Глава 36. Секрет под шелком платья

POV: Вики

— Весьма отрадно видеть, что вы наконец научились наслаждаться обществом друг друга, не провоцируя при этом лишнего шума, — уголки губ Сатаны дрогнули в улыбке.  Он сделал паузу, словно давая нам секунду расслабиться, прежде чем нанести удар.  — Это значительно упростит подготовку к вашей свадьбе. Несколько бесконечных секунд я смотрела на него, пытаясь понять: я ослышалась или это глупая шутка. И только мгновение спустя смысл сказанного дошел до меня, вонзаясь в сознание тысячей игл.  — Что?! — наш с Люцифером голос прозвучал в унисон. Мое сердце сорвалось с ритма и забилось где-то в самом горле, мешая сделать вдох. Меня накрыло такой волной липкого холода, что по спине пробежал ледяной озноб, мгновенно добравшись до кончиков пальцев. Шум бала вокруг вдруг стал далеким и глухим, словно я оказалась под водой. — Самое время закрепить ваш союз официально... вы так не считаете? — издевательски протянул Повелитель Ада.  В его глазах плясали опасные искры: он наслаждался нашей растерянностью, как гурман изысканным блюдом. Я открыла рот, пытаясь выдавить хоть слово протеста, но голосовые связки сковал спазм. Резко повернувшись к Люциферу, я увидела, как его челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки. Он не шевелился. Его пальцы до побеления сжали бокал, а непроницаемый и тяжелый взгляд впился в лицо отца. — Церемония пройдет в день Кровавого полнолуния, — равнодушно, словно обсуждая меню на ужин, продолжил Сатана. Он небрежно поправил перстень на пальце. — У вас еще будет время обсудить, в каком крыле дворца вы предпочтете жить после свадьбы. Накануне. — Ну и чертовки... — раздался знакомый насмешливый голос. Ади возник перед нами, словно соткался из воздуха. Он по-хозяйски закинул тяжелые руки нам на плечи – одну мне, другую Лесли – и притянул к себе, вдыхая наш аромат. — М-м-м... Мы с Лесли невольно расплылись в улыбке. — Сбежали? — утвердительно спросил он, сканируя наши сияющие лица. Его рыжие волосы растрепались и торчали в разные стороны, а в глазах, несмотря на усталость, плясали привычные бесята. — Угу, — лениво промурлыкала Лесли, поправляя идеально гладкую прядь волос. Ади театрально простонал, уронив голову мне на макушку.  — Жестоко. Просто жестоко. Вид у него был откровенно потрепанный, и это вызывало странную смесь жалости и умиления. Рубашка пестрела разноцветными кляксами, а на щеке, контрастируя с бледной кожей, виднелся смазанный след синей краски.  — Пока я тут горбатился, вы полировались до блеска?  Волна нежности накрыла меня, и с губ сорвался тихий смешок. Люблю этого рыжего демона. — Зависть очень плохо влияет на цвет лица, Ади, — с легкой усмешкой протянула Мими, проходя чуть вперед. — Смейся-смейся, — буркнул Ади, прижимая нас к себе. Он лениво скользнул взглядом по Мелиссе. Та стояла чуть поодаль, прислонившись к колонне с блаженной улыбкой. — Тебя искал Нибрас, — протянул он, по-кошачьи потеревшись щекой о мою макушку. Мелисса даже отвечать не стала. Ее глаза вспыхнули восторгом, она мгновенно отлипла от колонны и вихрем умчалась в школу. — Вот сумасшедшая, — хохотнул Ади. Мы поддержали его смехом, но он тут же оборвал веселье одной фразой: — Кстати... тебя тоже искали. — Кто? — спросила я по инерции, все еще улыбаясь. Ади чуть отстранился, заглядывая мне в глаза. Веселье в его взгляде сменилось настороженностью. — Не нравится мне все это, — прищурился он, понизив голос. Я вопросительно вскинула брови.  — Рафар, — произнес он, внимательно изучая мое лицо, словно пытаясь найти там ответы на свои невысказанные вопросы. — Рафар? — эхом отозвалась я. Должно быть, он хотел закончить тот разговор, который так некстати прервала Мисселина.  — Что у вас с ним? — вдруг спросил он, склонив голову набок.  Видимо, этот вопрос передается воздушно-капельным путем. Я лишь картинно закатила глаза, не собираясь кормить его внутреннего сплетника. — Где он?  Демон тяжело, страдальчески вздохнул, всем своим видом показывая, что ему не понравился мой вопрос, но, будучи верным другом, ответил: — В последний раз видел в мужском крыле... в тренировочном зале.  Я текучим движением сбросила его тяжелую руку со своего плеча, и тут же, прежде чем он успел начать читать нотации, я шутливо, но ласково щелкнула его по носу. — Спасибо. Не дожидаясь реакции девочек, я развернулась и, все так же плывя в своем коконе легкости, направилась в сторону мужского крыла. 

