Глава 20. Кровь Асмодея

POV: Вики

У нашей двери, прислонившись плечом к косяку, стоял очень знакомый силуэт. Отец. Он стоял, занимая собой, казалось, все пространство коридора. Тени плясали вокруг его плеч, как живые существа, ластясь к своему хозяину. — Отец? Он обернулся, и его взгляд медленно прошелся по мне. Я уловила едва заметное движение ресниц в тот миг, когда он вновь посмотрел туда, где раньше были следы. Но их больше не было. Кожа уже регенерировала. Он шагнул ко мне и заключил в объятия. Так бережно, словно я была сделана из хрусталя, который уже пошел трещинами. Я уткнулась лицом в его грудь и крепко обняла в ответ. От него пахло домом. Тем домом, о котором я, оказывается, всегда мечтала. — Ариэлла… — его ладонь мягко скользнула по моим волосам, успокаивающе, почти бережно. «Папа». Я хотела сказать это. Только это. Слово рвалось наружу, жгло губы, било в грудь, умоляя быть произнесенным. — Отец, — только и выдохнула я. Он чуть отстранился, всматриваясь в мое лицо, словно искал в нем ответ на невысказанный вопрос. Его большие, теплые ладони легли мне на плечи. — Я ждал тебя, — мягко улыбнулся он. Я тоже. Всю жизнь. Ждала тебя. — Хотел поговорить? — слабо улыбнулась я. — Пройдемся? Я молча кивнула. Мы двинулись к выходу, туда, где начинался внутренний дворик, наполненный тишиной. — Все эти годы, — начал он, глядя на меня сверху вниз, — я закрывал глаза на ваши игры. Потому что, я уважал твой выбор. Я уважал твое право на ошибки. Я непонимающе посмотрела на него. — Я долго называл это иначе, — продолжил он. — Приписывал все демонической любви, той самой, которой вы так яростно и отчаянно пытались научиться, — он тяжело выдохнул. Я посмотрела на него. Он же смотрел куда-то вдаль. — Но каждый раз, когда я видел тебя в разбитом состоянии, сердце сжималось до боли, словно его раз за разом ломали изнутри, — произнес он тихо. Я все еще смотрела на него, пытаясь понять, что он хочет этим сказать. — Мне отчаянно хотелось вмешаться, вырвать тебя из этого пламени, заслонить собой, сказать: «Хватит». Забрать тебя у него, у судьбы, даже у самой тьмы. Но... каждый раз я останавливал себя. Убеждал себя в том, что это неизбежная часть твоего становления. Вашего становления.Говорил себе, что... так бывает, когда сталкиваются две могущественные силы: ни одна не способна уступить, ни одна не желает быть слабее, — выдохнул он, и в голосе прозвучала усталость всех прошедших лет. Я молча шла рядом. — Но мы верили… верили, что вы сумеете преодолеть это и наконец научитесь любить. Мы? Кто «мы»? — Несмотря на всю ту боль, что рвала меня изнутри, я убеждал себя, что тебе нужно пройти через это самостоятельно. Я пытался убедить себя, что тебе нужно пережить эту боль, даже если мое сердце разрывалось от желания защитить тебя от всего вокруг. Ведь только через боль ты обретаешь силу. Он сделал паузу и посмотрел на меня. — За всю свою бесконечную жизнь я встречал множество детей, демонов и ангелов, и видел, как чрезмерная опека родителей делала их слабыми. Они становились избалованными, требовательными и неспособными приложить хоть малейшее усилие. И я презирал этих родителей, не понимая, как они могли не видеть очевидного. Не понимал, как можно быть такими слепыми к судьбе своих детей. Но... тогда я их не понимал. Он вдруг остановился и посмотрел на меня. — Не понимал, потому что, тебя тогда не было в моей жизни, — он слабо улыбнулся. — Лишь с твоим появлением я осознал, насколько тонка грань между любовью и тем, что калечит. Грань между любовью и страхом, между защитой и удушьем, между желанием уберечь и правом позволить идти самой. В какой-то момент я перестала дышать. — Я мог бы укрыть тебя от любого удара, баловать, оберегать и сдувать с тебя каждую пылинку, но не имел права, если хотел однажды увидеть в тебе сильную личность, а не сломленного, избалованного ребенка. И только тогда я понял тех опекающих родителей. Мне тоже хотелось этого. Но я понял, что настоящая забота и любовь не в этом. Любить – значит не прятать от боли, а иметь мужество смотреть, как твой ребенок проходит через нее самостоятельно… и не отводить взгляд. И я верил всем сердцем, что ты вынесешь это с достоинством, и что однажды эта боль станет твоей силой. Вдруг его палец, горячий, почти обжигающий, едва коснулся моей челюсти. Того самого места, где ранее были следы. Я невольно вздрогнула. — Но, у всего есть черта, Ариэлла. Я