Глава 3. Первоцвет.

«Да, это правда, мы пытались классифицировать Искры, чтобы сделать обсуждение апостолов проще и доступнее. Мы с коллегами, буду честен, были слишком наивны и необоснованно уверены в своих способностях. Изначально мы обсуждали цветовое разделение на манер радуги, для того чтобы в контексте обсуждения находилось что-то привычное каждому жителю Архипелага. Проблемы начались, когда мы поняли, что нам не хватает семи цветов для полного описания всех известных Искр и особенностей их работы. Участники проекта заподозрили что-то неладное, когда профессор Тао начала предлагать варианты вроде “электрик” и “фуксия”. Идея была полностью забракована, когда мой коллега, господин Лейтари, будучи фелидом, отметил, что не видит и не понимает разницы между оттенками красного, оранжевого и коричневого. Мы рассматривали множество прочих доступных для восприятия вариантов, вроде привязки способностей, даруемых Искрами, к концептуальному восприятию шахматных фигур, карточных мастей, их старшинству и десятки других. В каждом случае мы сталкивались с той или иной ограниченностью озвученных примеров. Шахматных фигур всего шесть, что еще меньше, чем цветов в радуге. Теоретически это значение увеличивается до двенадцати, если мы учитываем цветовое разделение фигур, но это означает, что шесть фигур должны быть связаны общей темой и концепцией, что опять же редко происходит в случае описания Искр. Кольцо Натариона Кордайна, что даёт ему более тонкий контроль над уже врождённым пирокинезом, усиливая способности настолько, что позволяет тому летать — это Король, к которому мы изначально относили все усиливающие способности, или Конь, о котором мы думали как о классе, связанном с мобильностью? Мы не знаем, как сработали бы усиливающие способности этой Искры, будь её владельцем кто-то, не владеющий огненными заклинаниями, или разумный, вообще не способный к магии. Возможно, в подобной ситуации стоило классифицировать способности кольца Натариона как “Король — Конь — Улучшенный пирокинез — Полет”. Кто-то видит в этом проблему? Да, пожалуйста, Нейтан. Именно! Я повторю для стенограммы. Зачем в данном случае нужна классификация, если нам всё равно приходится озвучивать тот факт, что Натарион владеет уникальным видом пирокинеза? Зачем произносить “Король — Конь”? А ведь изначально мы сели придумывать классификацию с мыслью о том, что она поможет описать и систематизировать способности Искр, упрощая в первую очередь обсуждение апостолов, решивших связать свою жизнь с криминалом. Чтобы позволить силам порядка, находясь даже в пылу сражения, выкрикнуть условную комбинацию слов, которая дала бы понять его товарищам, чего именно стоит ожидать от потенциального противника. Разочаровавшись в идее того, что классификацию получится сделать простой и доступной, мы с коллегами сели придумывать отдельные названия для каждой группы Искр, надеясь хоть как-то сгруппировать их: действующие при контакте, усиливающие восприятие или умственные способности, предоставляющие чистую физическую мощь, выживаемость и так далее. Ваш покорный слуга даже взялся за сочинение мнемонического стишка, позволяющего легко запомнить каждое из названий классификации. Проект был заброшен после того, как “простой для запоминания стишок” разросся до трех стандартных тетрадных листов и остаётся замороженным и по сей день…» Отрывок из записи открытой лекции Джонатана Ларвета «О природе и работе Искр». --- Антея потратила несколько часов, бесцельно блуждая по узким улочкам Эльтарина. Алая трава постепенно ослабляла хватку, и её вездесущие щупальца уже почти не туманили сознание девушки. Оставалась другая проблема — запах. Антея много раз жалела о том, что в свое время не уделяла достаточно времени бытовым чарам — сейчас было бы очень кстати покрыть себя плащом запаха мяты или бергамота. Или любым другим. Лишь бы случайные прохожие не оборачивались на нее, изумленно поднимая брови, когда ветер доносил до них