🎵 Dancing Without Music — BRDGS

Я не знала, какая сила вела меня к нему, но сопротивляться ей было невозможно.  Да и не хотелось.  Логика отступила, уступая место первобытному порыву: найти его.  Прямо сейчас. Мною двигало что-то иррациональное – внезапная необходимость оказаться рядом. Ноги сами несли меня к нему, повинуясь зову сердца, которое вдруг решило пропустить все правила этикета и условности.  Мне нужно было сказать ему «спасибо». Просто за то, каким невероятным стал сегодняшний день благодаря ему. Благодарность. Она рождалась в центре меня и мягкими, тягучими волнами расходилась по венам, согревая кончики пальцев, пока я не начала светиться изнутри. Я была благодарна ему. За сегодня.  За каждое мгновение этого прекрасного дня.  И если честно... ...за все.  И даже не столько за его поступки, какими бы важными они ни были, сколько за само его присутствие в моей жизни.  Я была благодарна Судьбе. За то, что она оказалась достаточно щедрой, чтобы создать его именно таким – и позволить мне это увидеть. За то, что среди миллиардов вариантов развития событий она выбрала именно этот сценарий. Сценарий, где мы дышим одним воздухом. Подумать только: каков был шанс?  Одна миллионная? Одна миллиардная?  Я шла и думала о математике судьбы. О том, что среди бесконечного хаоса, среди миллиардов непересекающихся траекторий, чужих судеб и генератора случайных чисел, наши линии – две крошечные искры в темноте – вдруг сошлись в единой точке времени и пространства. Улыбка расцвела на лице, озаренная предвкушением. С губ слетел легкий, наполненный счастьем вздох. Казалось, сердце уже умчалось вперед, оставив позади неповоротливые мысли. Мне нужно было увидеть его. И не просто увидеть, а выплеснуть то, что переполняло чашу.  Поблагодарить. За то, что он был моим чудом там, среди людей, и остался моим якорем здесь, среди звезд.  Стоило свернуть в коридор, ведущий к мужскому крылу и тренировочным залам, как атмосфера резко изменилась. Здесь воздух был плотнее, гуще. Если в нашем крыле пахло духами и цветами, то здесь витал запах разгоряченного железа и терпкого мужского парфюма. Энергия здесь не текла плавно, она буквально вибрировала, билась о стены, заряженная тестостероном и силой. Мимо проходили демоны, только что закончившие спарринги. С полотенцами на шеях, с обнаженными по пояс торсами, блестящими от влаги, они останавливались, провожая меня взглядами. Кто-то присвистнул, кто-то вскинул подбородок в немом приветствии: — Привет, Уокер. — Шикарно выглядишь. Я лишь дарила им легкие, неуловимые улыбки, не замедляя шага. Звуки ожесточенной тренировки – резкий скрежет металла и тяжелые удары – нарастали с каждым шагом, гулким эхом отражаясь от высоких каменных сводов. Я подошла к высокой двустворчатой двери главного зала, собираясь толкнуть тяжелую створку. Но она распахнулась сама. На пороге возник Давид. По его обнаженному торсу стекал пот, а грудь тяжело вздымалась после тренировки. Увидев меня, он замер, вытирая лицо краем полотенца, и его брови удивленно поползли вверх. — О-о-о, Вики, — протянул он, окидывая меня быстрым, оценивающим взглядом.  — Привет, — я мягко улыбнулась, невольно отступая на шаг от исходящего от него жара. Он хмыкнул, опираясь плечом на косяк двери, и посмотрел на меня с понимающей, как ему казалось, усмешкой. — Зря пришла, красавица. Люцифера тут нет. Люцифера тут нет. Он сказал это так просто и буднично, уверенный, что знает причину моего визита.  Эта самоуверенность меня взбесила. — А я и не к нему.  Усмешка сползла с его лица, сменившись искренним недоумением. Он даже перестал вытирать шею полотенцем, замерев с рукой в воздухе и недоверчиво прищурился.  — А ради кого тогда ты пришла сюда... вся такая... — он неопределенно покрутил рукой в воздухе, подбирая слово, — ...воздушная?  Пораженная такой бесцеремонностью, я красноречиво изогнула бровь. Не потребовалось ни слова, чтобы указать ему на вопиющую бестактность.  Давид, считав этот взгляд, тут же примирительно поднял ладони. Вопрос отпал сам собой. — Ладно-ладно, понял. Не лезу, — усмехнулся он. Он наконец отлип от косяка и сделал шаг в сторону, открывая мне обзор. А затем, не оборачиваясь, медленно пошел прочь. Я скользила взглядом по залу, перебирая фигуры тренирующихся, пока не нашла Рафара. 