замерла, чувствуя, как в словах скрыт не просто гнев, а болезненная тревога, которую он сдерживает годами. — Боль – часть нашей природы, — продолжил он, глядя мне прямо в душу. — Но унижение – нет. Его взгляд стал пронзительно прямым, почти всепроникающим. — Почему ты не ударила в ответ? — вдруг спросил он. Я задержала дыхание, не зная что ответить. — Почему? — настойчиво повторил он. — У тебя достаточно силы, чтобы дать ему отпор. — Я... я просто испугалась в тот момент... Он смотрел на меня долгим, изучающим взглядом. — В тебе течет моя кровь, Ариэлла. Кровь Асмодея, — он задержал взгляд на моем лице, будто всматриваясь сквозь кожу в саму сущность. — Она бурлит в тебе, ищет выход. Почему ты подавляешь ее рядом с ним? Черт. И как ему объяснить, что рядом с ним я теряю голову? — Никто не имеет права ломать тебя. Ни Люцифер, ни кто бы то ни было. Он это делает лишь потому, что ты позволяешь. Запомни это. Он приподнял мой подбородок. — И если я... увижу хоть еще один след на твоем теле... наш с тобой разговор примет совсем иной оттенок, Ариэлла. Я почувствовала, как дрожь пробежала по спине. Никогда прежде я не видела его таким... но в то же время в груди разливалось странное, непередаваемое чувство защищенности. Я слабо кивнула. — Я знаю, тебе тяжело. Я до последнего надеялся, что эти пять лет изменят вас обоих. Что время охладит, притупит, научит держать равновесие. Но вам понадобилось всего несколько ничтожных дней, чтобы разрушить то, что держалось годами. Он сделал паузу, давая словам осесть. — И все же, ты уже не та, что была раньше. Перестань смотреть на мир глазами той, кто когда‑то жила среди людей. Посмотри вокруг и вспомни, где твое место. Твой дом – здесь. Твоя истинная обитель – Ад. Его голос стал ниже. — Сбрось все, что тянет тебя назад: страх, смущение, сомнения. Это не твоя природа. Позволь себе быть собой. Смеяться, дразнить, играть и... владеть ситуацией. Он задержал на мне взгляд. — Даже рядом со мной. Я улыбнулась. Он обнял меня и поцеловал меня в макушку. — Выспись. Завтра новый день. — Хорошо... папа. Я почувствовала, как он замер. Он слегка отстранился. Я подняла глаза и посмотрела на него прямо. Его взгляд задержался на моем лице. В нем промелькнула смесь удивления. — Папа? — спросил он, осторожно, словно проверяя звучание слова. Я пожала плечами. — Позволяю себе быть собой, — улыбнулась я. — Я всю жизнь мечтала сказать это слово… и почему-то всегда верила, что рано или поздно мы найдем друг-друга. — И мы нашли... улыбнулся он. — Но... я никогда не думала, что моим отцом окажется демон. Он усмехнулся. — С самого первого дня мне повторяли: «Твой отец, твой отец, твой отец». И я... как-то неосознанно начала обращаться так. Но глубоко внутри... я всегда хотела назвать тебя папой. — И почему же ты этого не делала? — Думала, это слишком земное слово… боялась, что ты не поймешь или сочтешь странным. И со временем... это просто стало привычкой. Но, больше я не хочу прятать то, что чувствую, пап. Он улыбнулся и снова прижал к себе. — Ах, эти твои вечные размышления… Я рассмеялась. — Знаешь, иногда рассудок – роскошь. А иногда даже оковы. Ты слишком рассудительна, Ари. Но я понимаю, что это твоя защита. Но защита иногда мешает видеть мир таким, какой он есть. Мы демоны. Демон должен чувствовать и играть, а не подчиняться сухой логике. Мы действуем по своим желаниям, а не по формальностям. Демон не живет в бесконечных расчетах. Ты же анализируешь слишком много. Разум хорош, когда служит удовольствию и власти, а не когда превращается в тюрьму. Подумай об этом. И во мне что‑то щелкнуло. Будто давно потерянный фрагмент наконец примкнул к целому. — Ари? — М? — Возвращайся к себе. Уже поздно. Тебе нужно выспаться. Я посмотрела на него, задержав дыхание, словно собираясь с силами. Несколько секунд показались вечностью, прежде чем я все-таки сказала: — Я так счастлива, что ты появился в моей жизни… Я люблю тебя, пап. Он смотрел на меня так, будто это признание ударило сразу в сердце. В его глазах сплелись боль прожитых лет и радость. — Я тоже люблю тебя, Ари, — тоскливо улыбнулся он. И снова обнял меня. Так крепко, будто больше не собирался отпускать. Хотя, так оно и было. *** Я зашла в комнату. Мелиссы все еще не было. Похоже, их свидание затянулось. После занятий Нибрас перехватил ее у лестницы и ненадолго увел от меня. Я полностью расслабилась и приняла душ, смывая