тянущийся за девушкой шлейф алой бзами. Некоторое время назад она бы нашла в этом повод для смеха. Возможно, отпустила бы несколько саркастичных комментариев в ответ на их изумление, нашла бы в этом бунт, вызов. Сейчас же она опускала глаза и заходила на третий круг по рынку, намеренно останавливаясь то у лавок, торгующих специями, то у рыбных магазинчиков. Когда часы возвышающегося над городом Стержня пробили двенадцать раз, она всё-таки стала подниматься выше, к центру города, надеясь, что мадам Марсель сегодня занята делами в одной из своих ювелирных лавок. Технически, Антея не нарушила данное обещание — она не курила в стенах дома, но вряд ли хозяйку устроит такая трактовка этого вопроса. Мысли всё ещё блуждали, не получалось сосредоточиться ни на одной из них. А думать было о чём. Она надеялась, что сможет вернуться к исследованию Бездны в составе одной из групп после того, как переписчики Аотанов отредактируют часть её воспоминаний. Теперь же этот путь был закрыт. Она не чувствовала раскаяния за свой поступок и едва ли смогла бы его изобразить, если бы ей пришлось возвращаться в Молчащий дом с извинениями. Намерения делать это так же не было — проглотить обиду было легче, чем остатки гордости. Она поймала себя на мысли, что уже давно добралась до резиденции и теперь просто бесцельно блуждает перед воротами, только когда сторож окликнул её по имени. Антея подняла взгляд от мостовой к старому кобольду, вопросительно изучающему её. — Насколько мне известно, госпожа не выселяла тебя. По крайней мере — пока что. Если тебе нужно мое разрешение, чтобы войти — оно у тебя есть. Девушка поморщилась. Она была в неплохих отношениях с прислугой дома Марсель, не считая кухарки, но сейчас вертикальные зрачки сторожа напоминали ей о недавнем разговоре с доктором Ангарет. — Я могла бы придумать с десяток способов пробраться за ворота так, чтобы ты об этом не узнал, Баззи. Считай, что я облегчила твою службу — погоняла голубей вместо тебя, или за что тебе там платят, — девушка похлопала старика по плечу, минуя открытые ворота. Кобольд скривился. — И тебе доброго дня, Анри, — он отряхнул накрахмаленный китель от видимой только ему грязи, оставленной ладонью девушки. — Памятуя о том, кому за что платят — юная Люсиль всё утро спрашивала о тебе. Где ты была? Мадам переживает о научной работе своей дочери. — Дипломной работы, — не задумываясь, поправила Антея. — Она переживает о качестве дипломной работы, гений. — Девушка пожала плечами. — Если будешь докладывать Элиан, считай, что я занималась полевой работой. Собирала материалы для «научной работы». — Неужели? — старик скрестил руки на груди. — Посыльный Аотанов сказал другое. Споткнувшись, девушка выругалась. — Хорошо, я тебя поняла — мои яйца в твоем чешуйчатом кулаке. Допустим, я хочу, чтобы их не выкручивали — что ты хочешь взамен? Сторож закатил глаза. — Знаешь, я популярна, у меня много друзей. Могу попросить одного из них достать пару бутылок какого-нибудь особенного дешёвого портвейна. С тяжелым вздохом кобольд потёр виски. — Для начала, можешь вернуть занятые неделю назад деньг... — Как только разбогатею, — машинально ответила девушка. — Ещё варианты? С минуту сторож молча изучал девушку. Когда Антее подумалось, что старик задремал на солнце, тот произнёс: — Просто вернись к мисс Люсиль — она выглядела обеспокоенной, когда спрашивала тебя. — Он на мгновение задумался, его ноздри несколько раз дрогнули. — И прошу, переоденься к обеду. От тебя несёт сельдью и наркопритоном. Антея скорчила самое ответственное лицо, на которое была способна, молча подняла два больших пальца и зашагала в сторону двухэтажного особняка, окруженного желтеющей живой изгородью. Девушка свернула за угол Н-образного здания, оставляя главный вход позади, и скользнула в неприметную дверь, скрытую за зарослями винограда. Антея старалась пользоваться этим входом, предназначенным для прислуги. Не то чтобы она относила себя к ней, просто так