🎵 Cyanide — Gigi Moss

Я только набрала воздух, чтобы окликнуть его, но не успела. Он резко развернулся, будто физически ощутил мой взгляд лопатками. Заметив меня, Рафар застыл. Искреннее изумление на его лице – я явно была последней, кого он ожидал здесь встретить – в одно мгновение сменилось той самой теплой, сияющей улыбкой, от которой у меня все внутри перевернулось. Он бросил короткую фразу спарринг-партнеру, подхватил с лавки полотенце и решительно направился ко мне. Широкими шагами он преодолел зал, на ходу вытирая разгоряченное лицо и шею. Я стояла, не в силах сдержать улыбку, и жадно ловила каждое его движение. — Вики? — он остановился напротив, тяжело дыша. — Привет. Его взгляд, медленный и полный неприкрытого восхищения, скользнул по моему лицу, задержался на волосах и спустился ниже, охватывая всю фигуру.  — Что ты тут делаешь? — он наконец поднял взгляд, и наши глаза встретились.  — Ты искал меня? — я ответила вопросом на вопрос, не скрывая довольной улыбки.  Улыбка коснулась и его губ.  — Искал, — подтвердил он, делая полшага навстречу и продолжая вытирать шею полотенцем.  Я почти физически ощутила исходящий от него жар. — Но не нашел.   Моя улыбка стала шире. — Я была занята отдыхом, — протянула я, сцепив пальцы за спиной и чуть склонив голову, глядя на него с легкой улыбкой. Он приподнял бровь, в его глазах промелькнул интерес, словно он уже чувствовал, что за этой улыбкой скрывается загадка. — Вот как? — его голос был тихим, но в нем слышалась искренняя любопытная нотка. — Угадай, где? — я немного наклонилась вперед, играя намеком, и знала, что он почувствует его. — Хм… — Рафар склонил голову набок и прищурился, словно пытался прочесть каждую эмоцию, спрятанную за моей улыбкой. Когда его глаза вспыхнули пониманием, брови удивленно поползли вверх. — Неужели? — Ага, — я сияла, и скрывать это было невозможно. — Это был волшебный день. Я... словно заново родилась. Рафар улыбнулся, а глаза засветились мягким теплом. Казалось, он разделял мое чувство так, словно каждая радость во мне становилась его собственной. Я посмотрела ему прямо в глаза, и вся та нежность, что согревала меня в груди, будто переполнила мой взгляд. — Спасибо, — я выдохнула, едва сдерживая переполняющие меня эмоции. — За Нью-Йорк, — на губах сама собой появилась улыбка. — За сегодняшний, и... рождественский.  Рафар улыбнулся глазами так по-щенячьи мило, что у меня дрогнуло сердце. — Пока я шла к тебе, я перебирала слова, пытаясь понять, как выразить свою благодарность.  Я улыбнулась, чувствуя, как сердце ускоряет ритм. — Я… бесконечно счастлива, что ты есть в моей жизни, Рафар. Ты даже... даже не представляешь, какой ты... необходимый.  Он ловил каждое мое слово, и я видела, как в его взгляде вспыхивают искорки искреннего восхищения. Он смотрел на меня так, будто я была его личным маленьким чудом.  Я глубоко вдохнула, стараясь вместить в слова все то, что теснилось в груди. — Ты, наверное, сам не осознаешь, сколько света приносишь в мою жизнь одним своим присутствием, — я улыбнулась вопреки подступающим слезам. — Ты... — я развела руками, пытаясь объять необъятное. — Ты значишь для меня гораздо больше, чем я когда-либо смогу произнести вслух. Я почувствовала, как к горлу подступил ком. — Я бесконечно благодарна за то, что наши пути пересеклись... — я на секунду замолчала, справляясь с собой. — Просто... знай это, ладно? Рафар замер, забыв, кажется, как дышать. Его взгляд скользил по моему лицу, впитывая каждую эмоцию, каждую искорку в глазах. В этом взгляде читалось благоговейное восхищение – так смотрят на первый рассвет после долгой полярной ночи. Он словно не верил, что этот свет предназначался именно ему. Я судорожно втянула воздух, и мои губы сами собой распылились в широкой улыбке. Порывисто подавшись вперед, я поймала его ладонь и крепко сжала ее в своих руках, словно боясь, что он исчезнет. В этот момент я чувствовала себя самой счастливой на свете. — Я так счастлива, Рафар. Счастлива, что ты рядом… и что ты... мой друг. Самый лучший, — я игриво растянула последнее слово, крепче сжимая его ладонь и заглядывая в глаза. 