с себя остатки этого дня. Вода была горячей, почти кипятком, но мне это нравилось. Я хотела чувствовать жар. Переодевшись в самую мягкую и уютную пижаму, я легла спать. На удивление уснула очень быстро. Но ночь прошла в полубреду. Сны были рваными. Мне снился наш каскад и Люцифер, касающийся моих крыльев. Мне снился наш первый разговор на его территории. Я задумчиво пила ягодный чай и стояла у окна, встречая рассвет и вспоминая свой сон. Вдруг дверь распахнулась. — В-вики?.. — Мел? — Ты... почему ты... не спишь? — А что? — игриво спросила я. Мелисса замерла в дверях, не решаясь пройти дальше. Она выглядела очаровательно-растрепанной: волосы, которые она обычно укладывала с такой тщательностью, сейчас путались, а на губах виднелась едва заметная припухлость. — Ты пьешь чай? Она наконец сделала шаг в комнату, подозрительно прищурившись. — Да, а что? — Откуда в тебе столько безмятежности в шесть утра? — Просто ночь была... просвещающей, — я сделала глоток, не сводя с нее глаз. — Но давай не обо мне. Лучше скажи, Нибрас все так же держал себя в руках или все таки сорвался? — хитро улыбнулась я. Мелисса вспыхнула так ярко, что ее щеки могли бы соревноваться с рассветным небом за окном. Она попыталась суетливо бросить сумку на кровать, но промахнулась. — Я не понимаю, о чем ты... Мы просто гуляли. Обсуждали лекцию... по истории Ада. Я расхохоталась и поставила чашку на подоконник и начала медленно сокращать расстояние между нами. — Историю Ада? — я склонила голову набок. — Значит, лекция была настолько захватывающей, что ты забыла застегнуть верхнюю пуговицу на рубашке? И, кажется, Нибрас оставил тебе небольшую «заметку» на полях... прямо над ключицей. Мелисса инстинктивно прикрыла шею ладонью. Я видела ее насквозь: ее радость, смущение и тот восторг, который она пыталась спрятать за маской приличия. — Вики, прекрати! — выдохнула она, но в ее голосе уже не было протеста, только капитуляция. — Ну расскажи, Мел, — я смягчила тон, но не убрала из него ту лукавую искру. — Он признался? Как признался? Что именно сказал? Или вы... сразу перешли к делу? Мелисса сдулась, ее плечи расслабились, а на лице расцвела та самая глупая, счастливая улыбка, которую невозможно подделать. — Он... он просто сказал, что больше не может делать вид, что ему интересны другие, — прошептала она, сияя. — Сказал, что я – его личный круг Ада, из которого он не хочет выбираться. Воздух в комнате, казалось, завибрировал от моего восторга. Я не выдержала и издала такой звонкий, пронзительный возглас, что он мог бы соревноваться с ультразвуком самой Мими. Эмоции захлестнули меня с головой. Мелисса, испуганно округлив глаза, в одно мгновение преодолела разделявшее нас расстояние. — Замолчи! Тише ты, ненормальная! — сквозь отчаянный смех выдохнула она, на лету зажимая мне рот ладонью. Ее пальцы пахли прохладой утреннего воздуха и чем-то терпким, мужским – явно парфюмом Нибраса. Мои глаза искрились озорством, и я видела, что Мелисса уже не злится. Она сама едва сдерживала новый приступ хохота, пытаясь выглядеть строгой. — Если нас сейчас услышат и придут с проверкой, я скажу, что ты сошла с ума на почве недосыпа, — прошипела она, наконец убирая руку, когда я закивала, обещая тишину. — Прости, — я вытерла выступившие от смеха слезы, переводя дыхание. — Но «личный круг Ада»... Мел, это же просто... — я сделала неопределенный жест рукой, подбирая слова. — Это чертовски мило. Он оказался настоящим романтиком. Мелисса опустилась на свою кровать, прижимая к груди подушку, и уставилась в потолок мечтательным взглядом. — Он просто... долго ждал. Как и я. Я подошла к ней и села на край кровати. Моя рука легла на ее плечо. Я чувствовала ее счастье как свое собственное. — Значит, теперь все официально? — я подмигнула ей. — Вы – пара? Она пихнула меня локтем в бок, хихикнув. — Официальнее некуда. Мы проболтали еще полчаса. Мелисса выкладывала подробности их ночной прогулки, а я слушала, поддразнивая ее в самые пикантные моменты. — Ладно, — Мелисса наконец зевнула, заваливаясь на кровать. — Я посплю хотя бы час перед занятиями. А ты? Или продолжишь стоять у окна, как загадочная статуя? — Угу, — я встала, поправляя пижаму. Я вернулась к своему подоконнику и взяла уже остывший чай. Рассвет за окном разгорелся в полную силу, окрашивая небо в цвета свежей крови и золота. Мелисса мгновенно проваливалась в глубокий, счастливый сон.

