Глава 19. Надвигающийся шторм

Люцифер сделал единственный, быстрый шаг, и вот она уже была прижата к стене. Его правая рука поднялась и сомкнулась на ее шее, не сдавливая, но достаточно сильно, чтобы перекрыть дыхание, заставляя ее инстинктивно втянуть воздух. Демонстрация абсолютного владения. Его глаза горели яростью… или страхом? Страхом потери, который он так отчаянно пытается скрыть? Он видел, как она смотрела на Рафара. Так искренне и безмятежно. Тот самый взгляд, которого он не получал от нее уже давно. — Не смей так смотреть на него, — прозвучало от него.  Голос был заглушенным, почти шепотом, но она ощутила в нем сдавленный, кипящий жар, который мог взорваться в любой момент. А тишина вокруг этого шепота казалась гораздо страшнее любого крика. Она не пыталась вырваться, зная, что это бесполезно. Лишь с вызовом вскинула подбородок и произнесла: — Не смотреть как?  Он прожигал ее взглядом, и только через долгие секунды проронил: — Так... Она улыбнулась холодной улыбкой. — Как? Как смотрела когда-то на тебя?  Его пальцы слегка усилили давление, напоминая о физическом превосходстве. — Не смей, — он рычит вполголоса.  Она улыбнулась своей фирменной стервозной улыбкой, которая сводила его с ума. — Почему нет, Люцифер?  Он был готов убить ее взглядом.  — Не смей, Вики. — Что именно? Хватка стала жестче. — Не смей даже думать, что он сможет дать тебе то, что давал я. — О, поверь, я в этом уверена. Он даст мне то, чего ты всегда боялся. Он сильнее прижал ее к стене и впился взглядом в ее глаза, требуя ответа. — Даст что?  Она нарочно сделала вид, что ей наскучил этот разговор. — Какая разница, Люцифер? Хватит лезть в мою личную жизнь.  Он опасно прищурился.  — Личная? — его бровь едва заметно поднялась. — Да, Люцифер. Есть такое понятие как личная жизнь, — проговорила она.  В его глазах вспыхнула неконтролируемая ревность.  — И кто твоя личная жизнь? Этот Рафар?  — Тебе-то что, Люцифер? Я разве спрашиваю у тебя про твою личную жизнь?  Ее глаза горели торжествующим вызовом, в то время как его глаза пылали яростью от осознания того, что он теряет контроль над ней. Он стоял, словно статуя из кипящей лавы, отчаянно удерживая себя от того, чтобы не сжечь ее на месте.  Спустя долгие секунды невыносимого притяжения, он наклонился к ней так близко, что его дыхание опалило ее ухо. Она машинально прикрыла глаза от жара, исходящего от него, и от дрожи, что пробежала по всему телу. — Ты прекрасно знаешь, что я... не позволю тебе этого, — его шепот скользнул по ее коже. — Я и не прошу... позволения, — выдохнула она. — Я выжгу это спокойствие из тебя, — прошептал он.  Она теряла рассудок от его шепота, пропитанного жаром, и от его аромата. — Просто признай... ты боишься, что я... тебя забуду, — прошептала она, касаясь его дыханием. Незадолго до этого.

POV: Вики

— Ну что, леди, начинаем новую жизнь? — Начинаем. Я кивнула Рафару, чувствуя, как внутри разливается твердая уверенность. Он, уловив мой жест, улыбнулся еще шире и, мягко прервав беседу с одним Непризнанным, поднялся и направился в нашу сторону. Он двигался с той непринужденной грацией, которая выдавала в нем демона, уже давно покончившего с ученической суетой.  — Рафар? — Мими, сидевшая рядом, вскочила и подбежала к нему, едва не сбив с ног. — Шепфа, ты что здесь забыл? Ты же... ты же выпустился сто лет назад! — И тебе доброе утро, Мими, — рассмеялся он, легко уворачиваясь от ее бурных жестов. Мы так и продолжили сидеть, не двигаясь с мест. Лесли смотрела на него, прищурив глаза, словно пытаясь решить сложную задачу, а Ости скрестила руки на груди, изогнув бровь. — Я думала, ты поклялся никогда больше не переступать порог этой школы, — произнесла Ости с ноткой иронии.  — Неужели ты... — воодушевленно произнесла Лесли.  — Да, — хмыкнул Рафар. — С сегодняшнего дня я официально куратор Непризнанных, — объявил Рафар, и в его голосе прозвучала гордость. — Также демонов определенного уровня. Буду помогать Геральду. Значит, поэтому он вчера был в школе. Интересно… — Ты... — начала Мими, понизив голос. — Ты что, принял предложение Совета? — Разве не ты говорил, что "нянчиться с сопливыми Непризнанными" – это последнее, чем ты займешься в своей вечности? — протянула Ости. — Было дело, — легко согласился Рафар, ничуть не смутившись. — Тебе же предлагали место куратора каждый год, — вмешалась Мелисса, переводя взгляд с него на меня и обратно. — И ты каждый раз отправлял Совет куда подальше. — Именно, — кивнула Лесли. — Ты говорил, что свобода дороже. Что изменилось? Решил, что школьные стены вдруг стали привлекательнее твоей свободы? Рафар перевел взгляд на меня. В его глазах не было ни тени насмешки, только теплое, открытое внимание. Он смотрел так, словно в огромной, шумной аудитории мы были одни. — Приоритеты изменились, — просто ответил он. — Я понял, что свобода ничего не стоит, если ты находишься не там, где хочешь быть. В воздухе повисла пауза. Девочки переглянулись. Намек был настолько прозрачным, что его можно было потрогать руками. Лесли тихо ахнула, прикрыв рот ладонью, а лицо Мими вытянулось от удивления. Я снова почувствовала трепет, но не отвела взгляд.  — Поздравляю с должностью, — улыбнулась я. — Надеюсь, будешь справедливым куратором. — Для тебя – самым пристрастным, — парировал он, и его губы тронула та самая мальчишеская улыбка, от которой сердце делало кульбит. — Так ты теперь будешь вести у нас занятия, раз помогаешь Геральду? — спросила Лесли, глазки которой уже загорелись новым интересом. — Некоторые практики, — кивнул он. — Но сейчас я здесь скорее как... наблюдатель. Решил освежить в памяти лекции Фенцио, пока вхожу в курс дела. Он кивком указал на свободные места рядом с нами. — Позволите присоединиться к вашей компании, леди? Или присутствие преподавательского состава вас смущает? — Садись уже, преподаватель, — фыркнула Мими, указывая на место, где всего минуту назад сидела сама. Шепфа, что она делает?  Рафар сел рядом, и его плечо почти коснулось моего. Почему-то теперь близость его тела ощущалась иначе, чем раньше. Это уже не просто спокойное присутствие друга, а что-то более теплое и напряженное.  — Ты как? — тихо спросил он, когда девочки отвлеклись.  — Так вот какие у тебя вчера были дела, — с улыбкой произнесла я. Он чуть наклонился ко мне: — Я же сказал, что хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Теперь я буду делать это чаще, — он улыбнулся. Трепет. Снова этот трепет. Я хотела ответить, но в этот момент двери аудитории с грохотом распахнулись. Гул голосов мгновенно стих. На пороге появились они. "Элита" кураторского состава.  Дамиан, с ленивой ухмылкой что-то шепчущий Нибрасу, и... Люцифер. Он шел последним. Черная рубашка, закатанные рукава, и тот самый властный вид хозяина жизни. Он скользнул равнодушным взглядом по рядам, пока не наткнулся на нашу парту. Его шаг замедлился. Взгляд зацепился за Рафара, сидящего рядом со мной. Его лицо исказила гримаса, смешавшая в себе удивление и холодную, пронизывающую ярость, а глаза сузились, превращаясь в две рубиновые щели. Он медленно перевел взгляд на меня, и я физически ощутила тяжесть этого взгляда. Но вместо того, чтобы сжаться, я выпрямила спину и посмотрела ему прямо в глаза. В аудиторию быстрым шагом вошел Фенцио. Он выглядел, как всегда, хмурым и недовольным, сжимая в руках толстый фолиант. — Всем занять места! — рявкнул он, с грохотом опуская книгу на кафедру. — Надеюсь, вы проснулись и готовы внимать. Тема сегодняшней лекции – «Хроники раскола: предпосылки Великой войны». По рядам пробежал тихий стон. История была не самым любимым предметом у большинства, особенно когда ее вел Фенцио. Он начал лекцию, монотонно расхаживая перед доской, перечисляя даты и имена древних Архангелов. — В твое отсутствие Люцифера мы почти не встречали в школе. Разве что в главной библиотеке или на экзамене Непризнанных. А теперь он каждый день здесь, — шепнула Ости. В ответ я лишь посмотрела на нее. Мне нечего было сказать. Вернув взгляд к Фенцио, я почувствовала, что Рафар наблюдает за мной. Я посмотрела на него и заметила ту самую улыбку на его лице. Я почувствовала, как уголки губ поползли вверх против моей воли. И в ту же секунду я почувствовала это. Резкий всплеск темной энергии. Холодная волна ярости прокатилась по залу, заставив пламя свечей в канделябрах на стенах дрогнуть и на мгновение потемнеть. Фенцио запнулся на полуслове, рассказывая о каком-то восстании, нахмурился и