. Иногда она играла с Питти в карточные игры, и его звонкий смех на миг отгонял мрак от ее сердца. Иногда они вместе следили за стаями резвящихся дельфинов. Порой по вечерам старик Рон, подвыпив рома, травил свои байки, а иногда она выходила к распевающим шанти команде и просто наблюдала. Простая, грубая человечность этого быта странным образом согревала ее. Но что касалось Драко Малфоя… После того обеда он больше не приглашал ее в свою каюту на трапезы. Питти приносил еду прямо к ней в комнату. Драко в целом будто делал вид, что ее не существует. И, как оказалось, это било по ней куда сильнее любых его криков и злости. Порой, сидя на носу корабля и глядя на линию горизонта, она поворачивалась и ловила на себе его пристальный, тяжелый взгляд. Но стоило их глазам встретиться, как он тут же, с абсолютно бесстрастным лицом, отводил взгляд, продолжая стоять у штурвала. Может, ей это и чудилось. Кто знает. Но одно она знала точно. Ее недуг прогрессировал. Практически с каждым днем. Кожа становилась все бледнее, почти прозрачной, и на солнце все больше отливала неестественным блеском. Приступы тошноты стали ее каждым утром. А чешуя… Ее стало так много, что приходилось носить плотную одежду  даже в душную жару. Пятна жесткого, холодного перламутра покрывали грудь, живот, спину и лопатки, смыкаясь на пояснице в причудливый узор. Но самым пугающим было даже не это. Море. Оно говорило с ней по ночам. В полной тишине, она все отчетливее слышала его голос. Низкий, многоголосый гул. Оно звало ее, тянуло к себе, суля забвение и вечный покой в своих соленых объятиях. А еще она слышала Око. Она чувствовала его даже сквозь стены, когда Драко открывал шкатулку. Ощущала, как он берет его в руки, перекатывая в ладони. Казалось, у артефакта было свое настроение, свой нрав. Иногда его присутствие было едва заметным фоновым шумом. Иногда его зов был подобен наваждению. Настойчивому, пронизывающему каждую клеточку. Гермионе становилось все сложнее бороться с соблазном. В какой-то момент ей показалось, что она готова ворваться в капитанскую каюту, оттолкнуть его и прикоснуться к черной сфере, чтобы заглянуть в ее бездонные тайны, стать с ней одним целым. Это было сродни безумию. Так прошло три недели. В один из дней, стоя у борта и глядя на воду, изменившую свой цвет на более темный, она услышала громкий, властный голос капитана, обращавшийся ко всем на палубе. — Мы проделали долгий путь, — начал Драко, и команда замерла, ловя каждое слово. — И почти достигли нашей цели. По толпе пробежал радостный гул. Но Драко прервал его одним жестом руки. Воцарилась абсолютная тишина. Эта мгновенная, безропотная покорность, эта абсолютная власть, которой он обладал, вызывали в Гермионе что-то неправильное…грешное, от чего внизу живота щемяще сжималось. — Не стоит радоваться раньше времени, — холодно продолжил он. — Впереди нас ждет непростая неделя. Возможно, самая непростая в наших жизнях. Мы входим в Агуас-Муэрта. Мертвые Воды. Он обвел взглядом замершую команду. — Здесь привычные нам законы и понятия о море и ее обитателях либо не будут такими, как мы думаем, либо не будут работать вовсе. Эти воды шутят с моряками, осмелившимися в них зайти. И чувство юмора у них смертельно специфическое. Благодаря Оку Глубин мы сможем обойти многие опасности, но далеко не все. Будьте начеку, и помните, ради чего мы здесь. «Левиафан» коснется берегов Исла-де-Муэрте! С этими словами он высоко поднял свою саблю. Лезвие блеснуло, и вся толпа разом взорвалась ликующим, диким улюлюканьем. Гермиона побрела к себе в каюту. Ее сердце бешено колотилось. Она была уверена… водам, в которые они вошли, ей сопротивляться будет еще тяжелее. И предчувствие ее не обманывало.