***

Когда до лекции оставалось всего тридцать минут, я принялась вытягивать Мелиссу из объятий сна. Сегодня нам предстояла практика у Геральда, и это было именно то, что мне нужно. Легальная возможность выпустить когти. — Вставай, маленькая грешница, — я легонько потеребила Мелиссу за плечо, стараясь сдержать смешливую улыбку. — Твой «круг ада» наверняка уже заждался тебя у входа. Мелисса что-то нечленораздельно промычала, зарываясь лицом в подушку, но через секунду резко села, испуганно моргая. — Нибрас! Который час? — она судорожно начала искать глазами свои вещи. — У тебя есть ровно пятнадцать минут, чтобы превратиться из заспанной сони в ту роковую демонессу, которая вчера покорила сердце одного очень серьезного парня, — я усмехнулась. — Да ну тебя! — она закатила глаза. Спустя двадцать минут суматошных сборов Мелиссы мы вышли из комнаты. Школьные коридоры начали заполняться гулом голосов. У подножия лестницы я заметила знакомую фигуру. Нибрас стоял, прислонившись к колонне, и его взгляд мгновенно нашел Мелиссу. Весь его строгий вид на секунду дрогнул, сменяясь чем-то теплым и собственническим. — Доброе утро, — Нибрас оттолкнулся от колонны и сделал шаг навстречу. Его голос был ровным, но я заметила, как потеплел его взгляд, когда он остановился на Мелиссе. Мелисса тут же замерла, судорожно поправляя и без того идеальный воротник рубашки. Она выглядела так, будто ее застали за кражей яблок в саду Шепфа. — П-привет, Нибрас, — выдавила она, краснея до корней волос. — Ты... ты чего здесь? — Жду тебя, — просто ответил он, игнорируя ее неловкость. В его уверенности было что-то фундаментальное, не терпящее возражений. Он перевел взгляд на меня, и я не упустила случая. Я сделала шаг вперед, сокращая дистанцию, и прищурилась, изучая его с видом знатока. — Я не знала, что ты у нас тайный поэт-романтик, Нибрас, — я произнесла это полушепотом и усмехнулась. Нибрас замер. Я увидела, как его кадык дернулся, а по лицу пробежала тень редчайшей для него неловкости. Мелисса еле сдерживала свою улыбку. — Уокер, — он попытался вернуть себе холодный тон, но я видела, как в глубине его глаз вспыхнуло смущение. — Ты, кажется, опаздываешь на практику. — О, я никуда не тороплюсь, — я хитро улыбнулась, сложив руки на груди. — Просто хотела уточнить: лекция по «истории Ада», которую вы вчера обсуждали до рассвета... вы планируете повторение сегодня вечером? Мелисса возмущенно охнула, пихнув меня локтем, лишь бы прервать этот разговор. — Что? Я просто забочусь о твоем образовании, — я снова посмотрела на Нибраса. Он неловко улыбался, не зная куда деть руки. Шепфа, я умру от этой милоты! — Береги ее, Нибрас. А то, судя по ее виду, история Ада – предмет крайне изматывающий, — усмехнулась я напоследок и оставила их наедине. — Я учту твои советы, Уокер, — крикнул он вслед. Я вышла в главный двор и направилась в сторону тренировочной арены, где холодный утренний воздух мгновенно привел чувства в боевую готовность. Полигон еще пустовал наполовину, но многие уже были в сборе. Как только я миновала арку, Мими и Лесли, о чем-то бурно спорившие у кромки поля, замолчали и синхронно повернули головы в мою сторону. Они подошли, нет, они буквально подлетели, преграждая мне путь. — Вики! — Мими бесцеремонно вцепилась в мои плечи, ее глаза горели так ярко, что могли бы осветить весь полигон. — Ты не представляешь! Мы вчера поцеловались с Дамианом! По-настоящему! Я замерла, чувствуя, как чашка утреннего чая, который я выпила полчаса назад, кажется, закипает во мне от шока. — Что?! — я переводила взгляд с сияющей Мими на измученную Лесли, не веря своим ушам. — Дамиан? — Она прожужжала мне все уши, — Лесли картинно закатила глаза и тяжело выдохнула. — Я знаю подробности каждого мига. Как он на нее посмотрел, как пахла его кожа, и как – цитирую – «небеса содрогнулись», когда он к ней прикоснулся. Я не спала до четырех утра, слушая этот пересказ в десяти вариациях. — Это было волшебно... — Мими мечтательно прижала ладони к щекам, совершенно игнорируя ворчание Лесли. — Он смотрел на меня так, будто я – самое запретное искушение в Аду. А потом... он вдруг сократил расстояние... — И она растаяла, как восковая свеча, — вставила Лесли, сопровождая свои слова очередным шумным выдохом. Я стояла, не в силах сдержать улыбку. Мой собственный вчерашний разговор с отцом, признание Мелиссы у лестницы, а теперь еще и это... Казалось, вчерашний вечер стал каким-то магическим разломом, сорвавшим маски со всех нас. — Это просто невероятно, — выдохнула я, искренне радуясь за Мими. — Значит, вчера был вечер откровений у всей школы? — В смысле? — спросили они в голос. Я лишь загадочно прищурилась. Как раз в этот момент через арку прошли Нибрас и Мелисса. Нибрас шел непривычно медленно, подстраиваясь под ее шаг, а она, все еще путаясь в собственных ногах от смущения, то и дело бросала на него короткие, сияющие взгляды. Челюсть