Глава 21. Забыть нельзя коснуться

POV: Вики

Я растерянно моргнула, пытаясь переварить услышанное.  Земля?  Завтра?  И как это поможет мне разобраться в этом? — Причем здесь Земля?  Рафар не ответил сразу. Вместо этого сделал шаг назад, восстанавливая ту дистанцию, которая позволяла мне снова начать дышать ровно. Улыбка не сходила с его лица, а в глазах плясали искорки чего-то, что я не могла прочесть. — Секрет. — Что? Какой секрет? — нахмурилась я, чувствуя, как любопытство начинает бороться с усталостью. — Тебе пора. Иди. Тебе нужно выспаться. Твоя сила сегодня взяла слишком большой аванс у твоего тела. Я хотела возразить, сказать, что сна ни в одном глазу, но стоило мне сделать шаг от перил, как легкое головокружение подтвердило его слова. — Я провожу тебя, — мягко, но настойчиво произнес он. Я лишь кивнула. Мы шли по пустым коридорам школы в полном молчании. Но молчание не было давящим и душным. С Рафаром тишина была… уютной?  Когда мы подошли к моей двери, он остановился. — До завтра, — прошептал он, на мгновение склонив голову. Я улыбнулась и взялась за ручку двери, чувствуя на себе его взгляд. Но стоило мне зайти внутрь и прислониться спиной к закрытой двери, как сердце забилось в удвоенном ритме. Земля. Завтра. Что же ты задумал? Я не знала ответа, но впервые за долгое время вместо я почувствовала предвкушение. И где-то в глубине души робкую надежду на то, что это «странное чувство» в груди наконец обретет свое имя. Или нет?

***

Лучи золотистого рассвета, пробивающиеся сквозь высокие облака, коснулись тяжелых портьер, когда я открыла глаза. Удивительно, но сна не было ни в одном глазу. Только странная, колючая бодрость, разлившаяся по венам вместе с предвкушением сегодняшнего дня. Я повернула голову к соседней кровати. Пусто. Постель Мелиссы была аккуратно заправлена, а подушка лежала так идеально, что становилось ясно: хозяйка здесь не ночевала. Я невольно улыбнулась.  Сбросив одеяло, встала и потянулась так, что в суставах что-то сладко хрустнуло. Сегодня я чувствовала себя непривычно легкой.  Замечательный день. Я начала свой маленький ритуал. Сначала горячий душ, затем увлажнение кожи и выбор одежды. Я внимательно посмотрела на себя в зеркало: кожа сияла, а взгляд стал будто увереннее. Я не спеша привела себя в порядок и собрала волосы в тугой хвост.  Было ровно шесть утра, когда я бесшумно прикрыла за собой дверь. Школа в этот час напоминала величественный замок в облаках, замерший в ожидании пробуждения. Высокие своды коридоров были залиты мягким, нежно-голубым светом, а звук моих шагов по светлым плитам казался оглушительным. Здесь, в тишине, школа будто теряла свою строгую официальность, обнажая древнюю красоту. Я вышла во внутренний дворик. Воздух был кристально чистым и таким бодрящим, что от первого же вдоха закружилась голова. Ни одной живой души. Только я, тишина и бескрайний небесный горизонт, залитый перламутром. Я расправила крылья и сделала несколько разминочных взмахов. Я почувствовала, как мышцы спины отозвались натяжением, готовые к полету, и взмыла вверх. Воздух свистел в ушах, выбивая из головы лишние мысли. Я сделала широкий круг над школой, которая сверху казалась ажурным кружевом, парящим среди белых облаков. Я поднялась выше, за пределы купола, туда, где небо становилось ярко-синим, почти прозрачным. Там, на высоте, я зависла в потоках восходящего воздуха. Снизу остров школы казался мирным и безмятежным, но здесь, в вышине, я чувствовала себя по-настоящему свободной. Мое настроение было на пике: то ли от вчерашнего триумфа, то ли от предстоящего спуска на Землю.  Или все вместе. Спустя пятнадцать минут я сделала крутой вираж и, сложив крылья, камнем бросилась вниз, наслаждаясь чувством свободного падения. В самый последний момент раскрылась и приземлилась на мягкую траву двора с кошачьей грацией, чувствуя, как мышцы приятно гудят от напряжения. Адреналин все еще пенился в крови, делая зрение острее, а цвета ярче. Я медленно сложила крылья, наслаждаясь тишиной спящей школы. Казалось, я одна во всем мире. — 10 из 10 за технику, — раздался тихий, бархатный голос откуда-то сбоку. — Но за приземление я бы поставил 11. Рафар. Он сидел на каменных перилах балюстрады, болтая ногой в воздухе с непринужденностью мальчишки. На нем была рубашка с закатанными рукавами, а ветер трепал его волосы. В отличие от Люцифера, который всегда заполнял собой пространство, давя своей аурой, Рафар казался... естественной частью этого утра.  — Ты следил за мной? — спросила я, подходя ближе. В моем голосе не было злости, только легкое любопытство. — Любовался, — поправил он, спрыгивая с перил. Его движения были легкими, почти невесомыми.  Я хмыкнула, убирая выбившуюся прядь за ухо.  Он сделал шаг в мою сторону. Не спеша, метр за метром, он приближался ко мне и смотрел прямо, не моргая. Я не могла отвести взгляд. Он будто удерживал меня каким-то мягким магнитом. В какой-то момент я перестала дышать. Не могла ни улыбнуться, ни сказать что-либо. Мои ноги словно приросли к земле. С каждым его шагом воздух вокруг меня менялся. Я стояла и завороженно наблюдала, как он сокращает разделяющее нас пространство. И вдруг он остановился. Но не на расстоянии вытянутой руки, как делал это обычно. Он подошел вплотную. Он стоял так близко, что я могла пересчитать светлые крапинки в его радужке. На его губах играла та самая улыбка. Я вскинула голову, глядя на него со смесью растерянности и немого вопроса. Мое тело напряглось, ожидая подвоха. — Что ты... — Расслабься, Вики, — его голос прозвучал как обволакивающий баритон, от которого вибрировал воздух. Я слегка нахмурилась, не понимая, что он делает.  — Раф... И в следующую секунду мир покачнулся. Это произошло мгновенно.  Словно кто-то перерезал невидимые нити, на которых держалось мое вечное напряжение.  Плечи опустились, узел в солнечном сплетении, который я носила в себе годами, развязался сам собой.  Тревога, ставшая моей второй кожей, вдруг растворилась, уступая место звенящей, невероятной легкости. Что... это? Я судорожно втянула воздух, пытаясь понять причину этой метаморфозы. И замерла. Запах. Он накрыл меня волной. Это не был парфюм в привычном понимании.  От Рафара пахло чем-то... Чем? Ну же, Вики. Чем-то... забытым?  