Глава 24. Комната №248

6 лет назад.

POV: Вики

— Всем уже интересно, как выглядит дочь самой Ребекки Уокер, — он хмыкнул, слегка улыбнувшись. — Так что, будь добра, покажись. — Нет, — выдала я. — Я… я не могу… Геральд прищурился. — Не можешь что? — Не могу... выйти.  — И что ты собираешься делать?  Я молчала. — Вечно прятаться в лазарете не выйдет.  — Я знаю... — тихо сказала я, чувствуя, как сердце сжимается от нежелания. — Но… сегодня… я не хочу. Мисселина шагнула ближе, осторожно положив руку мне на плечо. — Геральд, не дави на нее, — мягко сказала она. — Пусть сегодня она соберется с мыслями. Да, Вики? А завтра… завтра она выйдет. Экскурсию можно провести и завтра.  Я слегка кивнула, ощущая тепло ее поддержки. Геральд перевел тяжелый взгляд с меня на ангела, затем снова на меня.  Он не любил слабость. Он презирал трусость.  И не наверное, прямо сейчас я была для него олицетворением и того, и другого. — Один день, — сухо произнес он. — Один день ничего не изменит, Уокер. Страх имеет свойство расти, пока ты сидишь в темноте. Чем дольше ты прячешься, тем страшнее тебе будет выйти на свет. — Я не прячусь, — солгала я, глядя в пол. — Я просто... еще не готова. — Ты никогда не будешь готова, — отрезал он. — К такому нельзя подготовиться. Это можно только перешагнуть. Он выдохнул и развернулся. Полы его черного плаща взметнулись вокруг него. Вдруг он остановился у двери и не оборачиваясь, бросил: — Завтра утром, Уокер. Завтра утром встречаемся на моей лекции. И без опозданий.  Дверь за ним захлопнулась. В палате повисла тишина. Мисселина облегченно выдохнула и похлопала меня по руке. — Не расстраивайся, милая. Он демон, у них другие методы.  Я выдохнула. — Он прав.  — Отдыхай. Скоро придет Мими, — улыбнулась она. — Кто знает, может ей удастся тебя уговорить, м?  — Мими? Дочь... — я запнулась.  — Мамона, — закончила она за меня.  — Я зайду к тебе вечером, принесу ужин. А завтра... я тоже хочу видеть тебя на своей лекции, — улыбнулась она.  Я кивнула, слабо улыбнувшись. Она ушла, оставив меня наедине с моим «отсроченным приговором». Я смотрела на закрытую дверь и чувствовала странную смесь облегчения и тошноты.  Я выиграла время.  Но Геральд был прав. Один день ничего не изменит.  Я медленно подошла к широкому подоконнику и с забралась на него. Оконная рама была холодной, и этот холод проникал сквозь тонкую ткань одежды, отрезвляя. Я прижалась лбом к стеклу. За окном простиралась бесконечность. Но не та далекая и недосягаемая синева, к которой я привыкла на Земле.  А другая... Здесь небо было осязаемым. Оно будто дышало.  Или дышала я? Острова, парящие в пустоте, водопады, срывающиеся в никуда, стаи птиц... или не птиц? Этот мир был величественным. И пугающим. Я смотрела на него и чувствовала себя самозванкой. Геральд был прав: я пряталась. Я забаррикадировалась в этих четырех стенах, потому что здесь я была просто «пациентом». Больной и пострадавшей девочкой после «аварии».  А там, за дверью, мне предстояло стать кем-то другим. «Дочь Серафима». Этот титул висел надо мной дамокловым мечом. Мне казалось, что люди... точнее, ангелы и демоны, ждали увидеть продолжение легенды. Мне казалось, они ждали света, величия и святости. А получат меня. Девочку с черными крыльями. Я посмотрела на свое отражение в стекле. Бледное пятно лица и огромная черная тень за плечами. — Я не готова, — прошептала я своему двойнику. — Я не хочу...  А чего я хочу? Дома больше не было.  Был только этот подоконник и ожидание неизбежного. Семь дней.   Семь дней я нахожусь здесь.   На небесах.  Вдруг тишину, в которой я пыталась раствориться, нарушил звук. Это был не стук. Это был ритмичный цокот каблуков по коридору. Он приближался, становясь все громче. Кто-то шел сюда не как в лазарет, а как на подиум. Дверь не открылась. Она буквально распахнулась, впуская внутрь вихрь незнакомых запахов: сладкой вишни, дорогого парфюма и какой-то искристой свежести. — Тук-тук! Есть кто живой? Хотя, судя по слухам, живее всех живых! В палату влетела девушка. Именно влетела. В ней было столько энергии, что стерильный воздух лазарета, казалось, мгновенно наэлектризовался. Она была красивой. Той броской, уверенной красотой, которая не спрашивает разрешения, чтобы нравиться. Темные волосы идеально лежали на плечах, короткая юбка открывала стройные ноги, а на губах играла улыбка, способная обезоружить любую армию. Или начать войну. Она замерла посреди комнаты, окинув меня быстрым, цепким взглядом глаз. — Пиздец... — выдохнула она. — Значит, это правда. Ее глаза загорелись восхищением, когда она с жадным интересом начала изучать мои крылья. — А ты ничего. Я ожидала чего-то более... трагичного. Ну, знаешь, заплаканные глаза, сопли, "Верните меня домой". Я моргнула, опешив от такого напора. Она захлопнула дверь ногой и подошла ко мне, бесцеремонно усаживаясь на подоконник. — Мими, — она протянула руку. На запястье звякнули браслеты. — Твоя соседка, гид, подруга на ближайшую вечность и по совместительству дочь демона Мамона.  