Мими медленно поползла вниз. Лесли замерла с открытым ртом. — Это что... это... Нибрас? — прошептала Мими, не веря своим глазам. — Они что, пришли вместе? — Говорю же, вчера был вечер откровений у всей школы, — усмехнулась я. Мелисса, заметив нас, вспыхнула и поспешила к противоположному краю арены, делая вид, что очень увлечена проверкой своих тренировочных перчаток. Нибрас же, сохранив на лице маску абсолютного спокойствия и кивнул нам. Девочки тут же взяли меня в кольцо, буквально прижимая к стене. — Вики! — взмолилась Лесли. — Что произошло? Я рассмеялась, глядя на их ошарашенные лица, и понимала, что если не дам им хоть каплю информации, они лопнут от любопытства. — Скажем так, — я лукаво улыбнулась, — стены наконец рухнули. По-моему, результат налицо. — Шепфа! — ахнула Мими, прикрывая рот ладонью. — Так они... они наконец-то? — Я знала, что этот день настанет, но чтобы Нибрас... этот ледяной истукан! — Лесли схватилась за сердце, изображая обморок. — Он не истукан, — мягко сказала я, вспоминая неловкую улыбку Нибраса у лестницы. — Он просто... очень долго ждал. И, судя по всему, оно того стоило, — улыбнулась я, смотря на сладкую парочку. — Ну какие же они милые! — простонала Мими, кидая восторженный взгляд в сторону Мелиссы. — Теперь понятно, почему она светится, как рождественская елка. Я наблюдала за ними и чувствовала, как внутри разливается приятное спокойствие. Это было мило и по-настоящему тепло. — Давайте устроим пижамную вечеринку сегодня? — радостно предложила Мими. — Нет, Мими, я ближайшие дни не планирую ночевать с тобой, — Лесли решительно скрестила руки на груди, все еще не сводя глаз с воркующей пары в отдалении. — Еще одну ночь твоих вздохов в подушку и цитирования Дамиана я просто не переживу. Моя психика дороже нашей дружбы. Да и кровать у вас какая-то неудобная. Я замерла. Фраза, брошенная Лесли так неосторожно, зацепила какой-то важный рычаг в моей голове. — Подожди... — переводя взгляд с одной подруги на другую. — Ты ночевала в комнате у Мими? На мгновение повисла тяжелая тишина. Мими закусила губу, виновато пряча глаза, а Лесли вдруг проявила небывалый интерес к своим шнуркам. — Ну... — протянула Лесли, нехотя поднимая голову. — А где была Луиза? — спросила я. — Ее не было... — поджала губы Мими. Значит, она была с ним. В его постели. Укол ревности был настолько сильным, что я почти почувствовала его вкус на кончике языка. Злость, острая и обжигающая, как удар хлыста, мгновенно пробила по венам, вытесняя все то спокойствие, которое я так бережно взращивала все утро. Мои крылья непроизвольно дернулись, обдав подруг порывом холодного воздуха. — Вики, эй, — Мими осторожно коснулась моей руки. — Мы не знаем наверняка. Может, она просто... — Не надо, — отрезала я, глядя в сторону арки. — Мы все знаем, где она была. — Геральд идет! — крикнул кто-то с другого края поля. Я глубоко вздохнула, заставляя огонь внутри немного утихнуть. Мой взгляд невольно скользнул в сторону входа. Ученики продолжали прибывать. До начала оставались считанные минуты. И в эту же секунду я увидела его. Люцифер зашел на арену небрежной, хищной походкой, которая всегда выделяла его из толпы. Он не смотрел по сторонам, словно пространство вокруг принадлежало ему по праву рождения. Его взгляд, тяжелый и темный, медленно просканировал толпу и снайперски точно остановился на мне. На мгновение мир вокруг замер. Между нами натянулась невидимая струна, вибрирующая от напряжения. В его глазах была давящая сосредоточенность. Он словно прощупывал меня. Следом за ним на полигон вошел Рафар. В отличие от Люцифера, он выглядел расслабленным, но в каждом его движении читалась скрытая мощь. Кивнув кому-то, он направился в сторону парней, занимая позицию у края площадки. — Ну все, Геральд на подходе, — прошептала Мелисса, наконец отделяясь от Нибраса и подходя к нам. Она старалась выглядеть невозмутимо, но румянец все еще пылал на ее щеках. К нам тут же присоединилась Ости, возникшая словно из ниоткуда. — Где ты была? — спросила я. — Кхм... проспала, — протянула она. Я театрально закатила глаза. Мими, все еще пребывая в эйфории, начала наперебой с Лесли пересказывать историю своего поцелуя с Дамианом, перемежая это вопросами к Мелиссе. Девочки засыпали Мелиссу «ахами» и расспросами, выпытывая каждую деталь. Я стояла рядом, слыша их щебет, но мои мысли были далеко. Я не сводила глаз с Люцифера, как он с меня. Это был наш немой диалог. Тяжелые шаги заставили всех замолкнуть. На арену вышел Геральд. — Слушать всем, — его голос, подобный раскату грома, мгновенно прекратил разговоры. — Сегодня мы не будем тратить время на теорию. Думаю, на прошлой лекции я уделил достаточно внимания на это. Так что, сегодня сразу переходим к практике. Итак, энергетический импульс и сопротивление. Ваша задача – не просто выбросить силу, а структурировать ее так, чтобы подавить волю противника и физически отбросить