***

Я зашла в комнату. Внутри царила тишина, и на первый взгляд казалось, что внутри никого нет. — Мел? — негромко позвала я. Вместо ответа из ванной донесся странный звук. Это напоминало сдавленный, влажный спазм, переходящий в судорожный кашель, будто кому-то не хватало воздуха. Я замерла на месте, прислушиваясь. В груди шевельнулась тревога. Я быстро подошла к двери ванной и неуверенно постучала костяшками пальцев по гладкой поверхности: — Мел?  В ответ раздалось мучительное, горловое рычание, за которым последовал тяжелый всплеск. Звук был настолько красноречивым и биологически отталкивающим, что у меня самой к горлу подступил ком. Сомнений не осталось – ее выворачивало наизнанку. Я прижалась ухом к двери, различая тяжелое, прерывистое дыхание и шум спускаемой воды. Спрашивать «в порядке ли она» было глупо. — Мел, тебе плохо? — я нажала на ручку, понимая, что вежливость тут уже ни к чему.  — Я вхожу. Замок щелкнул, и дверь поддалась. Мелисса сидела на кафельном полу, безвольно привалившись спиной к холодной стене рядом с унитазом. В резком свете ламп ее лицо казалось мертвенно-бледным. Спутанные, влажные от испарины волосы липли к лицу. Она сидела, вжавшись затылком в стену. Дыхание вырывалось с трудом. Веки, налитые тяжестью, сомкнулись сами собой. В ее позе сквозило такое беспросветное изнеможение, будто этот приступ забрал у нее последние крупицы жизни, оставив лишь хрупкую оболочку. — Шепфа, Мел... — выдохнула я, падая перед ней на колени.  Я застыла, не зная, как помочь. Рука сама потянулась к ней и легла на плечо. Сквозь тонкую ткань я почувствовала неестественный жар. Кожа пылала, а само тело сотрясала мелкая дрожь, словно в лихорадке. — Что с тобой? — в моем голосе прорезалась паника. Я растерялась окончательно. Бессмертные не слабеют без веской причины. В голову лезло все подряд: может, это отравление? Энергетическое истощение? Или, что хуже, чье-то намеренное проклятие? Мелисса с трудом разлепила веки. Губы дрогнули в вымученной улыбке: — Не волнуйся... — голос сорвался на шепот. — Просто немного тошнит. — Немного? — переспросила я севшим голосом.  Это звучало как насмешка над здравым смыслом.  — Давай, нужно встать, — я потянула ее за плечи. Мелисса попыталась оттолкнуться от пола, но руки предательски подогнулись. Тело обмякло, став ватным. Я перехватила ее поудобнее, закинула безвольную руку себе на шею и, с силой уперевшись ногами, рывком вздернула нас обеих вверх. — Держись за меня, — выдохнула я, чувствуя, как она всем весом виснет на моем боку. Мы двигались мучительно медленно. Мелисса едва переставляла ноги, шаркая по полу и то и дело спотыкаясь на ровном месте. Мне приходилось постоянно балансировать, чтобы не упасть вместе с ней. Добравшись до постели, я помогла ей лечь. Точнее, упасть. Она обессиленно рухнула на матрас и замерла в неестественной позе, спрятав лицо в подушку. Тишину комнаты нарушали только ее судорожные вздохи. — Сейчас... — бросила я и метнулась к столику. Графин предательски звякнул о стекло. Руки так дрожали от волнения, что вода плеснула через верх, холодя кожу. Не тратя времени, я вернулась к постели, опустилась на матрас и осторожно коснулась ее плеча. — Мел, надо попить. Мелисса с трудом приоткрыла глаза. Попыталась приподняться, но тело ее не слушалось. Я просунула ладонь под ее затылок, чувствуя жар кожи, и поднесла стакан к губам. — Потихоньку, — шепнула я. Она жадно потянулась к воде. Глотала судорожно, давясь; вода текла мимо, холодными ручейками сбегая по пылающему подбородку и впитываясь в воротник. Осилив лишь половину, Мелисса тихо простонала и обмякла, снова тяжело роняя голову мне на руку. Отставив стакан на тумбочку, я укутала ее одеялом и поправила подушку. Затем опустилась на край постели, осторожно перебирая ее спутанные пряди. — Что с тобой происходит? — вырвалось у меня. Вопрос прозвучал глупо, но я не могла сопоставить факты. — Когда ты уходила к Нибрасу, все же было нормально. Ты выглядела отдохнувшей, полной сил. Тебе стало плохо по дороге? Или уже у него? — Я... не знаю... — с трудом выдохнула Мелисса. — Мы встретились с Нибрасом. Потом его срочно вызвал Геральд. Я вернулась в комнату. Все было нормально. А потом меня просто... скрутило. Я еле успела добежать до