Я неуверенно пожала ее руку. Ее ладонь была теплой и мягкой.  — Вики. — Я знаю, кто ты, Вики Уокер, — она усмехнулась, склонив голову набок. — Вся школа только о тебе и гудит. «Дочь Ребекки», «Таинственная Непризнанная», «Девочка с сюрпризом», «Загадка с черными крыльями».  Ее взгляд скользнул мне за спину. Я инстинктивно сжалась.  — Мамаша – главный светлячок Небес, — она кивнула на мою спину, — а дочурка – с крыльями цвета Преисподней. Какой скандал! Я уже тебя обожаю. Она рассмеялась, и этот смех был таким заразительным, таким земным, что я почувствовала, как внутри меня что-то разжалось и я невольно улыбнулась. Впервые. Впервые за эту неделю.  — Вот так, не прячь свою улыбку, — сказала она, слегка наклонив голову и улыбнувшись самой загадочной улыбкой. — Она у тебя… удивительно красивая. Боже… я чувствовала, как внутри что-то переполняет, готовое вырваться слезами. Что со мной? — Но ты бледная, как смерть. Тебя тут чем кормили? Нектаром и молитвами? — Я не хотела есть, — я подала голос. — Ошибка номер один. Демону нужны силы. А ты, судя по всему, — она подмигнула, — играешь за нашу команду. Так что вставай. — Куда? — я вжалась в подоконник. — Геральд сказал... — Знаю-знаю, — перебила она. — Я не собираюсь тащить тебя в школу. Мы просто... приведем тебя в порядок. Здесь, в палате. Ты видела ту белую тряпку, которую тебе выдали? Я кивнула на стопку одежды на кровати. Мими скривилась так, будто увидела дохлую крысу. — Ужас. Кошмар. Преступление против моды. Но ничего, — она хищно улыбнулась, и в ее глазах плясали чертики, — я подберу тебе что-нибудь из своего гардероба. Я смотрела на нее – яркую, живую, невозможную – и впервые за семь дней почувствовала, что, возможно... просто возможно... я не умру от тоски в этом месте. И у меня вдруг возник вопрос. — Мими... — начала я. — А? — А это правда? — я запнулась. — Про твоего отца? Я не могла сформулировать свой вопрос, слова застряли где-то в горле, но изо всех сил надеялась, что она уловит мои мысли без слов. И кажется, она уловила.  Мими гордо выпрямилась, тряхнув волосами. — Про моего отца? Правда. Мамон – демон богатства, алчности и всего блестящего, — она продемонстрировала свои браслеты. — А что, боишься, что я украду твои последние... — она окинула взглядом пустую палату, — хм, тут и красть нечего. Она рассмеялась снова. — Не бойся, Вики. Мы, демоны, не такие страшные, как нас малюют в ваших книжках. Мы просто... любим брать от жизни все. И тебе, — она посмотрела мне прямо в глаза, став на секунду серьезной, — придется этому научиться.  Она протянула мне руку. — Ну так что? Будем делать из тебя звезду или продолжишь изображать траурную моль на подоконнике? Я посмотрела на ее ладонь. Затем перевела взгляд на небо за окном. Потом снова на нее. И медленно, неуверенно, вложила свою руку в ее. — Будем, — улыбнулась я. — Но... у меня есть еще один вопрос. — Выкладывай, — сказала она спокойно, но я чувствовала, как в воздухе повисло ожидание. Я замялась. — Тебе… известно… — я с трудом выдохнула, сердце стучало так громко, что казалось, оно выдаст меня. — Что-то о твоем отце? — ее голос был мягким, но настойчивым, и в нем сквозила понимание. Боже… как же я была благодарна за то, что она читала меня без слов. — Да… — я посмотрела на нее, и в глазах моих дрожала надежда, которой я сама еще не до конца доверяла. Она выдохнула, и ее лицо, только что сиявшее озорством, стало серьезным. Даже немного грустным. Она крепче сжала мою ладонь, словно извиняясь за то, что ей предстояло сказать. — Нет... — тихо произнесла она.  Мое сердце, только что взлетевшее на крыльях надежды, камнем рухнуло вниз. — Совсем? — переспросила я, чувствуя, как внутри разливается холод. — Даже слухов нет? — Ну... как сказать. Обычно здесь секреты не живут дольше пары часов. Стены имеют уши, а у статуй слишком длинные языки. Ветер разносит сплетни быстрее, чем ты успеваешь моргнуть, — она посмотрела на меня. — То есть... я это к тому, что если бы Ребекку хоть раз видели рядом с мужчиной... да что там, если бы она просто посмотрела на кого-то дольше положенного... об этом знали бы все. Она развела руками. — Если бы хоть кто-то видел мужчину рядом с твоей матерью, еще можно было бы предположить. Но, она провернула это с такой секретностью, что даже никто и не подозревал о том, что у нее вообще кто-то есть, — она сделала паузу. —  Так что-о-о... никаких слухов и предположений.  