огляделся по сторонам. — Кто посмел использовать энергию на моей лекции? — его голос стал скрипучим. — Я запрещаю любые проявления силы во время теории! В аудитории повисла тишина. Никто не ответил. Я не выдержала и на долю секунды обернулась на Люцифера. Он сидел неподвижно. Абсолютно спокойно, закинув ногу на ногу. Он медленно перевел взгляд на меня, и наши глаза встретились на краткий миг. Он чуть приподнял бровь, и уголок его губ дернулся в едва заметной ухмылке. Затем он демонстративно медленно перевел взгляд на Фенцио, делая вид, что внимательно слушает рассказ о кровавых битвах прошлого. Следующие полчаса Фенцио монотонно бубнил о стратегических ошибках легионов в третьем столетии. Его голос действовал как снотворное, если бы не ледяной холод, который волнами накатывал с задних рядов.  Я сидела, выпрямив спину до боли в позвоночнике, и сжимала перо так, что костяшки пальцев побелели. Мне казалось, что если я расслаблюсь хоть на секунду, этот невидимый прессинг просто раздавит меня. Вдруг я почувствовала теплое дыхание у своего уха. Рафар, не меняя расслабленной позы и глядя прямо на доску, едва заметно наклонился ко мне. Это движение было настолько плавным и естественным, что со стороны могло показаться, будто он просто поправляет что-то на столе. — Уокер, — его шепот был едва слышным, щекочущим кожу, — перестань так хмуриться. Я моргнула, от неожиданности ослабив хватку на пере, и чуть повернула голову к нему. Он улыбался. Снова. — Как вы вообще это выдерживаете? — продолжил он, и в его голосе звучала неподдельная мука, смешанная с иронией. — Я и забыл, какая это пытка. Если он еще раз скажет слово "хроники", я выпрыгну в окно.  Я не смогла сдержать хмыканье и покачала головой. На губах невольно расцвела улыбка. — Ты неисправим, — одними губами шепнула я. — Зато ты улыбаешься, — так же тихо ответил он, и его глаза тепло блеснули. Это был момент абсолютной легкости. Я на секунду забыла, где нахожусь, забыла о давящей атмосфере и о том, кто сидит позади. Но чувство легкости прожило ровно одно мгновение. Сзади послышался сухой треск. В полной тишине, прерываемой лишь бубнежом Фенцио, этот звук прозвучал как выстрел. Фенцио замолчал и уставился в конец зала, поверх голов студентов. Все обернулись. Люцифер сидел в той же расслабленной позе. Только его правая рука, лежащая на длинной столешнице перед ним, теперь сжимала воздух. Там, где секунду назад был край массивной парты из темного дуба, теперь зияла рваная дыра. Он просто отломил и раскрошил кусок векового дерева одной лишь силой хвата, даже не изменившись в лице. — Проблемы, Люцифер? — с опаской и раздражением спросил Фенцио. Люцифер медленно разжал ладонь, стряхивая крупные щепки и древесную пыль прямо на пол под ногами. — Никаких, — его голос прозвучал ровно, бархатно, но от этого спокойствия по спине пробежал мороз. — Старая мебель, Ангел Фенцио. Не выдерживает... напряжения. Продолжайте. Он поднял глаза и снова посмотрел на меня. Прямо и не мигая. «Не выдерживает напряжения». Я сглотнула, понимая, что он говорит вовсе не о мебели. Фенцио недовольно покачал головой, глядя на испорченное имущество, но спорить с сыном Сатаны не стал. — Вандализм не входит в программу обучения, Люцифер, — проворчал он. — Надеюсь, это был последний инцидент. Итак, вернемся к теме... Он отвернулся к доске, но атмосфера в зале была безнадежно испорчена. Оставшееся время тянулось мучительно медленно. Я чувствовала спиной давящий мрак, исходящий с верхних рядов. Наконец, прозвенел спасительный гонг. — На сегодня все, — буркнул Фенцио, захлопывая фолиант. — Главу дочитать. И чтобы к следующему разу без... сюрпризов. Не успел он закончить фразу, как наверху послышалось резкое движение. Люцифер поднялся первым. Он не стал задерживаться ни на секунду. Не посмотрел ни на меня, ни на Рафара, ни на своих друзей. Он просто развернулся, стремительно спустился по ступеням бокового прохода и широким шагом вышел из аудитории, оставив после себя шлейф напряжения.  