было меньше шансов столкнуться с мадам Марсель. Со слов Люсиль, её мать с симпатией относилась к наставнице своей дочери, но Антея оставляла за собой право сомневаться в этом. Сказывалась общая аллергия на представителей так называемой аристократии. Или, если точнее, на людей, причисляющих себя к таковым — до статуса «Древнейшего» дому Марсель было как пешком до десятого этажа Бездны. Несмотря на внешнюю холодность, Антея была благодарна за предоставленную ей работу и искренне восхищалась амбициями и целеустремленностью госпожи Марсель. Та начинала свое дело с нуля и менее чем за десять лет смогла выстроить целую сеть ювелирных мастерских, известных по всему Эльтарину. Она растила свою «Диадему первого месяца» вместе с Люсиль и в разговорах с партнерами иногда шутила, что до сих пор не может решить, который из её детей получил больше внимания и любви. Антея не могла оценить по достоинству подобный юмор. Иногда она отмечала у Элиан Марсель странное, задумчивое выражение, с которым она изучала свою дочь. С такой же задумчивостью она могла оценивать новую подвеску, словно подбирая в мыслях потенциального покупателя, которого она могла заинтересовать. При этом ей удавалось оставаться любящей и нежной матерью, переживающей о судьбе своей дочери, и Антея втайне завидовала Люсиль. По крайней мере, у той была мать. Ловко петляя между ящиками с провизией, девушка выскользнула из подсобного помещения, совмещенного с кухней, по дороге зацепив одно из яблок. Оказавшись под лестницей в обеденном зале, она на мгновение замерла, прислушиваясь к дому. Двухэтажный особняк был выкуплен у одного из Мёртвых домов. И пускай он до сих пор внушал трепет своими высокими потолками и резными арками, но был древен и холоден. Скрип половиц обычно эхом раздавался по всему дому, а прислуга старалась общаться вполголоса, чтобы не отвлекать хозяйку от её забот. Даже если её кабинет и находился на втором этаже в другой части здания. Сейчас же Антея не слышала разговоров. Только позвякивала посуда, которую юная эльфийка накрывала на стол, да тихонько шипели газовые горелки на стенах. Никто не бегал по дому, гневно выкрикивая её имя. Значит, госпожа Марсель занята в одной из своих мастерских или строит планы по захвату мира моды в своем кабинете. Занята чем-то, но не Антеей. Удовлетворенно хмыкнув, девушка потревожила темное дерево скрипучих половиц, поднимаясь на второй этаж. На всякий случай она замедлила шаг, проходя мимо кабинета хозяйки дома, и, пытаясь выглядеть как можно сильнее уставшей, толкнула дверь в конце коридора. Люсиль сидела за рабочим столом, спиной к Антее. Если бы мадам Марсель проявляла чуть большую неаккуратность в вопросах приватности и личной жизни своей дочери, то точно пришла бы в ужас от беспорядка, царствовавшего в комнате. Книги, когда-то мирно покоившиеся на своих полках, сейчас были сложены в неровные стопки по всему полу, заставляя любого, кто пытался пересечь комнату, перешагивать через них. Некоторые бумажные башни пострадали, свидетельствуя о том, что этот «кто-то» был недостаточно осторожен, и теперь книги валялись разбросанными по полу, обреченные ожидать, когда запечатленные на их страницах знания потребуются вновь. Некоторые были удостоены особого внимания и покоились на деревянных табуретах и незаправленной кровати. К ним обращались чуть чаще, но фолианты знали, что их судьба ещё не решена и их могут отправить как к своим незадачливым братьям на пол, так и в высшую лигу — к тем везунчикам, что гордо покоились на столах и подоконнике. Некоторые из них, напоказ выпячивая свою важность, лежали раскрытыми. Единственным островком отчуждения посреди бумажного хаоса был стул, на котором сидела юная Люсиль Марсель. Белокурая девушка шестнадцати лет с небольшой россыпью веснушек на курносом носу и наивным взглядом, устремленным в светлое будущее. Она залезла на стул с ногами, обнимая небольшую походную сумку, будто пытаясь спрятаться в ней от десятков