Я грустно выдохнула.  — Да и вообще... — она продолжила, — если бы не ты, никто бы никогда не узнал, что у Серафима были такие связи, — она хитро улыбнулась. — Ты понимаешь, никто даже не подозревал о беременности Серафима?  — Но... почему? Разве Серафимы не могут... — я снова запнулась. — Заниматься сексом? — она усмехнулась. — Или беременеть?  Я пожала плечами. — Могут, конечно, — она улыбнулась. — Могут и сексом заниматься, и детей заводить, и даже... вступать в брак.  — В брак? — я удивилась. — Ну да.  — Все как... у людей, — я улыбнулась.  — Наоборот, — подмигнула она.  Я непонимающе моргнула.  — И сказал Шепфа: «Сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему».  Я улыбнулась. — В общем, о чем я? Большинство Серафимов живут в браке и имеют детей. Но Ребекка Уокер… она другая. Никогда бы не подумала, что она способна на подобное. Она как... как... — она прикусила нижнюю губу, — она как «Ледяная королева». Точно.  — Ледяная королева? — я удивилась. — Ну... она же такая... холодная, — хмыкнула Мими. — И кто бы мог поверить, что за этой холодной маской скрывается любовь… или возможность стать матерью? — она задумалась. Я молчала.  — Знаешь, даже сам факт ее беременности удивил бы всех, — она усмехнулась. — Но все были бы уверены, что ребенок от ангела. Никому бы и в голову не пришло, что она беременна от демона, — она расхохоталась, едва сдерживая веселую иронию. Я хмыкнула. — Если бы у тебя были белые крылья, все равно поднялся бы переполох. Потому что сам факт того, что у Ребекки есть ребенок… уже сам по себе потрясение, которое невозможно игнорировать. Но, учитывая твои черные крылья... ты понимаешь масштаб потрясения? — она усмехнулась.  — Но почему? Разве ангел не может забеременеть от демона? Геральд сказал... — я запнулась, вспоминая его слова, — он сказал, что таких, как я, здесь много. Что дети от смешанных союзов – это не редкость. — О, этого добра навалом, — легко согласилась Мими, махнув рукой. — Ангелы спят с демонами, демоны с ангелами.  Она вдруг подалась вперед, и ее голос стал тише, серьезнее: — Но ты не слышишь главного, Вики. Твоя мать – не просто рядовой ангел. Она – Серафим. — И что это меняет? — Все, — отрезала Мими. — Серафимы – это элита. Верхушка пищевой цепи. Белее белого, святее святого. Они – лицо всех ангелов и всей Цитадели. Для них связь с демоном – это... это как падение, понимаешь? Это как если бы королева сбежала с конюхом, только в тысячу раз хуже.  — Но.. почему? Разве это запрещено?  — Нет. Как такового запрета нет, но... чтобы Серафим вступал в связь с демоном... — она выдохнула. — Такого никогда не было, Вики. Ни один Серафим в истории не опускался до связи с нами. Они просто не могут позволить себе этого. Они же... святые, — она закатила глаза. — Знаешь, они настолько высокомерны, что не могут трахаться даже с простыми ангелами, не говоря уже о демонах, — она улыбнулась. — Так что, подруга, ты – живое доказательство того, что даже самые святые умеют грешить. Я обняла себя за плечи, чувствуя, как холод пробирается под кожу. — Знаешь... — Мими вдруг посерьезнела. — Думаю, мы можем попробовать выяснить, кто твой отец… — ее взгляд снова скользнул по моим плечам.  В эту секунду по телу разлилось трепетное волнение, словно в животе вдруг ожили бабочки. — Как? — я приподняла брови. — Просто... знаешь, — она изучала мои крылья. — Твои крылья... они какие-то... плотные.  — Плотные? — Да. В них чувствуется... сила.  Она посмотрела на меня. — Я могу ошибаться, но... мне кажется, твой отец – не какой-то мелкий бес, прислуживающий на кухне или перекладывающий бумажки в канцелярии. Это кто-то сильный. Кто-то очень сильный, Вики.  Ее слова эхом отозвались во мне, пробуждая то пугающее чувство силы, которое я испытала во время истерики. Словно внутри меня спал зверь, который только и ждал, чтобы его назвали по имени. Но я почти сразу отвела взгляд и покачала головой, чувствуя, как надежда, едва вспыхнув, тут же гаснет под весом реальности. — А мне кажется, что я уже никогда не узнаю о нем, — грустно выдохнула я.  — Глупости, — фыркнула Мими. — Ты сдаешься раньше времени. — Если за двадцать лет никто не узнал… — я сделала паузу, — то почему сейчас что-то должно измениться? — Потому что, тебя здесь не было! — воскликнула она, всплеснув руками. — Ты была на Земле, скрытая в... человеческом теле. Твоя энергия спала. Но теперь... теперь ты здесь. Она наклонилась ко мне, хитро прищурившись: — Как только ты выйдешь из этого лазарета и покажешься миру... мир сам даст тебе ответ. Я нахмурилась, пытаясь уловить смысл ее слов. — Как это понимать? Ты думаешь, мой отец увидит меня в коридоре и воскликнет: «О, это же моя потерянная дочь!»? — Нет, конечно. Мы же не в мексиканском сериале, — она закатила глаза. — Я же сказала, что мы можем попробовать выяснить. — Но как?  — Ох, Вики... — она устало выдохнула. — Кровь – не вода. Она... фонит. — Фонит? — я непонимающе посмотрела.  — Ну... вибрирует. Излучает, — она пощелкала пальцами, подбирая слово. — Резонирует.  — И как это поможет?  — Я же говорю, мне кажется, что ты дочь какого-то сильного демона. И если это действительно так, — она сделала паузу, — то твоя энергия будет... узнаваема. — То есть?  — То есть, тебе нужно показаться какому-то сильному демону. Сильные демоны чувствуют родство энергий.  — Они могут сказать, кто мой отец? — я уставилась на нее, чувствуя, как сердце снова начинает биться быстрее.  — Ну... они могут не назвать имя сразу, но они точно поймут, к какому роду ты принадлежишь. Или хотя бы к какому рангу. — Это... что-то вроде магического ДНК-теста? Мими рассмеялась. — Можно и так сказать. Только вместо пробирок и лабораторий у нас ощущения, — она снова посмотрела на меня, и в ее взгляде мелькнуло что-то уважительное. — И как дочь Высшего демона, я смею предположить, что ты принадлежишь к высокому рангу. Правда, не знаю, насколько высокому… — она задумалась. — Но... не зря же я ощущаю эту мощь, правда ведь?  — А Геральд? Он сильный демон?  — Еще бы. Сильный, опытный… — она прикусила губу, — и такой горячий… — Боже, Мими, — рассмеялась я.  — А что? Я просто говорю правду! — она подмигнула, и на ее губах снова появилась стервозная улыбка. Я улыбнулась и продолжила. — Тогда... он мог почувствовать? — Может быть.  — Что? Тогда... тогда почему он мне не сказал? — возмутилась я. — К черту Геральда. Он старый зануда. У тебя есть я, — улыбнулась она. — Так что хватит ныть, — она хлопнула в ладоши, резко меняя тон с философского на деловой. — Если хочешь ответов – иди и возьми их. Твой отец не найдет тебя под кроватью в лазарете.  Она спрыгнула с подоконника и потянула меня за собой. — К-куда? — выдохла я, хватаясь за воздух. — Да не пугайся ты! — она театрально закатила глаза. — Мы просто пойдем к моему отцу. Что? — Ч-что? — я замерла, сердце застучало быстрее. — К твоему о-отцу? — Ну да. — А зачем? — Вики, ты совсем что ли? Как зачем? Мы же только что обсуждали, — возмутилась она — Нет... подожди. Я... я не могу.  — Шепфа… помилуй! — она сжала веки и глубоко выдохнула, словно сдерживая бурю внутри. — Ты что, не хочешь узнать, кто твой отец? — Нет… то есть… да. Хочу… — слова застревали в горле, — но я не могу… — Ты что, боишься? — она расхохоталась, глаза широко раскрылись от удивления, а в голосе сквозила едва сдерживаемая ирония. — Ну да… — я сделала шаг назад, глотая ком в горле. — Не каждый день ведь идешь к Мамону. Так что, бояться… это вроде как нормально. — Да не бойся ты, — сказала Мими, с легкой улыбкой на губах. — Он хоть и древний демон, но на деле совсем не такой страшный, каким его себе представляешь. Он милашка, — улыбнулась она. Милашка?  Демон? Я невольно улыбнулась.  — Так что, давай. Но сначала... — она осмотрела меня, — нам нужно привести тебя в порядок. Иначе единственное, что почувствует мой отец – это запах больничной тоски и трав Мисселины. — Нет-нет, Мими, подожди. Я... не могу. Я пока... не готова. — Да ну тебя!  — Прости, — я слабо улыбнулась.  Она закатила глаза. — Ладно... как хочешь. Уговаривать не буду. Но... нам в любом случае нужно привести тебя в порядок. У меня в комнате есть вещи, которые просто созданы для тебя, — она хитро улыбнулась.  Вдруг я почувствовала, как страх отступает, уступая место чему-то новому.  Любопытству?  Азарту? — Хорошо, — выдохнула я, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбке. — И сделаю тебе такой макияж, что даже ангелы начнут думать о грехопадении, — губы растянулись в соблазнительной улыбке, а глаза горели азартом.  