его. Всем понятно? Геральд начал расставлять нас парами. «Мальчики против девочек». Классический метод провокации в Аду. Первым моим напарником стал какой-то демон из старших курсов. Он самонадеянно ухмыльнулся, готовясь к легкому щелчку. Я не стала вычислять траекторию или копить энергию. Я просто захотела, чтобы он исчез с моего пути. Импульс был такой силы, что демона буквально снесло назад, впечатав в ограждение. Толпа затихла, услышав грохот. Геральд обернулся и удивленно приподнял бровь. — Ади, иди к Вики! — скомандовал он и ухмыльнулся. — Остальные, работаем! Ади вышел вперед с азартом. Он был сильнее и опытнее, но когда я сконцентрировалась, я не почувствовала даже тени сопротивления. Моя сила прошла сквозь его защиту, как раскаленный нож сквозь масло. Еще один глухой удар, и Ади откатился на несколько метров. — Шепфа, Вики, ты что, выпила кровь Сатаны на завтрак? — подбежала ко мне Мими, пока остальные студенты начали оборачиваться в нашу сторону. — Асмодея, — ухмыльнулась я. Геральд подошел ближе, его глаза сузились. — Неплохо, Уокер. Очень неплохо. Дамиан, попробуй ты. Дамиан вышел вперед, дерзко кивнув мне. — Уокер. Я кивнула в ответ. Когда мы столкнулись силами, я наконец почувствовала упорство. Воздух между нами задрожал, по венам побежал обжигающий жар. Сын Вельзевула был крепок. Я закрыла глаза на секунду, вызывая в памяти голос отца: «В тебе течет моя кровь. Кровь Асмодея. Она бурлит в тебе, ищет выход». Я стиснула зубы, чувствуя, как внутри ворочается что-то темное. С резким выдохом я рванула этот поток на себя и выбросила его вперед. Дамиан отлетел, но сумел приземлиться на ноги, проскользив по песку. Затем встал и рассмеялся, отряхивая плечо, и гордо кивнул мне. — Твой отец был бы счастлив, увидев эту картину, — с тонким сарказмом заметил Геральд, намекая на гордость высших чинов. — Значит, она того стоит, — усмехнулся Дамиан, ничуть не обидевшись. Я обернулась и поймала взгляд Люцифера. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. В его глазах был неоспоримый интерес. — Уокер, — Геральд встал напротив меня. — Теперь я. — Ч-что? Я... я не могу, — начала было я. — Почему нет? Полная воля. Бей... если сможешь, — усмехнулся он. «Если сможешь...» Я почувствовала, как во мне разгорается азарт. Он знал это и ловко спровоцировал меня. Урок замер. Все студенты бросили свои пары, образовав широкий круг. Это было в десятки раз сложнее. Геральд был как скала. Я чувствовала, что его аура вот-вот раздавит меня, отбросив к стене позором. «В тебе течет моя кровь. Кровь Асмодея. Она бурлит в тебе, ищет выход». В глазах потемнело, пот катился по виску. Энергия рванула изнутри. Геральд качнулся, не удержал равновесия и отступил на три шага назад. Он не упал позорно, как остальные, но сам факт того, что он отступил, вызвал на арене настоящий апокалипсис. Толпа заревела от восторга и шока. Издалека я заметила Рафара. Он стоял среди парней, скрестив руки, и на его губах играла одобрительная улыбка. Он гордо кивнул мне и одними губами произнес: — Бесподобно. Я прочитала это по губам и улыбнулась. Девочки тут же подлетели ко мне, перебивая друг друга восторженными криками, но я видела только одно: то, как Люцифер смотрел, прожигая во мне дыру. Когда гул голосов на арене немного стих, Геральд медленно выпрямился и разправил плечи, восстанавливая привычную невозмутимость. Он не выглядел рассерженным, наоборот, в его глазах, обычно холодных и суровых, светилось нечто, похожее на мрачное удовлетворение. Он подошел ко мне, заставляя толпу студентов окончательно замолкнуть. — Уокер, — его голос прозвучал низко, вибрируя в установившейся тишине. — В этом мире многие рождаются с силой, но лишь единицы способны позволить ей течь сквозь себя, не пытаясь ее обуздать. Если ты сохранишь этот вектор, скоро стены этой школы станут тебе слишком тесны. Превосходно. Настоящая дочь Асмодея, — он улыбнулся и похлопал меня по плечу. Это было высшей формой похвалы. Я чувствовала, как адреналин постепенно сменяется приятной дрожью. Я обернулась к девочкам, которые все еще стояли с открытыми ртами, но мой взгляд инстинктивно нашел Люцифера. Он не двигался, продолжая наблюдать за мной. — Пусть теперь попробует с Люцифером! Фраза, брошенная кем-то из толпы, повисла в воздухе, как заряженный снаряд. Секундное замешательство сменилось азартным гулом. Ученики, еще не отошедшие от шока после нашего противостояния с Геральдом, жаждали зрелища, которое могло стать легендарным. — Люцифер! Люцифер! — начали подхватывать голоса, и этот ритмичный скан превращался в давление, которое невозможно было игнорировать. Я замерла, чувствуя, как сердце делает тяжелый, гулкий удар. Посмотрела на Геральда. Он хранил молчание, но в его глазах вспыхнул опасный огонек любопытства. Он не запрещал. Он будто давал понять, что выбор за нами. Люцифер медленно отделился от колонны. Его движения были плавными, почти