ванной. — Но от чего? — начала я и вдруг осеклась. В памяти всплыло ее утреннее состояние. Тогда я легкомысленно списала ее вялость и сонливость на бессонную ночь – сначала она вместе с Мими искала меня по всему Аду, а потом бесконечные разговоры до утра. Это казалось логичным. Но теперь, глядя на ее мучения, пазл в моей голове сложился в иную, пугающую картину. — Мел... — прошептала я, боясь даже произносить это вслух. Страх сдавил горло. — Ты... ты ведь не беременна? Мелисса резко распахнула глаза и, преодолевая слабость, повернула голову ко мне. — Что? — выдохнула она. В ее взгляде на мгновение вспыхнуло недоумение, которое тут же сменилось липким испугом. — Б-беременна? — переспросила она. Тишина в комнате стала такой плотной, что я слышала собственный пульс, набатом бьющий в висках. Мелисса побледнела еще сильнее, если это вообще было возможно. — Ты ведь... принимаешь «Импедио»? — спросила я как можно будничнее, отчаянно надеясь на утвердительный кивок. Губы Мелиссы дрогнули, она попыталась заговорить, но голос предательски пропал. Она просто смотрела на меня, не в силах вытолкнуть из себя ни единого звука, который мог бы все исправить. — Нет... — наконец сорвалось с ее губ едва слышное, надтреснутое слово. — Нет?! — мой голос сорвался на испуганный визг. В это мгновение мне показалось, что матрас подо мной провалился в бездну. — Что значит «нет»?! Ты что, не пила его? Словно от удара током, Мелисса сорвалась с подушки. Опираясь на дрожащие локти, она с трудом приподнялась и села, уставившись на меня широко раскрытыми, немигающими глазами, в которых читалась нарастающая паника.  — Я... я не принимала его до Нибраса... не было нужды... — слова путались, вырываясь прерывисто. — А в тот раз... когда мы впервые... все закрутилось слишком быстро... мы просто не успели опомниться... — она сдавленно выдохнула и закрыла лицо ладонью. — Я была уверена, что ничего не случится... хотела купить позже, но совсем вылетело из головы.  Я резко зажмурилась, ладони на мгновение прилипли к лицу, а потом медленно поползли вверх, сминая волосы.  — Шепфа... — выдохнула я, чувствуя, как холодеют пальцы. — И... и что нам делать? — голос Мелиссы дрожал, балансируя на грани истерики. Тонкая нить самообладания вот-вот должна была порваться.  В моем сознании, словно вспышка, возник образ Наимы. И все внутри мгновенно встало на свои места. — К Наиме, — прозвучало твердо, прежде чем я сама это полностью осознала.  Наима. Старая демоница-целительница, знавшая о небожителях больше, чем сам Шепфа. Она была живым архивом чужих пороков и хранительницей той изнанки бессмертия, о которой не принято говорить вслух. Многие доверяли ей свои самые деликатные секреты, и Ребекка Уокер не была исключением.  Именно Наима когда-то стала повитухой для Серафима, сделав чужую тайну своей и бережно храня ее все эти годы. Если кто и мог вытащить нас из этой бездны, не задавая лишних вопросов, то только она. Я схватила Мелиссу за руки и зажала их в своих, пытаясь удержать хотя бы ее. Но дрожь, что сотрясала ее тело, тут же отозвалась и во мне, превратив попытку утешения в общую панику. — Нужно к ней. Сейчас же.  — К... к Наиме? — Мелисса запнулась.  — Она осмотрит тебя... и все прояснится, — я невольно опустила взгляд на ее живот, пока еще плоский, но, возможно, уже скрывающий в себе начало новой жизни. — Нет, Вики... — она отчаянно затрясла головой. — Нет! Если кто-то узнает... если мама узнает?! — Вот поэтому мы и летим к ней, а не в школьный лазарет. Она не выдаст. Мелисса открыла рот, чтобы возразить, но, видимо, нащупав в голове все те же тупики, лишь боязливо выдохнула: — Ты... уверена?  Голос у нее был надтреснутый.  — Да. Давай. Собирайся. — Шепфа... Вики... — Мелисса судорожно всхлипнула и вцепилась в меня, будто тонула. — Я боюсь. Я молча гладила ее по голове, по спутанным волосам, чувствуя, как мелкая дрожь бежит по ее телу. — И что мне делать? Если... — голос ее сорвался, превратившись в шепот, — если это правда? Я не хочу. Не сейчас. Это... это слишком рано. Я не... Договорить она не успела.  Дверь распахнулась с таким грохотом, будто ее выбили с петель. Можно было даже не оборачиваться – так врываться в комнату, сметая все на своем пути, умела только одна демоница.