Мими осталась со мной до вечера и провела экспресс-курс по выживанию в новом мире, упакованного в блестящую обертку девичьих посиделок. Мисселина, как и обещала, принесла поднос с ужином: фрукты, какие-то сладости и кувшин с чаем, от которого пахло мятой и чем-то неуловимо пряным. Она, увидев Мими, лишь покачала головой, но в ее глазах мелькнула тень улыбки. — Не засиживайтесь допоздна, девочки. Завтра важный день, — сказала она и удалилась, оставив нас одних. — Важный день, — передразнила ее Мими, хватая с подноса фрукт и смачно его надкусывая. — Так вот... иерархия. Представь себе школу как огромный муравейник. Только вместо муравьев – существа с раздутым эго и суперспособностями. Она начала загибать пальцы: — На самом дне – Непризнанные, то есть, бывшие люди. В конце обучения они выбирают сторону.  — А если не смогут? — спросила я. — Смогут, — усмехнулась она. — Так или иначе, система заставит. Поступки, мысли, энергия – все это склоняет чашу весов. Система не терпит неопределенности. Она выдавит из них решение, хотят они того или нет. Остаться посередине невозможно. Нейтралитета здесь нет. Нельзя усидеть на двух стульях сразу. Быть и теми, и другими. Она сделала паузу и красноречиво кивнула на мою спину. — Посмотри на себя. Твоя мать – Серафим, а отец – демон. Идеальная смесь, казалось бы, пятьдесят на пятьдесят. Но что мы видим? — она хмыкнула. — Тьма победила. Черный цвет перекрыл белый. Видишь? Нейтралитета не существует, Вики. Одна сторона всегда перевешивает. — Понятно... — я сделала глоток чая. — Над Непризнанными стоим мы, Урожденные. Демоны и ангелы. У нас сила в крови с самого рождения, а Непризнанным ее нужно добывать потом и кровью, доказывая, что они достойны встать с нами в один ряд. — Понятно... — выдохнула я  — Что ты знаешь о демонах? — она протянула и хищно улыбнулась. Я задумалась. Перед глазами пронеслись кадры из фильмов ужасов, витражи в церквях и иллюстрации из «Божественной комедии» Данте. — Ну... — я неопределенно протянула. — Рога, копыта, хвосты? Что вы живете в пекле, варите грешников в котлах с маслом и пахнете серой.  — И что мы – абсолютное зло, — ухмыльнулась она.  — И что вы – абсолютное зло, — улыбнулась я. — Враги рода человеческого. Искусители, которые только и ждут момента, чтобы купить душу за славу или богатство, а потом заставить подписать контракт кровью. В общем... что вы – монстры. Чудовища, которых нужно изгонять святой водой и молитвами. Мими запрокинула голову и расхохоталась. Она смеялась так заразительно, что мне самой стало немного неловко за свою наивность. — О, Шепфа... — выдавила она сквозь смех. — Пахнем серой говоришь?  — Ну... — я замялась.  Вдруг она приблизилась ко мне:  — Скажи, чем я пахну? — Вишней, — улыбнулась я. — И чем-то сладким. — Ну вот, — она подмигнула. — А котлы с маслом... ну, это вообще прошлый век. Мы предпочитаем джакузи с пеной. Она отставила чашку с чаем, и ее лицо стало чуть серьезнее, хотя в глазах все еще плясали веселые искры. — Послушай, Вики. Люди придумали все эти страшилки, чтобы оправдать собственную слабость. Им проще сказать: «Меня попутал бес», чем признать: «Я сам захотел это сделать». Она подалась вперед, опираясь локтями о колени. — Мы не монстры. И мы не «зло». Мы – это эмоции. Мы – это страсть, гнев, желание, азарт. Все то, что делает жизнь яркой. Все то, что заставляет кровь кипеть. Этим мы и отличаемся от ангелов. Ангелы... — она скривилась, будто съела лимон, — они пытаются все это подавить. Загнать в рамки, причесать и сделать стерильным. Они говорят: «Не возжелай». А мы говорим: «Возжелай и возьми».  Она хищно улыбнулась. — Мы не заставляем никого грешить, Вики. Мы просто даем разрешение быть собой. Быть честным. Если человек хочет изменить жене – он изменит. Мы не толкаем его в постель, мы просто убираем его страх. Если кто-то хочет украсть – это его желание, а не наше. Мы лишь подсвечиваем его истинную натуру. — То есть... вы просто наблюдатели? — спросила я. — Мы катализаторы, — поправила она. — Мы просто честные, Вики. Мы принимаем свои желания, а не прячем их. Мы не лицемерим. Хочешь власти? Бери. Хочешь секса? Занимайся. Хочешь разбить кому-то лицо? Вперед, только будь готов получить сдачу. То есть, мы – это свобода.  Она сделала глоток чая.  — А у ангелов нет этой свободы. Точнее, они не позволяют себе этого. Они любят говорить о высоких материях, но в глубине души они хотят того же, что и мы. Власти, признания и удовольствий. Просто они врут себе и другим. А мы – нет. Они подавляют свои желания ради высоких идей и правил. Это только звучит красиво, но на деле... часто превращается в ханжество. Показная добродетель.  