ленивыми, но в этой медлительности чувствовалась мощь хищника, который наконец решил выйти из тени. Он шел сквозь расступающуюся толпу, и пространство вокруг него словно вымерзало. Когда он остановился напротив меня, круг студентов непроизвольно расширился еще сильнее. — Ну что, Уокер? — его голос был тихим, предназначенным только для меня, но в нем вибрировала такая плотная энергия. Геральд отошел в сторону, давая нам место. — Правила те же. Импульс и сопротивление. Никаких ударов, только воля. Начали! Люцифер не стал ждать. Он ударил так мощно, что я едва успела выставить ментальный щит. Но успела! Меня ощутимо качнуло и я откатилась на три шага назад. А могла бы и вовсе отлететь. Люцифер приподнял брови от удивления, но быстро вернул прежнее безразличие. — Это все? — усмехнулся он, сокращая дистанцию. — Я бы похвалил тебя... если бы ты не была дочерью Асмодея. Он осмотрел меня с ног до головы и протянул: — Но раз передо мной дочь Асмодея, я ожидал хотя бы какого-то импульса. Я была рада, что вообще успела поставить щит, не говоря уже о каком-то импульсе в его сторону. — Или Асмодей научил тебя только красиво стоять? — Люцифер ухмылялся, и в этой усмешке я видела его превосходство и уверенность. Его слова ударили наотмашь, больнее любого физического импульса. Я на мгновение отвела взгляд и заметила движение у входа на арену. Среди толпы мелькнуло лицо Луизы. Что она потеряла на практике демонов? Ощущение было такое, словно в открытую рану плеснули кислоты: осознание того, где она была этой ночью, выжгло во мне последние остатки терпения. Я подняла на него взгляд. Мои зрачки расширились, практически затопив радужку чернильной темнотой. Воздух вокруг нас начал вибрировать, становясь вязким и горячим. Я чувствовала, как кровь в моих жилах превращается в расплавленный свинец. Ты хочешь импульса, Люцифер? Я не стала выстраивать сложную схему. Я просто открыла все шлюзы. Вся боль последних дней, весь гнев за то, что я позволила себе быть слабой – все это я сжала в одну точку в центре груди и... выстрелила. Это был не толчок. Это был взрыв. Песок под моими ногами взметнулся фонтаном. Ударная волна была настолько мощной, что Люцифера, который секунду назад стоял в непоколебимой позе хозяина положения, буквально вырвало с места. От неожиданности он не успел выставить полноценный блок. Он вообще не ожидал, что во мне заперто такое количество неконтролируемой мощи. Его отбросило на несколько метров, а крылья инстинктивно распахнулись, создавая дополнительное сопротивление, помогая ему удержать равновесие в самый последний момент и не упасть. На арене воцарилась мертвая тишина. Даже Геральд замер, не сводя глаз с места столкновения. Я стояла, тяжело дыша, чувствуя, как мир вокруг начинает медленно плыть. Мое лицо, кажется, стало смертельно бледным, почти прозрачным, как у призрака. В ушах стоял навязчивый, высокий звон. Я почувствовала что-то теплое на верхней губе. Подняла дрожащую руку и коснулась лица. На пальцах осталась ярко-алая, густая кровь. Она продолжала капать из носа, но мне было плевать. Люцифер медленно выпрямился. Его идеальная прическа была растрепана, на щеке виднелась ссадина от поднятого в воздух песка. Он смотрел на меня, и в его взгляде больше не было усмешки. Там было нечто пугающее: смесь дикого, первобытного интереса и осознания того, что он только что разбудил во мне нечто такое, с чем сам может не совладать. — Ты... — его голос сорвался, он сделал шаг ко мне, но я не шелохнулась. Я смотрела на него, стирая кровь тыльной стороной ладони и оставляя на бледной коже красный развод. — Достаточно импульса? — усмехнулась я. Воздух на арене стал раскаленным. Мы стояли в метре друг от друга, сцепившись невидимыми потоками силы. Это не было похоже на тренировку. Это было похоже на акт обладания, на борьбу двух стихий, которые не могут ни победить, ни отпустить друг друга. Я чувствовала его ярость, желание подчинить и... внезапное жгучее восхищение. — Достаточно! — голос Геральда прорезал тишину, когда песок вокруг нас начал подниматься в воздух, закручиваясь в воронку. — Хватит. Вы сейчас полигон разнесете. Люцифер не сразу разорвал контакт. Он продолжал смотреть мне в глаза, и я видела, как тяжело вздымается его грудь. Его аура медленно втягивалась обратно, но взгляд оставался прикованным к моим губам. Ничего не сказав, он лишь напоследок окинул меня долгим, тяжелым взглядом, в котором читалось обещание продолжить этот разговор, но уже не на глазах у толпы. Он резко развернулся, и его крылья с сухим шелестом рассекли воздух. Я видела, как он направился к выходу. Луиза, стоявшая у самых ворот, сделала шаг ему навстречу. Она что-то начала говорить, протягивая руку к его плечу, но Люцифер даже не замедлил шаг. Он прошел мимо нее так, словно она была прозрачной тенью, оставив ее стоять посреди дороги с протянутой рукой под прицелом сотен любопытных глаз. В этот