Забытым, но мучительно родным... Это... Запах безопасности, который я потеряла так давно, что забыла, как она ощущается на вкус. В груди кольнуло. Так остро и сладко. Даже больно. Я подняла на него взгляд, чувствуя, как расширяются зрачки. Но... почему?  Как? Ощущение, будто время свернулось в петлю. Будто я уже стояла здесь, смотрела в эти глаза и чувствовала этот покой.  Не вчера. Не пять лет назад. А когда-то... раньше? Да. Когда-то... Я что-то чувствовала. Вот оно. То самое чувство, которое преследовало меня. То самое чувство, природу которого я все никак не могла объяснить. Дежавю. Мощное, оглушающее дежавю ударило в виски. Оно накрыло меня с головой, как волна прибоя.  Я знала этот взгляд.  Я знала это ощущение тепла, разливающегося по венам вместо адреналина. Это чувство преследовало меня тенью, дразнило на периферии сознания каждый раз, когда он оказывался рядом. Но сейчас туман рассеялся. Я приоткрыла рот, забыв, как дышать. В моих глазах плескался уже не страх, а озорное, даже детское изумление. Будто я нашла потерянную деталь огромного пазла. — Это... что? — прошептала я, боясь спугнуть момент. Рафар не ответил. Он лишь улыбался, и в уголках его глаз собрались лучики тепла. Он понял, что я что-то почувствовала. — Рафар? — я произнесла его имя по-новому.  Я всматривалась в его лицо, пытаясь пробиться сквозь пелену забвения.  Узнавание. Но... как?  И откуда? Он вдруг потянулся ко мне. Его большой палец ласково очертил линию моей скулы, смахивая непрошеную влагу. На его губах играла едва заметная, полная понимания улыбка. И только в этот миг до меня дошло. Я растерянно моргнула, чувствуя влагу на ресницах. Мое лицо было... мокрым?  Я коснулась щеки, не веря своим ощущениям. Пальцы наткнулись на влажную дорожку. Слезы?  Я плачу?  Но почему? И когда успела? — Твою ж... мать! — раздалось где-то совсем рядом, сопровождаемое звуком шагов, больше похожим на бег носорога. Я вздрогнула, резко отстраняясь от руки Рафара, словно меня ударило током. Я быстро провела ладонью по щеке, стирая предательскую влагу, и обернулась на звук. Из-за угла вылетел Дамиан. Он выглядел так, будто только что пробежал марафон по всем девяти кругам Ада без передышки. Его волосы были взъерошены сильнее обычного, грудь ходила ходуном, а рубашка, обычно застегнутая с иголочки, сейчас была небрежно распахнута у ворота, словно он одевался на бегу. Он затормозил в нескольких метрах от нас, уперевшись ладонями в колени и жадно глотая воздух. — Дамиан? — мой голос прозвучал хрипло, все еще дрожа от пережитых эмоций. Он поднял руку, прося минуту, чтобы отдышаться. Его глаза лихорадочно метались от меня к Рафару и обратно, а затем скользнули куда-то выше – к темным окнам школьных башен. На долю секунды в его взгляде мелькнуло что-то похожее на паническое облегчение. — Фух... — выдохнул он наконец, выпрямляясь и пытаясь натянуть на лицо привычную маску беспечности, хотя в его глазах все еще плескалась тревога. — Успел. То есть... нашел. — Что случилось? — я нахмурилась, делая шаг к нему. — Почему ты так дышишь? Будто... на тебя напали? — Напали? — он нервно хохотнул, проводя рукой по волосам. — Нет. Нет, Вики. Никто не нападал. Просто... я... Он замялся, снова бросив быстрый взгляд на верхние этажи, но тут же одернул себя. — Я решил заняться спортом! — выпалил он. — Кардио. Знаешь, полезно для сердца. Укрепляет... нервную систему.  Я скептически выгнула бровь. — Кардио? — Да, Уокер, кардио. Ты лучше меня знаешь, насколько он полезен, — он шагнул между мной и Рафаром, словно невзначай перекрывая нам обзор друг на друга. Его спина была напряжена, как каменная плита. — Зачем демону кардио?  — Решил вот... начать новую жизнь. Бегу, значит, смотрю, вы тут. Думаю, дай поздороваюсь. Его голос звучал слишком громко и бодро для утренней тишины. Он явно врал. И врал отчаянно плохо. Рафар, который все это время молчал, тихо хмыкнул. Я посмотрела на него через плечо Дамиана. Он выглядел абсолютно спокойным, но в его глазах плясали веселые искорки. Кажется, он, в отличие от меня, прекрасно понимал причину этого внезапного «марафона». — Доброе утро, Дамиан, — мягко произнес Рафар. — Похвальное рвение. Главное, не перенапрячься. Иногда бег может спасти чью-то жизнь, верно? Дамиан дернулся и резко обернулся к нему, сузив глаза. — Очень смешно, пернатый. Я просто... — он снова тяжело вздохнул, будто с его плеч свалилась гора, и повернулся ко мне. — Ты как, Вики?  Он смотрел на меня с такой странно, внимательно изучая мое лицо, будто искал что-то.  — Ты уверен, что с тобой все в порядке, Дамиан? Ты выглядишь... дерганым, — я спросила, все еще чувствуя растерянность от его поведения.  — Я? Я в полном порядке! — Дамиан хлопнул в ладоши, и звук эхом разлетелся по двору. Он снова скосил глаза на окна.  Я перевела взгляд с его встревоженного лица на спокойного Рафара, пытаясь сложить два и два, но картинка не складывалась.  — Уокер, — он схватил меня за локоть, бесцеремонно оттесняя от Рафара. — Мне нужно с тобой поговорить. Срочно. И без... — он бросил быстрый взгляд на Рафара, — ...лишних ушей. Я попыталась высвободить руку, но хватка Дамиана была железной. Он буквально тянул меня в сторону входа в школу. — Дамиан, ты в своем уме? — возмутилась я. — Мы заняты. У нас... дела. — Дела подождут! — выпалил он слишком громко, снова косясь на окна. — А это вопрос жизни и смерти. Идем! Он потянул меня сильнее, заставляя сделать несколько шагов. Я бросила взгляд на Рафара. Он стоял на месте, не пытаясь нас остановить и лишь едва заметно кивнул мне. Дамиан, не дожидаясь моего ответа, потащил меня к дверям. Мы прошли несколько метров в тишине. Я чувствовала, как напряжена его рука. — Ну? — не выдержала я. — О чем ты хотел поговорить? Дамиан шел быстро, глядя исключительно перед собой. — О чем? — переспросил он, явно выгадывая время. — Ну... ты знаешь. О важном. Я резко остановилась, выдергивая руку из его захвата. — Дамиан! — мой голос эхом отлетел от каменных стен. — Хватит меня тащить как мешок с картошкой. Ты ведешь себя как параноик. Говори правду. Что стряслось? Он замер, наконец посмотрев на меня. Видно было, как шестеренки в его голове крутятся со скрипом, пытаясь придумать оправдание. — Мими, — вдруг выпалил он. Глаза его расширились в притворной озабоченности. — Точно. Мими. Я приподняла бровь, скрестив руки на груди. — Что «Мими»? — Она... — Дамиан запнулся, бегая глазами по моему лицу. — Мы... ты же знаешь, что мы... это... поцеловались?  — Ну и? — мой голос был пропитан скепсисом.  — Ты не понимаешь! — Дамиан махнул рукой, входя в роль. — Это серьезно.  — Дамиан, — я сделала шаг к нему, заглядывая в глаза. — Ты врешь. У тебя дергается левое веко, когда ты врешь.  Он инстинктивно прикрыл глаз ладонью. — Ничего не дергается! — он тут же убрал руку, выпрямляясь с видом оскорбленной невинности, но тут же моргнул, предательски подтверждая мои слова. — Это... это нервный тик! От переизбытка чувств. Ты хоть представляешь, каково это – целоваться с дочерью Мамона? Это как сунуть язык в розетку под напряжением! — И ради этого ты тащил меня через весь двор? — я скрестила руки на груди, не покупаясь на этот спектакль. — Я в смятении! — воскликнул он, театрально прикладывая руку к сердцу. — Мне нужен был совет. Женский взгляд. А Мими... она сложная. Она то притягивает, то отталкивает. Я подумал... ты, как ее подруга, сможешь расшифровать эти сигналы. Я смотрела на него, пытаясь понять истинную причину этого цирка. Он явно что-то скрывал. Его тревога была настоящей, но причина «Мими» трещала по швам. — Дамиан, — я устало выдохнула. — Ты врешь. И мы оба это знаем. Он открыл рот, чтобы выдать очередную порцию лжи, но, встретившись с моим прямым взглядом, вдруг сдулся, как проколотый шарик. Вся его напускная бодрость исчезла, плечи опустились. — Ладно, — буркнул он, отводя глаза и становясь неожиданно серьезным. — Ладно.  — Ты просто хотел увести меня со двора, — констатировала я. — Зачем? Дамиан помолчал, разглядывая носки своих ботинок. На мгновение маска шута сползла окончательно, и я увидела того Дамиана, который был правой рукой наследника Ада. Сосредоточенного, жесткого и... опасающегося чего-то. — Слушай, Уокер... — начал было Дамиан, и его голос в этот момент звучал серьезно. Он явно собирался сказать что-то, что шло вразрез с его образом шута. — Вики? — вдруг раздалось со стороны. Голос был слегка хрипловатым и сонным. Мы с Дамианом одновременно повернули головы, словно по команде. — Мел? — выдохнула я, чувствуя, как недавнее оцепенение начинает медленно сползать, уступая место обычному удивлению. Она остановилась в паре метров от нас, щурясь от утреннего света, и перевела взгляд с моей растерянной фигуры на запыхавшегося Дамиана. — Вы что... тут делаете в такую рань? — осторожно спросила она. В ее глазах читалось искреннее недоумение.  Дамиан, увидев ее, вдруг выдохнул так шумно, словно у него из легких выпустили весь лишний пар. Он заметно расслабился, и на его лицо тут же вернулась привычная наглая ухмылка – его лучшая броня. — О, красавица... — протянул он, облокачиваясь на колонну и бесцеремонно оглядывая Мелиссу с ног до головы. — Откуда ты такая? Неужто от Нибраса? — Тебе-то что, Дамиан? — Мелисса театрально закатила глаза, поправляя выбившуюся прядь. — Решил поработать утренним патрулем? Она подошла еще ближе и остановилась рядом со мной. Ее глаза слегка сузились, мгновенно считывая мое состояние. — Вики, ты как? Отдохнула? — она перевела взгляд на Дамиана. — Она в полном порядке, Мел, — усмехнулся он. Мелисса приподняла бровь, глядя на Дамиана с нескрываемым скепсисом. Я же, чувствуя, как внутри закипает раздражение от этого театра абсурда, закатила глаза и фыркнула. — Идем, Мел, — я решительно взяла ее под локоть, увлекая в сторону нашей комнаты. — А с тобой, Дамиан, мы еще поговорим, — бросила я через плечо, вкладывая в эти слова все свое недовольство его утренним «спектаклем». Он ничего не ответил. Лишь прислонился спиной к холодному камню колонны и проводил нас взглядом. Мы с Мелиссой пересекли школьный холл. Вокруг потихоньку просыпалась жизнь: хлопали двери комнат, слышались приглушенные голоса учеников.  Я чувствовала на себе изучающий взгляд Мелиссы. Она не задавала вопросов, пока мы не скрылись за поворотом.  — Ну? — нетерпеливо спросила она.  — Что «Ну?» — я посмотрела на нее, стараясь выглядеть максимально невозмутимой. — Что вы там делали в такую рань? Я выдохнула. — Как ты себя чувствуешь? — мягко спросила она. — Если ты переживаешь из-за вчерашнего, — я мягко улыбнулась, глядя ей прямо в глаза, — то я в полном порядке, Мел. На удивление, я проснулась абсолютно отдохнувшей. Более того, в прекрасном настроении.  Я заправила выбившуюся прядь за ухо, вспоминая свежесть утреннего воздуха. — Вышла на рассвете, немного размялась, полетала… — я сделала паузу, стараясь произнести следующее имя как можно более непринужденно. — А потом встретила Рафара. Мы… немного поговорили. Он, видимо, тоже решил встретить рассвет не в кровати. — Немного поговорили? — она прищурилась, скептически оглядывая меня с головы до ног.  Я замялась, не зная, как объяснить.  — Да...  Она вдруг остановилась.  — Ты что-то скрываешь, или мне кажется? — Я ничего не скрываю, Мел. Честно. Просто… я сама еще не разобралась во всем этом. У меня даже слов нет, чтобы объяснить. — В чем ты не разобралась? В чем-то, что касается Рафара? Я вздохнула.  — Да... Мел, черт. Я правда не знаю, как это описать. Но, обещаю, как только вернусь с Земли, я все вам выложу. От и до.  — Чего? — ее брови поползли вверх. — При чем здесь вообще Земля? — Там... ответы. Ну, по крайней мере, так сказал Рафар.  — Черт, Вики. Я ничего не понимаю. Какая Земля? Какие ответы? — Говорю же, я сама не понимаю. Ладно, пойдем уже в комнату, — я потянула ее за руку, возобновляя шаг. Мелисса обреченно выдохнула, подчиняясь моему рывку, но ее ум уже переключился на следующую странность этого утра. — Ладно, допустим. Но что там забыл Дамиан?  — А он… возник буквально из ниоткуда. Я и сама не поняла, что с ним стряслось. Ворвался в наш разговор, запыхавшийся, взъерошенный… нес какую-то абсолютную ересь. То про поцелуй с Мими, то про какую-то пользу кардио.  — Кардио? — усмехнулась она. — Да, — выдохнула я. Как только дверь нашей комнаты закрылась за нами, Мелисса со стоном облегчения преодолела последние метры до своей кровати и буквально рухнула на нее. Она зарылась лицом в подушку, издав какой-то неопределенный звук, средний между мурлыканьем и стоном усталости. Я не смогла сдержать улыбки.  — Слушай, может, тебе уже пора переехать к нему? Просто чтобы перестать жертвовать сном и каждый раз бегать по школе в такую рань?  — Знаешь, — пробормотала она в подушку, ее голос звучал глухо и засыпающе, — он сегодня предложил мне ровно то же самое. Слово в слово. — И что ты ответила? — я легла на свою постель и подперла щеку рукой, готовая слушать ее. Она перевернулась на бок, приоткрыв один глаз и глядя на меня с ленивой нежностью. В этот момент она была такой безмятежной, что все мои тревоги на секунду отступили на второй план. — Ответила, что подумаю… если он пообещает, что завтрак будет подаваться прямо в постель, — она лишь загадочно улыбнулась, прежде чем окончательно закрыть глаза. — Ладно, поспи.  Пока Мелисса погружалась в сон, мне нужно было собраться. Я подошла к шкафу, и мои пальцы задумчиво скользнули по вешалкам. Мне сегодня хотелось чего-то легкого.  Я вытянула легкое, летящее платье нежно-голубого, почти небесного оттенка из тонкого шелка. Оно было простым, но в этой простоте заключалась элегантность. Тонкие бретельки, свободный подол, который должен был красиво играть на ветру, и мягкая ткань, которая приятно холодила кожу. Я быстро переоделась. Платье село идеально, подчеркивая легкость, которую я чувствовала внутри. Вместо привычных каблуков я выбрала изящные босоножки на плоской подошве.  Я бросила взгляд на свое отражение. Минимум макияжа, распущенные волосы, которые еще пахли утренним ветром, и это голубое платье. Я замерла перед массивным зеркалом, вглядываясь в свое отражение. Контраст между нежно-голубым шелком платья и волосами, все еще собранными в тугой хвост для утреннего полета, казался слишком резким. Я медленно потянула за резинку, и почувствовала, как уходит лишнее напряжение, стягивающее кожу головы. Тяжелая, густая копна волос мгновенно рассыпалась по моим плечам, каскадом закрывая спину. Я зажмурилась на мгновение, наслаждаясь этим чувством свободы. Волосы все еще хранили в себе прохладу небесного воздуха и едва уловимый аромат озона. Я запустила обе ладони глубоко в волосы, чувствуя, как кончики пальцев касаются кожи головы. Легкими, круговыми движениями я начала массировать затылок и виски. Там, где резинка стягивала кожу сильнее всего. Стоило мне посильнее нажать на чувствительные точки у основания черепа, как от макушки вниз по позвоночнику скатилась электрическая волна. По телу пробежала такая мощная волна удовольствия, что у меня перехватило дыхание. Это было похоже на сенсорный взрыв. Маленький, локальный оргазм, сосредоточенный в каждом нервном окончании кожи головы. Потянувшись к туалетному столику, я взяла свою любимую расческу и начала расчесывать пряди с самых кончиков, медленно поднимаясь выше. С каждым взмахом путанные после полета и массажа пряди ложились ровнее, но объем, подаренный недавним экстазом, никуда не исчезал. Наоборот, волосы становились еще более живыми. Дойдя до корней, я начала прочесывать волосы от самого лба назад, короткими, точными движениями приподнимая их. Затем встряхнула головой, позволяя копне волос распределиться самой. Волосы легли роскошными, естественными волнами. Пряди у лица теперь небрежно обрамляли скулы, а основная масса волос каскадом стекала по спине, едва не касаясь тонких бретелек голубого платья. Я провела ладонью по волосам и решила сделать легкий макияж. Нанесла совсем немного увлажняющего флюида с эффектом сияния. Кожа после утреннего полета и так была в тонусе, но капля хайлайтера на скулах и кончике носа заставила лицо буквально светиться изнутри. Никакого плотного тона, только блеск.  Сегодня не хотелось тяжелых подводок. Лишь немного прозрачного геля, чтобы приподнять брови, и пара слоев туши, чтобы сделать взгляд более открытым и глубоким. Глаза на фоне голубого шелка стали казаться еще светлее, почти прозрачными, как небо на высоте купола. Я потянулась к тинту теплого ягодного оттенка и капнула немного цвета на подушечку безымянного пальца. Затем мягкими, вбивающими движениями прошлась по самому центру губ и аккуратно распределила пигмент к краям. Слегка растерла губы друг о друга, чтобы стереть любые границы. Цвет лег так, будто мой собственный природный пигмент стал ярче от волнения или... от долгого, жадного поцелуя. Контур остался мягким, слегка размытым. Да, сегодня никаких четких контуров, только эффект «зацелованных» губ. Я отстранилась от зеркала, критически осматривая результат. Что ж, прекрасно. Пока Мелисса мерно дышала, окончательно провалившись в сон после своей бурной ночи, я присела на широкий подоконник. Я смотрела в окно, прислонившись виском к прохладному стеклу. Отсюда, с высоты нашего крыла, здание школы казалось декорацией к высокобюджетному фильму. Внизу, в саду, туман постепенно рассеивался, обнажая изумрудную зелень. Красота. Я коснулась пальцами своих губ, ощущая на них тот странный, фантомный вкус безопасности, который подарил мне Рафар. Что он имел в виду под «секретом»? Почему мой организм так отчаянно реагирует на него, словно узнавая... кого?  Шепфа, так и с ума сойти можно. Я окончательно потеряла счет минутам, растворившись в тишине комнаты и собственных запутанных мыслях. Очнуться заставило лишь оживленное движение внизу: сад постепенно наполнялся голосами и тенями проснувшихся учеников. Взгляд метнулся к стене, и я невольно вздрогнула. Семь сорок пять. Почти час пролетел как одно мгновение.  Соберись, Вики.  Твое умение напрочь выпадать из реальности в самый ответственный момент начинает становиться по-настоящему опасным.  Нужно было действовать, и действовать быстро, пока школа не превратилась в гудящий улей, из которого невозможно выбраться незамеченной. Я подошла к кровати Мелиссы и мягко коснулась ее плеча. — Мел… — прошептала я. — Мел, просыпайся. Тебе пора приводить себя в порядок. Она что-то недовольно проворчала, пытаясь натянуть подушку на голову, но я настойчиво потрясла ее за плечо. — Ну же, соня. Нибрас расстроится, если ты пропустишь утро из-за того, что проспала. Мелисса наконец приоткрыла один глаз, щурясь от света, и ее взгляд сфокусировался на мне. Она замерла на несколько секунд, медленно осматривая мой наряд. — Ого… — выдохнула она, приподнимаясь на локтях. Сонливость мгновенно сменилась изумлением. — Вики, ты выглядишь… невероятно, — протянула руку и коснулась ткани моего платья. — Спасибо, — улыбнулась я. — Мне нужно идти, Мел. К Рафару.  — Ты уверена? — Да. Мы не договаривались о времени, но я хочу успеть покинуть школу, пока тут более-менее спокойно. Я в последний раз поправила подол голубого платья, глубоко вдохнула, стараясь унять внезапно участившееся сердцебиение, и подошла к двери. — Если кто-то будет спрашивать… — Ты у Мисселины, помогаешь в лазарете, — она подмигнула мне, уже потягиваясь. — Или медитируешь в лесу. Я что-нибудь придумаю. Иди. Только вернись с ответами, а не с новыми вопросами. Я благодарно кивнула и выскользнула в коридор. Коридор уже не был таким пустым, как час назад. То тут, то там мелькали фигуры студентов, спешащих на лекции. Я старалась идти уверенно, но каждый звук, хлопок двери, чужой смех или звон посуды из столовой, заставлял меня внутренне сжиматься. Черт бы тебя побрал, Дамиан!  Нужно было уходить в ту же секунду, как встретила Рафара, не дожидаясь этого нелепого спектакля с "кардио". Из-за него я упустила идеальный момент. Если бы не он, мы с Рафаром уже давно были бы на Земле. А потом и вовсе выпала из реальности.  Дура, какая же я дура...  Нужно было исчезнуть, пока школа еще видела сны.  Когда я вышла во внутренний дворик, Рафар стоял у фонтана, глядя на воду.  Шепфа, благодарю! Я уж думала, что придется искать его по всей школе. — Рафар? — я подошла к нему. Он обернулся и на мгновение его привычное спокойствие дрогнуло. Он смотрел на меня, и в его глазах промелькнуло нечто такое... интересное. Это восхищение? — Вики, — произнес он, и его голос прозвучал как самая прекрасная музыка. — Ты… переоделась. — Да, — я улыбнулась и подошла к нему, чувствуя, как волнение снова затапливает грудь. — Ты... прекрасна, — выдохнул он, осматривая меня. — Готова? — спросил он, тепло улыбнувшись. — Я-то готова, но как нам призвать водоворот незаметно? Будем ждать, пока все разойдутся по аудиториям? Нет, нас тогда точно перехватят. Нужно уходить сейчас. Давай лучше проберемся к заднему дворику.  Я не дала ему времени ни на ответ, ни на обдумывание, и резко дернула его за руку, увлекая в за собой. Сердце, только что пенившееся от предвкушения, камнем рухнуло куда-то в область желудка.  Краем уха я уловила его тихую, едва заметную усмешку. Она прозвучала так неуместно в этой звенящей от напряжения тишине, что мне захотелось обернуться и хорошенько его встряхнуть.  Смеется он... Нас сейчас могут поймать, а он забавляется! — Черт... — выдохнула я, как только мы оказались на заднем дворе. — Только не он. Только не сейчас. По вымощенной дорожке дворика, медленно и торжественно, шел Фенцио. Его белая мантия казалась ослепительной в лучах утреннего солнца, а руки, привычно сцепленные за спиной, выдавали его крайнюю степень сосредоточенности. Он не просто прогуливался, а патрулировал. Его взгляд, острый и холодный, методично сканировал каждый куст, каждый угол школы. — Вики, — тихий, совершенно спокойный голос Рафара прозвучал у самого моего уха. — Тише ты! — прошипела я, не сводя глаз с Фенцио. — Он нас увидит.  — Если он не исчезнет сейчас, мы не сможем вызвать водоворот. Я чувствовала, как паника начинает подтачивать мою недавнюю уверенность. Фенцио остановился всего в десяти метрах от нашего укрытия. Он замер, прислушиваясь к утренней тишине, и на мгновение мне показалось, что он смотрит прямо на нас. Я затаила дыхание, чувствуя, как пряди волос щекочут шею. — Он не уйдет, пока не проверит все до последнего камня, — прошептала я, чувствуя, как ладонь Рафара, которую я все еще сжимала, остается теплой и неподвижно спокойной. — Что нам делать? Рафар склонился ко мне почти вплотную, и я не увидела в его глазах даже намека на страх. Только это его искрящееся лукавство, которое сбивало с толку. — Правила имеют силу, только пока мы в стенах школы, — усмехнулся он, и его голос прозвучал как искушение. Внутри меня будто что-то щелкнуло.  Ну конечно!  Вне этих стен мы имеем полное право на любые действия. — Точно, — я почувствовала, как губы сами собой растягиваются в улыбке.  Страх окончательно испарился, уступая место азарту. Мы покинули наше убежище и уверенно зашагали в сторону внутреннего дворика.  Я на мгновение замедлила шаг, сканируя пространство. Дворик стремительно превращался в гудящий муравейник. Ученики – и ангелы, и демоны – сновали повсюду: кто-то лениво плелся в сторону столовой, кто-то вел бурный разговор, а кто-то просто наслаждался утренним солнцем. — Что думаешь? — я бросила быстрый взгляд на Рафара. — Если взлетим прямо сейчас, нас заметят еще до того, как мы наберем нужную высоту. В этом чистом небе две пары крыльев будут как на ладони. Я закусила губу, кожей чувствуя на себе случайные, мимолетные взгляды проходящих мимо студентов.  — К главным воротам тоже просто так не пробиться, — тихо добавила я, наблюдая за плотной толпой. — Слишком много глаз. Нас обязательно кто-нибудь окликнет или, что еще хуже, решит поинтересоваться, куда мы направляемся.  Рафар шел рядом, сохраняя свое фирменное, почти сверхъестественное спокойствие.  — Мы смешаемся с ними, — его голос был едва слышным шелестом у моего уха. — Идти по земле – самый верный способ остаться невидимым там, где все привыкли смотреть в небо или искать нарушителей в тенях. — Ты прав. Я улыбнулась и мы нырнули в самую гущу учеников, стараясь придерживаться их темпа. Я слегка опустила голову, позволяя каскаду волос немного прикрыть лицо, и молилась только об одном: чтобы среди этих сотен глаз не оказалось того самого – пронзительного, обжигающего взгляда наследника Ада, от которого не спрячет ни одна толпа. Мы почти достигли края дворика, лавируя между группами студентов, когда раздался низкий, спокойный и властный голос: — Уокер?  Сердце, которое только начало успокаиваться, сделало резкий кульбит и застряло где-то в горле. Я замерла, чувствуя, как Рафар рядом со мной тоже остановился. Геральд.  Я медленно обернулась, стараясь придать лицу выражение вежливой заинтересованности, хотя внутри все дрожало от страха. Демон стоял, скрестив руки на груди. Его пронзительный взгляд медленно скользнул по моему лицу. Он мельком взглянул на Рафара. Взгляд был коротким, но изучающим, а затем снова переключился на меня.  — Геральд? — подала я голос.  — Как твое самочувствие? — Благодарю, все хорошо, — ответила я, стараясь улыбнуться. — Хорошо? — Геральд прищурился, и в его глазах блеснуло что-то похожее на скепсис. — Вчерашний энергетический импульс в сторону наследника Ада был... беспрецедентным. Даже для дочери Асмодея. Сила такого масштаба обычно оставляет после себя выжженную пустыню в каналах энергии. Ты должна была как минимум проспать до сегодняшнего обеда под присмотром Мисселины. — Я... я сама удивилась, — я заправила прядь волос за ухо. — Наверное, адреналин еще не до конца отпустил. Я, наоборот, чувствую себя очень... бодро. Решила вот прогуляться на свежем воздухе перед лекциями. Геральд молчал, продолжая сканировать меня своим невозможным взглядом. Он явно видел, что я лгу, или, по крайней мере, недоговариваю.  — Прогуляться? — он снова посмотрел на Рафара.  На мгновение мне показалось, что он сейчас прикажет мне немедленно идти в лазарет или, что еще хуже, потребует объяснений, куда именно мы «гуляем». — Идем. До лекции все равно остались считанные минуты, — тон Геральда не терпел возражений. — Я дам тебе травяную настойку, чтобы ты окончательно восстановилась. Вчера ты так и не соизволила явиться в лазарет, а я не хочу, чтобы ты упала в обморок прямо посреди коридора. Блять. Ну прекрасно. Я лишь обреченно выдохнула, чувствуя, как план побега рассыпается в прах под тяжелым, всевидящим взглядом учителя. Геральд фактически взял меня под конвой, и просто так развернуться и уйти к обрыву теперь было невозможно. — Хорошо... — только и выдохнула я. Я бросила быстрый, полный отчаяния взгляд на Рафара. Он стоял неподвижно, но в глубине его глаз не было ни капли беспокойства. Напротив, он едва заметно кивнул мне, словно говоря: «Все нормально». В кабинете Геральда пахло старыми свитками, горькими травами и чем-то неуловимо мощным. Он жестом указал мне на кресло, а сам прошел к полкам с флаконами. — Присядь, Вики, — его голос стал чуть мягче, но не потерял своей властности. — Ты вчера выплеснула столько чистой ярости, что твои каналы сейчас должны буквально стонать от боли. То, что ты чувствуешь «бодрость» – это обманчивая эйфория. Она сгорает быстро, оставляя после себя лишь пустоту. Он достал из шкафа небольшой пузырек из темного стекла и налил в чашу мутноватую жидкость, от которой пошел терпкий, пряный пар. — Пей. Это успокоит твой дар и поможет восстановить резерв. Я взяла чашу, чувствуя ее тепло ладонями и сделала глоток. Настойка оказалась на удивление приятной – со вкусом мяты, полыни и чего-то сладковатого, что мгновенно разлилось теплом по телу, немного утихомирив ту колючую бодрость, что била по венам.  — Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как веки на мгновение стали тяжелыми. Геральд внимательно следил за каждым моим движением, словно читал мои мысли как открытую книгу. — Постарайся не напрягаться сегодня, — добавил он, и в его голосе промелькнула почти отеческая забота, которая сейчас была мне совсем некстати. — Хорошо, — я выдавила из себя самую убедительную улыбку, на которую была способна, стараясь не выдать своего разочарования. Затем аккуратно поставив пустую чашу на столик, встала.  — Идем, — Геральд жестом указал на дверь, явно намереваясь лично убедиться, что я дойду до аудитории. Черт возьми! Не отстанет же. Мы вышли из кабинета в широкий коридор. Геральд шел чуть впереди. Его тяжелые шаги эхом отдавались от каменных сводов. Я следовала за ним, чувствуя себя преступником под конвоем. — Геральд, — я предприняла последнюю попытку, когда мы поравнялись с поворотом к библиотеке. — Я... мне нужно зайти за свитком по истории, я забыла его вчера. Я догоню вас через минуту. Геральд даже не замедлил шаг. Он лишь слегка повернул голову, и его ледяной взгляд мгновенно пригвоздил меня к месту. — Свиток подождет, Уокер. Твое состояние сейчас важнее древних рукописей. Я поговорю с Фенцио. Тупик. Тяжелые створки дверей распахнулись, и я вошла в аудиторию, когда Геральд пропустил меня вперед. Гул сотен голосов, до этого заполнявший пространство, оборвался мгновенно, словно кто-то резко перерезал нить звука. Все уже были на своих местах. Фенцио стоял у своей кафедры, заложив руки за спину. Его лицо оставалось беспристрастным, но в глазах застыла та самая строгость, которая не требовала лишних слов. Он не стал ничего спрашивать. Лишь проводил меня коротким, тяжелым взглядом, пока я проходила мимо него. Геральд, не сбавляя шага, подошел вплотную к Фенцио. — Фенцио, — негромко произнес он. — На пару слов. За дверь. Фенцио лишь коротко кивнул. Его взгляд на секунду снова изучающе скользнул по мне, после чего он поправил манжеты своей мантии. — Садись, Уокер, — сухо бросил он, прежде чем развернуться. Они вдвоем вышли из аудитории, и как только тяжелые двери захлопнулись за их спинами, зал буквально взорвался многоголосым шепотом. Я начала подниматься по ступеням трибуны и еще издалека поймала на себе взгляд Рафара. Он сидел, вальяжно откинувшись на спинку, и на его губах играла та самая лукавая улыбка. Было очевидно: он открыто наслаждался моментом, явно находя все происходящее крайне забавным зрелищем. Я театрально закатила глаза, всем видом показывая, что думаю об этом, но, встретившись с его озорным взглядом, не выдержала. На моем лице сама собой появилась ответная улыбка. Я едва заметно покачала головой, без слов спрашивая его: «Ну и во что ты меня втянул?». Рафар, словно услышав мой немой вопрос, подался чуть вперед и одними губами, очень медленно, чтобы я могла прочесть каждое движение, произнес: — Секрет. Я снова закатила глаза и наконец отвела от него взгляд. Сейчас мне нужно было просто дойти до своего места.  Как только я приблизилась к своей скамье, на меня уставились четыре пары абсолютно изумленных глаз. Моя «группа поддержки» и главный карательный отряд по допросам в одном флаконе. Они замерли в разных позах, не в силах скрыть шока. О, да. Я уже кожей чувствовала, насколько длинным и детальным будет наш разговор. Перед тем как окончательно опуститься на скамью, я театрально подняла ладони вверх в жесте капитуляции.  — Только спокойно, — одними губами прошептала я, обводя их умоляющим взглядом. — Я потом все расскажу. Клянусь. Ости придвинулась вплотную, обжигая меня своим нетерпением.  — Вики, ты с ума сошла? — Ости придвинулась почти вплотную, обдавая меня жаром своего любопытства. — Ты вошла сюда с Геральдом, переглядываешься с Рафаром так, будто вы только что сбежали из-под одного одеяла и он еще не успел тобой насытиться, и выглядишь при этом как ходячее искушение!  — Что? Нет! — выпалила я так, что некоторые синхронно обернулись, сверля нас любопытными взглядами. — Нет? — она насмешливо приподняла бровь, понизив голос до интимного шепота, который, впрочем, прекрасно слышали все наши подруги. — Вики, дорогая, у тебя на лице напи...  — Ости, умоляю тебя, замолчи, — взмолилась я, чувствуя, как за спиной буквально плавится воздух. Я не оборачивалась, но кожей чувствовала, как взгляд Люцифера прожигал мою спину. Я почти физически ощущала его ярость и желание узнать, что вообще происходит. — Вы уже вернулись? Так быстро? — прошептала Мелисса. — Что? Откуда? — спросила Лесли. — Почему она знает, а мы нет? — возмутилась Мими. — Я все расскажу, — прошептала я, бросив короткий взгляд на дверь, за которой все еще стояли Геральд и Фенцио. — Но сначала нам нужно пережить эту лекцию. Вдруг тяжелые двери аудитории распахнулись. Фенцио прошел к своей кафедре, его мантия тяжело шуршала по камню. Он окинул зал коротким, рубящим взглядом, и задержался на мне. — Уокер, — произнес он своим бесстрастным голосом. — По решению учителей, сегодня ты полностью освобождена от посещения лекций. Можешь быть свободна. На мгновение мне показалось, что я ослышалась. Отдохнуть? Фенцио, который заставлял нас зубрить небесные законы даже в моменты, когда школа буквально трещала по швам, сейчас просто отпускает меня? По залу прокатился вздох изумления. Шепотки вспыхнули с новой силой, превращаясь в настоящий гул.  Я замерла, не веря своему счастью, но в следующую секунду осознала: это мой шанс. Поддавшись какому-то внутреннему импульсу, я посмотрела прямо на Рафара. Наши взгляды встретились, и я улыбнулась ему, уже вовсю планируя в голове наш побег на Землю. Что ж, все складывалось как нельзя лучше. — Хорошо, — я лучезарно улыбнулась и поднялась со своего места. Я вылетела из аудитории, едва касаясь ногами пола. Эмоции переполняли меня, а азарт, казалось, искрил на кончиках пальцев. Я спускалась по широкой лестнице, ведущей к жилым корпусам, буквально перепрыгивая через ступеньки. Шелк моего голубого платья взлетал при каждом движении, вторя моему восторгу. Оставался всего какой-то жалкий час, и мы с Рафаром оставим это небо позади. От этой мысли улыбка сама собой расцветала на лице, и я, не в силах сдержать порыв, почти вприпрыжку неслась к себе в комнату. Но тишина коридора внезапно стала слишком густой, а воздух раскаленным. Я не успела даже обернуться, когда мир перед глазами качнулся. Один резкий, молниеносный рывок, и я уже прижата к холодным камням стены. Спину обожгло холодом, но спереди на меня навалилась стена живого, неконтролируемого жара.  Люцифер. Его рука сомкнулась на моей шее. Он не душил меня, нет. Но его пальцы лежали достаточно плотно, чтобы я почувствовала каждое его движение, каждый импульс его ярости.  Я инстинктивно втянула воздух, глядя в его глаза. Они горели. Но, среди привычного адского пламени я вдруг увидела нечто новое.  Что?  Да не может быть! Страх? Неужели великий наследник Ада боялся меня потерять?  — Не смей так смотреть на него, — его голос был таким тихим, что по моей коже пробежали мурашки. В его шепоте кипел жар, готовый в любую секунду превратиться в разрушительный взрыв, а тишина вокруг нас казалась опаснее любого крика.  Я не пыталась вырваться. Не хотела. Вместо этого я с вызовом вскинула подбородок, глядя ему прямо в глаза.  Ну, давай поиграем, Люцифер. — Не смотреть как? — с вызовом спросила я, намеренно растягивая это «как», словно пробуя его на вкус.  Уточни, Люцифер, мне очень интересно. Его взгляд прожигал меня насквозь. Прошло несколько невыносимых секунд, прежде чем он сквозь зубы проронил: — Так... Я почувствовала, как на моих губах расцветает холодная, ядовитая улыбка. Мне хотелось ударить его побольнее. Так же, как и он меня все эти дни.  — Как? — я сделала паузу, наслаждаясь моментом. — Как смотрела когда-то на тебя? Хватка на шее мгновенно усилилась.  О, да. Ты настолько очевидный, Люцифер. — Не смей, — прорычал он. Я улыбнулась своей «стервозной» улыбкой, той самой, которая всегда доводила его до белого каления. — Почему нет, Люцифер? — я слегка наклонила голову набок, придавая голосу интонацию искреннего недоумения.  Он выглядел так, будто готов был испепелить меня на месте. — Не смей, Вики. — Что именно? — я продолжала дразнить его, чувствуя, как адреналин смешивается с его тяжелой энергией. — Не смей даже думать, что он сможет дать тебе то, что давал я, — его пальцы стали жестче, требуя признания его исключительности. Видимо сегодняшнее зрелище стало для него последней каплей. — О, поверь, я в этом уверена. Он даст мне то, чего ты всегда боялся.  Люцифер сильнее вжал меня в стену, сокращая расстояние между нами до миллиметров. Его глаза требовали ответа, они буквально высасывали из меня правду. — Даст что? Я картинно отвела взгляд, делая вид, что этот разговор мне смертельно наскучил. Каждая секунда моего деланного безразличия была для него как удар ножом. — Какая разница, Люцифер? — я снова посмотрела на него, на этот раз холодно. — Хватит лезть в мою личную жизнь. Он опасно прищурился, и я увидела, как его бровь едва заметно поднялась. — Личная? — Да, Люцифер. Есть такое понятие как личная жизнь, — протянула я. В его глазах вспыхнула такая дикая, почти забытая ревность.  — И кто твоя личная жизнь? — прошипел он. — Этот Рафар? — Тебе-то что, Люцифер? — я смотрела ему прямо в глаза, наслаждаясь тем, как его ярость сталкивается с моим безразличием. — Я разве спрашиваю у тебя про твою личную жизнь? Люцифер молчал. Он казался воплощением первобытной ярости, застывшим изваянием из кипящей лавы. Я смаковала этот момент, прекрасно понимая, что он чувствует. Это было чувство безвозвратно ускользающего контроля. И чем сильнее он прижимал меня к стене, тем отчетливее понимал: я ему больше не принадлежу. Вдруг он неожиданно наклонился так близко, что его горячее дыхание опалило мое ухо.  Шепфа, за что ты так со мной? По телу пробежала дрожь, что я невольно прикрыла глаза. Его жар всегда действовал на меня так.  Гипнотически.  — Ты прекрасно знаешь, что я... не позволю тебе этого, — его шепот скользнул по моей коже, вызывая новый всплеск чувств. Не позволяй. — Я и не прошу... позволения, — нагло соврала я, чувствуя, как кружится голова. — Я выжгу это спокойствие из тебя, — прообещал он, и в его голосе было столько страсти и боли, что я едва не потеряла рассудок. Его запах дурманил меня, проникая в легкие и выжигая последние остатки самообладания. Я чувствовала себя проклятой наркоманкой: ненавидела этот яд, но вдыхала его так жадно, будто от этого зависела моя жизнь. Но, я не могла проиграть. Я коснулась его своим дыханием и прошептала то, что он больше всего боялся услышать: — Просто признай... ты боишься, что я... тебя забуду. Мои слова повисли в воздухе, как ядовитый туман. Я видела, как в его глазах что-то надломилось. На долю секунды маска ярости соскользнула, обнажая под собой зияющую пустоту и тот самый первобытный страх, о котором я сказала вслух. Он замер. Его пальцы на моей шее дрогнули, и это мимолетное движение сказало мне больше, чем все его угрозы.  