Она пожала плечами. — Они улыбаются тебе в лицо, говорят о любви к ближнему, а за спиной осуждают твой «моральный облик». Но, справедливости ради, среди них есть и нормальные. Дино, например. — Дино? — Сын Фенцио. Нашего преподавателя-ангела. Дино – лучший ученик школы. Ну, после Люцифера, естественно, — она откинула волосы назад. — Дино – идеальный, правильный и сильный. Короче, золотой мальчик. Мечта любой девушки. Но он... скучный, — она зевнула. — Слишком правильный. С ним даже не о чем поговорить, кроме учебы. — А Люцифер? — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать. Глаза Мими сверкнули. Она подалась вперед, понизив голос. — О-о-о. Люцифер. Наследник Ада. Сын Сатаны. Сын Сатаны.  Звучало жутко. — Он – вершина пищевой цепи, — продолжила Мими, и в ее голосе зазвучало уважение. — Причем не только в школе, но и во всей иерархии Ада. Единственные, кому он сейчас уступает – это Древние демоны. И то... — она многозначительно подняла палец, — лишь из-за разницы в возрасте и опыте. По потенциалу он уже дышит им в спину.  — Древние демоны? — спросила я.  — Ну, приближенные Сатаны. Мамон, Левиафан, Асмодей, Вельзевул и так далее. Их не так много, — пролепетала она и откусила какой-то фрукт. — Понятно... — В общем-то, он сильный, высокомерный и жестокий. С ним никто не смеет спорить. Даже преподаватели его побаиваются, хотя и пытаются это скрыть. Он ходит по школе так, будто владеет ею. Хотя... так и есть, — она усмехнулась. — Короче, он – будущий Сатана. И этим все сказано.  Будущий Сатана. По рукам пробежала дрожь. Казалось, воздух в комнате сгустился, пропитываясь магией ее слов. Мистика, не иначе.  — Понятно... — только и выдохнула я.  — Вот так вот. В общем, быть демоном – значит иметь смелость смотреть в зеркало и не отворачиваться от того, что ты там видишь.  Она откинулась на подушки. — Так что забудь свои земные сказки. Здесь нет рогов. Здесь есть только сила и характер. И судя по тому, как ты разнесла эту палату... — она кивнула на треснувшие стены, — характера у тебя хоть отбавляй. Ты наша, Вики. До мозга костей. «Ты наша». От этих слов внутри разлилось что-то горячее и сладкое, похожее на глоток крепкого вина после долгой жажды.  Быть «своей».  Словно ключ, который я искала двадцать лет, наконец-то со щелчком повернулся в замке. Всю свою жизнь я чувствовала себя чужой. Бракованная деталь в идеально отлаженном механизме. Кукушонок в чужом гнезде. Инопланетянин, которого забыли забрать домой.  Я задыхалась там, где другие дышали полной грудью. Я горела изнутри, когда другие чувствовали лишь легкую прохладу. Я чувствовала себя «неправильной».  Но теперь мне говорят, что моя «неправильность» – это просто... моя природа?  Я всю жизнь изводила себя вопросом: «Что со мной не так?».  И вот ответ.  Со мной все было так.  Просто я была демоном среди людей.  Демоном в спящем режиме. — Вики? — я вздрогнула. — Ты чего зависла?  — Я задумалась, прости, — слабо улыбнулась я. Она зевнула и потянулась, как кошка. — Расскажи мне про свою жизнь на Земле.  И мы проговорили до глубокой ночи.  Я рассказывала ей о тете и дяде, о своем детстве, о своих панических атаках, о врачах, о студенческой жизни. О том, как мне было тесно в собственном теле и о том, как я смотрела на небо и плакала. Мими слушала внимательно, не перебивая. Иногда она кивала, иногда хмыкала, а иногда задавала встречные вопросы. — Мне кажется, — сказала она, когда я замолчала, — во время каждого приступа, твоя бессмертная душа просто хотела домой. Поэтому ты и смотрела на небо. Твоя душа тянулась сюда.  — Думаешь? — спросила я, глядя в окно, за которым мерцали далекие огни. — Уверена, — она накрыла мою руку своей. — И теперь ты дома. Я улыбнулась.  — Все, — она встала, потягиваясь. — Идем в комнату. Завтра нам вставать ни свет ни заря. Красота требует времени, а у нас грандиозные планы. Я снова напрягалась. — В комнату? — Да, Вики, в комнату. Вставай. Через несколько часов тебе все равно придется выйти. Так что, лучше сейчас, пока вся школа спит.  А она права.  Но все равно было... страшно. — Вставай-вставай. Сейчас самое лучшее время. Завтра утром будет еще страшнее.  — Хорошо, — судорожно выдохнула я. Завтра я увижу их всех. Завтра я перестану быть "бедняжкой из лазарета". Завтра начнется моя новая жизнь. — Идем, — сказала Мими и потянула меня за руку.  Я глубоко вдохнула. Ноги казались ватными, словно я разучилась ходить.  Мы подошли к двери. Для Мими это была просто дверь. Кусок дерева с металлической ручкой. Для меня это был шлюз. Граница между моим маленьким и безопасным миром стерильных стен и тем, что ждало снаружи. Я замерла, не в силах перешагнуть порог. Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая доступ кислороду. — Эй, — голос Мими стал мягче. Она крепче сжала мою ладонь, посылая через это касание волну своего тепла. — Я рядом, Вики. Ты не одна. Я посмотрела на нее. В ее глазах было столько тепла и... любви? Я сделала вдох и задержав дыхание, открыла дверь.  Мир изменился мгновенно. Я сделала шаг и наконец вышла из своего убежища. После тихой белизны лазарета, коридор школы обрушился на меня своей грандиозностью. Он был огромным.  Потолки терялись где-то в темноте, поддерживаемые колоннами такой толщины, что их не обхватили бы и трое мужчин. Стены были сложены из темного камня, который, казалось, впитал в себя тысячи лет истории. Воздух здесь был другим.  Он был прохладным, густым и насыщенным. Он пах озоном, воском, старым камнем и чем-то сладковатым.  Запахом ночных цветов, цветущих в саду. Школа действительно спала.  Но даже во сне она была живой. Я буквально слышала, как здание «дышит». — Красиво, да? — шепотом спросила Мими. — Да... — выдохнула я, чувствуя себя песчинкой в этом храме величия. Мы шли медленно. Мои шаги были неуверенными и шаркающими, а шаги Мими четкими и цокающими. — Это крыло Администрации, — тихо комментировала она, указывая на массивные двери с золотыми ручками. — Здесь сидит Кроули.  Мы вышли в широкую галерею. Вдоль стен стояли статуи. Исполинские фигуры из белого мрамора и черного обсидиана. Ангелы с расправленными крыльями и мечами. Демоны с рогами и искаженными в ярости (или страсти?) лицами. В лунном свете, падавшем из высоких стрельчатых окон, они казались живыми. Мне чудилось, что они поворачивают головы, провожая нас пустыми глазницами. Оценивают и судят. Я инстинктивно прижалась ближе к Мими. — Осторожнее, — она мягко отвела меня от стены. Я не рассчитала габариты. Кончик моего левого крыла чиркнул по шершавому камню колонны. Меня передернуло от неприятного ощущения, передавшегося прямо в лопатку. Это было так странно и неудобно – чувствовать пространство не только плечами, но и чем-то, что находится в метре за спиной.  Я ощущала себя неуклюжей.  — Привыкнешь, — шепнула Мими, заметив мою гримасу. — Уже через неделю перестанешь их замечать. Они станут частью твоего равновесия. Мы подошли к главной лестнице. Она была широкой, изогнутой, с перилами и увитыми каменными лозами. — Нам налево, — Мими кивнула на левое ответвление. — Правое крыло – мужская зона. Заповедник тестостерона и амбиций и разбросанных носков, — она усмехнулась и потянула меня в левый коридор. — Женская обитель. Царство сплетен.  Стоило нам переступить невидимую черту, как атмосфера изменилась мгновенно. Если в общем коридоре воздух был прохладным и звонким, то здесь он стал густым, тягучим и сладким. Он обволакивал, как пуховое одеяло. Здесь пахло не холодным камнем, а будуаром. Это была сложная симфония ароматов: смесь сотен дорогих духов, эфирных масел, ванили, пудры и нагретого шелка.  Запах секретов и красоты. Стены здесь были мягче, увешанные гобеленами с цветочными узорами, которые, казалось, слегка покачивались от несуществующего ветра. Вместо суровых горгулий в нишах стояли изящные вазы с цветами, которые светились в полумраке. Из-за закрытых дверей доносились приглушенные звуки жизни: чей-то звонкий смех, шелест платьев и негромкий шепот. Это место напоминало улей. Но не тот, где бездумно работают. А тот, где готовятся к выходу в свет, где плетут интриги, где делятся тайнами и где даже воздух пропитан манящей женской энергетикой.  — Чувствуешь? — спросила Мими, вдыхая полной грудью. — Здесь даже стены знают больше, чем директор Кроули. Я усмехнулась.  Мы прошли мимо огромного зеркала в полный рост, висевшего прямо в коридоре. Его рама была увита золотыми змеями. — Здесь живут и ангелы, и демоны? — спросила я шепотом. — Ага, — кивнула Мими. — Перемешаны, как карты в колоде. Чтобы мы с детства учились... дипломатии. Ну, или войне. Зависит от настроения. Она остановилась у тяжелой дубовой двери с номером 248. — А вот и наша комната, — она приложила ладонь к панели, и замок щелкнул.  Дверь открылась, впуская нас в мое новое жилище. Я шагнула внутрь и замерла. Комната была роскошной. Это не было похоже на студенческое общежитие. Это больше напоминало покои принцессы в старинном замке. Просторная, с высоким потолком, украшенным лепниной, она тонула в мягком полумраке. Лунный свет, проникал сквозь легкий тюль и заливал комнату серебром. На полу лежал пушистый ковер глубокого винного оттенка. Две широкие кровати под бархатными балдахинами стояли у противоположных стен. У каждой свой резной столик с лампой в виде цветка лотоса. Огромное зеркало в золоченой раме, туалетные столики, заставленные флаконами, шкатулками и свечами. Бархатные пуфы, кресла с высокой спинкой. Мебель из темного дерева – тяжелая и резная – говорила о том, что здесь ценят вечность.  