момент я почувствовала лишь удовлетворение. — Вики! — Мими и Лесли подбежали ко мне с двух сторон. — Ты в порядке? Идем, нужно остановить кровь. — Ты как? — Мелисса подошла с другой стороны, тревожно заглядывая мне в лицо. — Ты бледная, Вики. — Я в порядке, — ответила я, хотя внутри все еще вибрировало от столкновения с ним. — Урок окончен! — голос прозвучал как удар колокола. — Свободны! Уокер, — он на мгновение задержал на мне взгляд, и в нем промелькнуло нечто, похожее на суровое одобрение, — немедленно в лазарет. Я лишь слабо кивнула. Как только Геральд развернулся и направился к выходу, напряжение, державшее арену в тисках, лопнуло. Студенты начали расходиться, но я кожей чувствовала их взгляды и слышала шепот, который волнами расходился за моей спиной. — В комнате есть все необходимое. Не надо в лазарет. Сейчас будет половина школы пересказывать то, что ты только что выкинула. Тебе нужен покой, — решительно бросила Мими, вытирая своим платком кровь с моего подбородка. — Вы видели лицо Луизы? — не выдержала Лесли, когда мы наконец свернули в жилое крыло. — Она стояла там как вкопанная. Люцифер прошел сквозь нее, будто она пустое место. — Заслуженно, — отрезала Мими, крепче сжимая мое плечо. — Будет знать, как лезть на практику демонов, когда ее там не ждут. Мы наконец добрались до нашей двери. Мелисса быстро провернула ключ, и мы буквально ввалились в комнату. Я откинулась на подушки, чувствуя, как адреналин окончательно покидает тело, оставляя после себя свинцовую тяжесть. — Так, — Мими по-хозяйски начала распоряжаться, — Лесли, принеси теплой воды и чистые полотенца. Мел, у тебя были те восстанавливающие настойки? Неси все. Я закрыла глаза, слушая их суету. Но перед мысленным взором все еще стоял Люцифер. Его растрепанные волосы, ссадина на щеке и тот дикий, обжигающий взгляд, который он бросил мне перед уходом. И в какой-то момент уснула.

***

Я проснулась рывком. В комнате было темно, только догорала одна свеча на столе Мелиссы. Девочки ушли, оставив на тумбочке стакан с восстанавливающей настойкой и записку «Спи, героиня». Тело больше не болело, регенерация стерла следы перенапряжения, но внутри все еще вибрировала та струна, которую я натянула на арене. Я не хотела оставаться в четырех стенах и вышла из комнаты. Мне нужно было увидеть небо. Мне нужен был воздух. Школа затихла, погрузившись в ночной анабиоз. Я шла по каменным плитам, чувствуя себя тенью, и ноги сами привели меня к северному балкону. Тому самому месту, где обычно уединялся Люцифер. Но сегодня там был не он. У перил, вглядываясь в небо, стоял Рафар. — Рафар? Он обернулся. — Уокер? Я улыбнулась. — Ты почему здесь? — спросила я. — Значит, ты выжила, — улыбнулся он. — Я думал, после такого выброса энергии ты проспишь неделю. Я подошла ближе, опираясь ладонями о холодный камень перил. Рафар не отодвинулся, напротив, я почувствовала, как он едва заметно качнулся в мою сторону, сокращая то ничтожное расстояние, которое еще разделяло нас. — Ты как? — мягко спросил он, наблюдая за мной. Я повернула голову и встретила его взгляд. Он смотрел на меня с такой тонкой нежностью, как будто я – его самое ценное сокровище. — Я в полном порядке, — я слабо улыбнулась. Вдруг он медленно протянул руку. Я замерла, затаив дыхание. Его пальцы едва коснулись моей щеки. Так осторожно, будто он боялся, что одно неосторожное движение разобьёт меня на осколки. Это было так... непривычно. Мы смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Он всматривался в мои глаза, а я в черты его лица, надеясь найти ответ на какой-то свой внутренний вопрос. Вдруг он улыбнулся, но за этой улыбкой скрывалась печаль. Эта улыбка снова что-то вызвало во мне. Но что? И почему? Почему я так реагирую на него? Когда я смотрю на него, когда вижу его улыбку, когда слышу его тихий голос, когда всматриваюсь в глаза... я что-то чувствую в груди. Но что? Что-то такое, будто... будто... — Рафар… — я произнеслаего имя, чувствуя, как внутри разливается странное, щемящее тепло. — Вики, — улыбнулся он. — Почему... почему когда я... смотрю на тебя... чувствую... — я не могла подобрать слова. — Что ты чувствуешь? — он улыбнулся. — Я чувствую какое-то... как что-то... — я прикрыла глаза, не понимая, зачем вообще начала эту тему. — Я не знаю, но... смотря на тебя, я будто что-то вижу... но не могу понять, что именно. Я что-то чувствую... что-то странное. Он убрал руку и улыбнулся своей привычной мальчишеской улыбкой. Почему эта улыбка кажется мне такой, словно..? Ну же, Вики, соберись. — Хочешь понять, что ты чувствуешь? — он посмотрел на меня с лукавой улыбкой. Я кивнула. — А ты готова? — он приподнял брови, словно мой ответ и правда имел какое-то значение. Я непонимающе посмотрела на него. Он медленно склонился ближе, будто собираясь сказать что-то личное и сокровенное. — Спустимся завтра на Землю? Я покажу тебе, что ты на самом деле чувствуешь...