Только когда тяжелые двери захлопнулись за его спиной, я выдохнула. К нашей парте, неспешно спускаясь по ступенькам, приближались Дамиан и Нибрас. Они выглядели расслабленно, будто только что не сидели в эпицентре бури. Дамиан с привычной ухмылкой, а Нибрас, как всегда спокойный, скользил внимательным взглядом по нашей компании. Они остановились напротив. Их взгляды сначала скрестились на нас с Рафаром. В глазах Дамиана плясали веселые черти. — Ну, чудеса, — протянул Дамиан, переводя взгляд на Рафара. — Глазам своим не верю. Наш вольный орел решил-таки приземлиться? Рафар усмехнулся и спокойно пожал протянутую руку Дамиана, а затем кивнул Нибрасу.  — Значит, решил стать куратором? — Нибрас хмыкнул, затем перевел свой взгляд с Рафара на меня. — Решил, что пора приносить пользу обществу, — ответил Рафар с легкой улыбкой. Дамиан бросил короткий, тяжелый взгляд на верхний ряд, где зияла дыра, оставленная Люцифером и произнес: — Ты выбрал... интересное время для начала карьеры, Рафар. — Почему же? — Рафар не отводил взгляда. — Потому что атмосфера здесь сейчас... накалена до предела, — серьезно ответил Дамиан, и его взгляд на секунду скользнул по мне, а затем вернулся к Рафару.  — Люцифер, похоже, в «диком восторге» от этой новости, — хмыкнула Лесли, красноречиво посмотрев на Дамиана. Дамиан усмехнулся, и тут же переключил внимание, словно почувствовав магнитное поле другой особы. Он повернулся к Мими, которая демонстративно копошилась в сумке, делая вид, что ей нет до него никакого дела. — А ты чего такая кислая, чертовка? — Дамиан навис над партой, бесцеремонно дернув ее за прядь волос. — Не рада видеть своего любимого демона? Мими резко отбросила его руку, но я заметила, как вспыхнули ее щеки. — Ты себя переоцениваешь, Дамиан, — фыркнула она, вскинув подбородок и сверкнув глазами. — Я надеялась отдохнуть от твоей самодовольной физиономии хотя бы на лекции, но ты и тут маячил перед глазами. — Маячил? — он наклонился ниже, его голос стал ниже, с хрипотцой, предназначенной только для нее. — Я видел, как ты смотрела. Ты глаз с меня не сводила всю лекцию. Скучала? — Мечтай! — огрызнулась Мими, но в уголках ее губ предательски дрогнула улыбка. Пока они обменивались колкостями, пропитанными флиртом, который был очевиден всем, кроме них самих, Нибрас, казалось, выпал из общей суеты. Он не слушал перепалку друга. Его внимание было полностью, безраздельно приковано к Мелиссе. Она сидела, опустив глаза, перебирая пальцами край рукава, но я видела, как часто вздымается ее грудь. Нибрас обошел парту и остановился рядом с ней. В его позе было столько скрытой нежности, что воздух вокруг них казался гуще. — Ты как, Мел? — спросил он. Его голос звучал мягче бархата, совсем не так, как он говорил с парнями.  Мелисса подняла на него глаза. В них было столько обожания и страха одновременно. — Все хорошо, — улыбнулась она. — Ой, ну начинается, — закатила глаза Ости, наблюдая за этой сценой. — Любовь витает в воздухе, аж дышать нечем. — Завидуй молча, Ости, — хихикнула Лесли, с интересом переводя взгляд с одной пары на другую. Дамиан наконец отлип от Мими, выпрямился и снова посмотрел на нас с Рафаром. Его лицо снова стало серьезным. Это был взгляд того, кто видит надвигающийся шторм и не знает, кого он сметет первым. — В общем, добро пожаловать в дурдом, Рафар, — сказал он, а затем многозначительно кивнул мне. — Дамиан, нам пора, — мягко произнес Нибрас. — У нас еще дела с Геральдом, не будем задерживаться. Он вежливо кивнул нам всем на прощание и направился к выходу. — Ладно, бывайте, — Дамиан подмигнул Мими напоследок, отчего та закатила глаза, и двинулся следом за Нибрасом. — М-да, — протянула Лесли. — Ну и денек. Мими повернулась ко мне. — Ты как? — шепотом спросила она. Я посмотрела на сломанный край стола на верхней трибуне, потом на Мими, в глазах которой читалась забота. — По крайней мере, пострадала только мебель, — хмыкнула я. Мими расхохоталась. — Точно. Надо бы проведать Адриана.

***

День выдался насыщенным. Лекции сменялись практикой, практика – тренировками. Когда солнце наконец скрылось, оставив после себя кроваво-красный шлейф на горизонте, я выдохнула, предвкушая тишину и покой. Я направилась в комнату, мечтая только о горячем душе. Мне казалось, что лимит событий на сегодня исчерпан. Но, у этого вечера, как оказалось, были на меня свои планы. У нашей двери, прислонившись плечом к косяку, стоял очень знакомый силуэт.