Здесь пахло сандалом, дорогой кожей и той самой вишней, которой пахла Мими. Это было... слишком.  Слишком красиво и роскошно для меня, привыкшей к функциональному минимализму человеческого мира. — Нравится? — Мими прошла внутрь, скидывая туфли на ходу. — Твоя – правая. Располагайся. Шкаф там же, ванная – вон та дверь, — она упала на левую кровать, зарываясь лицом в гору подушек. Я подошла к своей кровати. Провела рукой по прохладному шелку покрывала и села. Матрас мягко пружинил. — Это... невероятно, — выдохнула я. — Но так... непривычно. — Ой, брось, — Мими перевернулась на спину. — Через неделю завалишь все своими вещами, и будет как дома. Я подошла к окну. Вид отсюда был еще более захватывающим, чем из лазарета.  — Боже... — завороженно выдохнула я и прижала ладонь к стеклу, чувствуя, как холодок пробегает по пальцам. — Да-да, — отозвалась Мими. — Вообще вид из 248-й считается одним из лучших. Я за него дралась с Ости. Выиграла, конечно. — Ости? — переспросила я, не отрываясь от пейзажа. — Угу, демоница. Завтра познакомишься.  Я почти не слушала ее. Я не могла оторвать взгляд. Прямо под нами, залитый призрачным лунным светом, раскинулся главный школьный двор. С такой высоты он казался гигантской шахматной доской, созданной для игры великанов. Темный камень брусчатки перемежался со светлым мрамором, создавая сложный, гипнотический узор, сходящийся к центру. Там, в самом сердце двора, возвышалась исполинская статуя Равновесия. Даже отсюда, с высоты башни, она казалась огромной. Каменные крылья – одно ангельское, другое демоническое – были расправлены, накрывая двор тенью. В лунном свете статуя казалась не серой, а серебристо-белой, словно светилась изнутри холодным огнем. Вокруг нее, по периметру, располагались каменные скамьи и арочные беседки, увитые плющом. Сейчас они были пусты, и от этой пустоты веяло торжественностью. Двор напоминал гигантскую сцену античного театра, замершую в ожидании актеров. Чуть дальше возвышался фонтан.  По краям двора горели высокие фонари. Их свет был не желтым, как на Земле, а голубоватым. Он выхватывал из темноты силуэты горгулий, сидящих на карнизах нижних этажей. В темноте они казались пугающе живыми, словно стражи, охраняющие сон школы. Это было величественно, строго и пугающе красиво. — Весь мир на ладони, да? — голос Мими прозвучал тише, уже откуда-то из глубины комнаты. — Отсюда видно все. Кто с кем гуляет, кто с кем ссорится. Идеальный наблюдательный пункт. — Мими? — М? — Спасибо. — За что? За вид? Это не я строила, — хмыкнула она. — Нет. За то, что... вытащила меня, — я обернулась и улыбнулась.  — Брось, мы же демоны. А демоны своих не бросают. Особенно таких красивых, — соблазнительно улыбнулась она.  Я слабо хмыкнула и отошла от окна.  — Держи. У меня их коллекция. Тебе пойдет, — Мими кинула мне шелковую черную пижаму. — А теперь давай спать. Завтра нам предстоит грандиозное шоу под названием "Вики Уокер выходит в свет". И мне нужно, чтобы ты выглядела сногсшибательно, а не как зомби. Переодевшись, я легла в постель. Боже, крылья.  Снова эта проблема. Это было ужасно неудобно. Я вертелась, пытаясь найти позу, в которой не буду их придавливать. Я поворачивалась и так, и эдак, но они мешали. Казалось, я лежу на двух больших, твердых подушках, привязанных к спине. — На живот, — сонно пробормотала Мими. — Или на бок, поджав колени. Я послушалась. Легла на бок, свернувшись калачиком. Крылья тяжелым плащом укрыли меня сверху. Странно, но это даже давало какое-то чувство защищенности. Комната утонула в бархатной тишине. Впервые за эту бесконечную неделю я ощутила не изматывающее напряжение, а ту самую сладкую усталость, которая бывает после долгой дороги домой.  Удивительно, но голова была пустой и легкой, словно кто-то дернул рубильник. Не было ни волнения перед завтрашним днем, ни привычной рефлексии. Тревога, которая была моей тенью последние дни, растворилась, не оставив даже эха. Я просто существовала в этом моменте.  Здесь и сейчас.  В безопасности.  Дома. Какая ирония... столько лет искала это чувство на Земле, а нашла его здесь. И сейчас, засыпая, я поймала себя на том, что искренне, всем сердцем хочу назвать этот странный мир своим домом. И с этой мыслью я провалилась в сон.