бездушных бумажных солдат, окружающих её. — Если ты собираешься сбежать из дома — я в этом не участвую. Меня здесь хорошо кормят, — бросила Антея вместо приветствия, поднимая с пола экземпляр «Созданного в Бездне», который мешал закрыть дверь. — Ой! — От неожиданности Люсиль подпрыгнула на стуле, отчего тот опасно накренился, угрожая похоронить хозяйку под тоннами макулатуры. Закрыв дверь, Антея направилась к кровати, неловко перешагивая через книжные башенки. На мгновение задумавшись, она взялась за край простыни и стянула её на пол вместе с десятком книг, низвергая тех в касту «напольных». Когда она растянулась на кровати, подминая под себя подушку, Люсиль уже стояла рядом, нервно сминая сумку в руках. — Тебя… Тебя долго не было, я уже начала переживать. — Люсиль смотрела в пол, её голос не дрожал, но в нём ощущалась неуверенность. — Ага, вроде того, — Антея вытащила из сапога небольшой нож и принялась чистить украденное ранее яблоко. — Нужно было пройтись, подышать свежим воздухом. Прочистить голову, всякое такое. Сама знаешь, как оно бывает. — Ну… Да, знаю… — Повисла пауза. Антея провела много времени в компании юной Марсель за последнее время и знала, что обычно проблема заключалась в том, чтобы заставить её замолчать, выискивая место в диалоге, в которое можно было вставить свои пару слов. Сейчас же проблема была обратная. — Эээ… Прости? — неуверенно протянула Антея. — Мне, наверное, стоило предупредить тебя заранее, но ты так мило пускала слюни по столу, что мне не хотелось тебя будить. — Она кивнула на походную сумку, которую девушка все ещё сжимала в руках. — Ты собиралась на мои поиски и решила захватить палатку? — Что? — Люсиль встрепенулась, будто ей в лицо плеснули стакан холодной воды. — Я? А. Это? — Она спрятала руки за спину, будто скрывая что-то непотребное, и наугад бросила сумку на пол. — Нет, что ты. Всё в порядке. Я… Я просто хотела навести порядок в комнате, — она неуверенно улыбнулась. Антея вопросительно осмотрела комнату. — Ну, я только собиралась, ахах. А потом задумалась о нашем проекте и… — она неопределенно обвела комнату руками, как будто это все объясняло. — Кстати о нём… — А что с ним? — Антея откусила яблоко, пряча нож обратно. — Как думаешь, мы могли бы, ну, знаешь, ускориться? Закончить его за неделю, к примеру? — А? Зачем? — Девушка села на кровати, скрещивая ноги. — Мы вроде и так опережаем график. Твоя идея с позолоченной медью вместо цельных золотых проводников сильно развязала нам руки в плане бюджета. — Антея пожала плечами. — Осталось найти постоянный источник тепла, куда мы сможем закинуть якорь, и дело считай сделано. Вся косметическая ерунда остаётся на тебе, а в запасе у нас ещё почти целый месяц. — Да, но… Знаешь, вдруг что-то пойдёт не так. Плюс нам потребуется время на полевые испытания и всё такое, — Люсиль неуверенно опустилась на кровать рядом с Антеей, всё ещё избегая прямого взгляда. — Слушай. Я не понимаю, куда ты клонишь, правда. У меня уже был один тяжёлый разговор сегодня, и если ты пытаешься подготовить меня ещё к одному, то прости, но получается у тебя неважно. Говори как есть — в чём дело? Юная Марсель сжалась. — Я… Вчера я получила письмо и… Антея продолжила сверлить девушку взглядом. — Знаешь, мне стоит проверить свою книгу. Не уверена, что у меня в коллекции есть пыточные заклинания, но сейчас я подумываю найти творческое применение тем, которые у меня есть. Молю тебя задницей Зорьи, пожалуйста, просто скажи, в чем дело. Люсиль нервно хихикнула, и тут плотину прорвало. — Ты же знаешь профессора Ларвета? — Она кивнула на экземпляр «Созданного в Бездне», брошенный у кровати. — Он иногда читает у нас открытые лекции, рассказывает всякое интересное про Искры, апостолов, работу Потока и плетение в целом. Так вот, мы как-то разговорились после одной из таких лекций, я рассказала о нашем проекте, он дал пару советов по стабилизации внешних контуров и сказал, что с удовольствием купит пару таких