Я попала в самую цель.  — Забудешь? — его голос надтреснул, превратившись в едва слышный, опасный рокот. Он медленно отстранился, чтобы снова видеть мое лицо, но не разрывая той удушающей близости, от которой у меня подгибались колени. Его взгляд лихорадочно метался по моим глазам, губам, скулам, словно он пытался запечатлеть каждую черточку, боясь, что мое пророчество начнет сбываться прямо сейчас. Почему ты так смотришь на меня, Люцифер? Я чувствовала, как во мне закипает жгучая смесь из обиды и нерастраченной нежности. Мне хотелось ударить его в эту широкую грудь, оттолкнуть со всей силы за каждую рану, которая кровоточила по сей день. Но в то же время руки сами хотели вцепиться в его плечи, требуя, умоляя, чтобы он никогда, слышишь, Шепфа, никогда меня не отпускал. Я смотрела на него и не понимала. Если я тебе так нужна, если эта ярость в твоих глазах – порождение любви, то зачем?  Зачем, Люцифер? Зачем ты годами вырывал мое сердце, топтал его и заставлял верить, что я для тебя – лишь мимолетная забава? Зачем отталкивал, если сейчас готов убить любого, кто просто на меня посмотрит? Это была жестокая игра, в которой правила знал только он один. И сейчас, прижимая меня к стене, он снова делал ход, который выбивал у меня почву из-под ног. Прошу тебя, Люцифер, не заставляй меня снова верить в то, что ты любишь меня. Я устала. — Ты ведь просто ненавидишь проигрывать, верно? — мой голос дрогнул, несмотря на все попытки казаться сильной. — Тебе просто невыносимо, что твоя любимая игрушка нашла себе другого? Скажи «Да», Люцифер. Просто согласись, черт возьми. Мне так будет легче. Люцифер замер. Его челюсти сжались так сильно, что на щеках заиграли желваки. — Ты никогда не была игрушкой, Вики, — прохрипел он, и в его голосе прорезалась такая неприкрытая боль, что мне на секунду стало страшно. — И ты это знаешь. — Я ничего не знаю! — я все-таки толкнула его в грудь, но он даже не шелохнулся, оставаясь незыблемой скалой. — Ты сам выстроил эту стену между нами. А теперь... когда я наконец-то начала дышать без тебя, ты решаешь, что имеешь право меня душить? Он молчал, и его молчание давило сильнее, чем его рука на моей шее. Он смотрел на меня так, будто я была его единственным спасением и одновременно – его личной погибелью. Люцифер, пожалуйста... не смотри так на меня. Не заставляй меня снова искать смысл там, где его нет. Хватит путать мои мысли. Я больше не вынесу твоих игр. Я почувствовала, как его хватка на моей шее медленно ослабла. Пальцы, которые только что властно сжимали кожу, теперь почти невесомо погладили ее, словно он пытался стереть следы собственной ярости.  — Вики... — его голос прозвучал надломленно. Вот он. Тот самый момент. И в эту критическую и взрывоопасную секунду, когда он был готов сломаться и сказать ту самую нужную фразу, раздался совсем неуместный голос. Луиза. — Люцифер? Его пальцы соскользнули с моей шеи, и я почти физически почувствовала, как на место обжигающего жара хлынул арктический холод. Я едва успела моргнуть, а передо мной уже стоял не тот уязвимый мужчина, чье дыхание я только что чувствовала на своей, а прежний Люцифер. Холодный, контролирующий каждый свой мускул, с тем самым взглядом, который не оставлял места для чувств.  Маска надменного наследника Ада вернулась на место.  Опять?  Ладно.  Я хмыкнула, глядя на его безупречно равнодушное лицо. Моя улыбка в этот миг была острой, как зазубренный кусок стекла. Я вернула ему его же холод, его же маску, стараясь не думать о том, как сильно эти «осколки» режут меня изнутри. — Вот и разобрались, — мой голос прозвучал удивительно ровно. Я сделала шаг, разрывая остатки того удушающего пространства, которое он так яростно защищал секунду назад. Я посмотрела на Луизу, которая судорожно переводила взгляд с меня на него.  — И пожалуйста, Люцифер... — я сделала паузу, чтобы мой взгляд, полный ледяного пренебрежения, впился в его глаза, — в следующий раз, когда решишь поговорить о моей личной жизни, убедись, что твоя – не стоит прямо за углом. Сказав это, я развернулась и ушла. Я чувствовала его взгляд на своей спине. Тяжелый, обжигающий, полный невысказанных слов и ярости. Но я не оглянулась.  Как только я скрылась за поворотом, первая горячая слеза обожгла щеку. Маска, которую я с таким трудом удерживала перед Люцифером, дала фатальную трещину. Острая, как стекло, улыбка рассыпалась, превращаясь в судорожный выдох. Это было невыносимо. Я шла, почти не видя дороги перед собой. Зрение застлала пелена, и мир вокруг превратился в размытое пятно из серого камня и яркого солнечного света, бьющего из окон. Грудь сдавило так, будто он до сих пор сжимал мою шею, не давая сделать полноценный вдох. Я прижала ладонь к губам, пытаясь заглушить всхлип, который рвался наружу, рискуя опозорить меня на всю школу. За что?  Зачем он это делает со мной снова и снова?  Почему он не может просто дать мне спокойно жить? Я почти летела по лестнице, глотая слезы и мысленно благодаря Шепфа за то, что пустые коридоры не стали свидетелями моего позора. Сейчас вся школа замерла на лекциях. В эту самую секунду, я мечтала лишь об одном – захлопнуть дверь своей комнаты, превращая ее в крепость, где ни ангелы, ни демоны, ни самовлюбленные наследники Ада не смогут дотянуться до моих ран. Когда я наконец добежала до своей двери, я ввалилась внутрь, захлопнула ее и, сползая по створке, опустилась на пол. Всхлипы уже невозможно было сдерживать. Я обхватила колени руками и уткнулась в них лицом, позволяя себе наконец-то разрыдаться в голос. Это была не просто грусть.  Это была ломка.  Снова эта ломка.  Ломка по тому, кто был для меня персональным Адом. Каждое его слово, каждый жест в коридоре стали дозой, которую я приняла. И теперь тело и душа содрогались в конвульсиях, пытаясь отторгнуть этот дурман. — Ненавижу... как же я тебя ненавижу... — шептала я сквозь слезы, хотя знала, что нагло вру самой себе.