украшений, когда ювелирная матушки начнёт ими торговать. Понимаешь? Не «если», а «когда». Я ещё обрадовалась, типа: «Ух ты, такой именитый человек оценил нашу работу», и всё такое. — Люсиль остановилась, чтобы вдохнуть. Антея медленно кивнула. — Ну так вот, он сказал, что с интересом будет следить за нашей работой, и я не придала этому особого значения, а вчера… — она снова запнулась, но, почувствовав на себе прожигающий взгляд подруги, поспешила продолжить, — а вчера он прислал письмо. Он просит у Стержня разрешения взять пятерых выпускников в следующую экспедицию на Новый остров, полностью профинансировав её. Говорит, что студенты смогут испытать свои изобретения в полевых условиях, в настоящей экспедиции, под присмотром профессионалов. А по её результатам обещает написать отчёты об их работе и предоставить рекомендательные письма для потенциальных работодателей и… и… и я — среди этих пятерых студентов, он просит МЕНЯ присоединиться к экспедиции! — Девушка, не сдерживая эмоции, запищала, пряча лицо в руках, пока не закончился воздух, и затопала ногами. Повисла пауза. — И в чём подвох? — спустя время уточнила Антея. Она замерла. Постепенно приходило осознание. — Подвох? — Люсиль подняла голову, вытирая тыльной стороной ладони выступившие от переполняющего её восторга слёзы. Улыбка погасла. — Дело в Элиан, верно? — Матушка, она… Да… То есть нет. Не совсем… Напряжение было разрушено звоном колокольчика, приглашающим к обеду. Антея поморщилась. Отлично. Теперь ситуация прояснялась — строгая мадам Марсель, разумеется, высказалась против участия дочери в столь небезопасном мероприятии. И Люсиль, почему-то считающая, что госпожа прислушается к мнению Антеи, сейчас будет умолять её переубедить мать. — Слушай, солнце. Я понимаю, к чему ты клонишь, — Антея лениво растягивала слова, пытаясь отсрочить неизбежное. — Правда? — Небесные глаза Люсиль зажглись светом надежды. — И… И что ты думаешь? — Чёрт тебя дери… — Девушка поморщилась, отворачиваясь от подруги. — Не смотри на меня так. Когда ты так пялишься, ты напоминаешь золотистого ретривера, выпрашивающего еду. В дверь негромко постучали. Со стоном отчаяния Антея лениво поднялась и поплелась открывать, разрушая книжные форпосты по пути. — Твоё счастье, что я собачница, Марсель, — огрызнулась она, открывая дверь. За ней стояла юная эльфийка лет пятидесяти. — Да? У нас тут типа научная работа вообще-то. Магия, взрывы, все дела. Нас вроде как нельзя отвлекать. — Госпожа Марсель приглашает вас к обеду, — губы эльфийки слегка дрогнули, — вас обеих. Люсиль вскочила, стягивая через голову ночную рубашку. — Спасибо, Бэтти. Передай матушке, что мы будем через две минуты. Неловко прыгая на одной ноге, юная Марсель захлопнула дверь перед лицом прислуги. — Антея, быстрее, помоги мне… — Тяжело вздохнув, та потянула за рукава ночнушки, высвобождая подругу из её плена. — Ты не видела мою блузку? Которая в полоску. Менее чем за минуту Люсиль привела себя в порядок, насколько это было возможно. Расчесывая непослушные кудри пальцами, она будто о чем-то вспомнила. — Ой, точно… — Выворачивая содержимое ящиков стола, она бросила: — Зажмурься на секунду, пожалуйста. Антея послушно закрыла глаза и почувствовала запах разбрызгиваемых лавандовых духов. Девушка недовольно поморщилась. — Чёрт, а это-то зачем? — Ты сама знаешь зачем. Если я почувствовала, то матушка уж тем более заметит эту мерзость. Антея уже почти позабыла события сегодняшнего дня. Ещё один неприятный разговор всё-таки состоится. Она недовольно скривилась и уже было хотела передумать, отказаться от этой затеи. Затем подняла взгляд на подругу — свет, бивший из окна за спиной Люсиль, обрамлял её контуры. Светлые кудри горели, создавая для и без того солнечной девушки ореол чистоты и невинности. Ярче её белоснежной улыбки горели только полные надежды глаза. — Будь ты проклята, моя доброта, — проворчала девушка. — Веди меня, мой солнечный рыцарь, в логово ужасающего дракона.