***

Едва рассказав Мими о случившемся, мы тут же выдвинулись на соседний остров, в обитель Наимы.  Путь казался бесконечным. Всю дорогу Мими, словно маятник, металась между гневом и восторгом: то яростно отчитывала Мелиссу за беспечность, то вдруг притихала и крепко обнимала ее, сияя от мысли, радуясь перспективе стать тетей. Мелисса то нервно улыбалась, то впадала в оцепенение. А я... я просто не знала, что должна чувствовать.  Найти жилище целительницы оказалось непросто, но когда мы наконец добрались, старая демоница встретила нас радушно. Мы редко виделись – лишь пару раз, когда она навещала сестру в доме отца. Но Наима узнала нас мгновенно. Осыпав комплиментами о том, как мы расцвели, она сразу поняла, что привело нас к ней. Наима протянула Мелиссе чашу с нектаром, расслабляющим тело и разум, затем омыла ладони в чаше со священной водой и осторожно положила морщинистую руку на ее живот. Мы с Мими переплели пальцы, сжав их до побеления костяшек. Сердце застряло где-то в горле пульсирующим комом, не давая сделать ни вдоха.  В комнате повисла тишина.  Я с замиранием сердца следила за тем, как меняется лицо Наимы. Она то хмурилась, погруженная в свои мысли, то ее черты вновь смягчались.  Такие, как она, обладают редким даром абсолютной эмпатии. Им не нужно спрашивать, что случилось и где болит: они чувствуют чужое тело как продолжение собственного, улавливая каждое, даже самое незаметное колебание.  Едва в девочке просыпается этот дар, мудрые наставницы забирают ее в свой круг. С малых лет девочек учат не только врачеванию, но и умению считывать тончайшие вибрации духа. Старые целительницы веками передают это мастерство преемницам, обучая их видеть не симптомы, а первопричину – изменения в ауре чувств. Ведь у бессмертных физическое здоровье неразрывно связано с эмоциональным состоянием. Невозможно исцелить плоть, не приведя в порядок чувства.  В конце концов, наши тела – лишь послушное эхо эмоционального фона.  Вдруг сосредоточенное лицо Наимы сменилось мягкой, материнской улыбкой. Она открыла глаза и посмотрела на Мелиссу с такой теплотой, что у меня перехватило дыхание. — Жизнь уже зародилась, — тихо произнесла она. — Здесь теперь бьется второе сердце. Меня словно окатили ледяной водой. Я открыла рот, но не смогла выдавить ни звука. Мы с Мими одновременно встретились взглядами, еще сильнее сжимая ладони друг друга. Шепфа... Она беременна. Мелисса беременна.  С ума сойти.

***

Обратный путь прошел в полном молчании. Мы с Мими лишь изредка переглядывались, не решаясь проронить ни слова. Внутри поселилось странное оцепенение: мы не могли ни искренне порадоваться, ни окончательно предаться грусти. Мелисса же всю дорогу не проронила ни звука. Казалось, она летела на автопилоте, не разбирая пути. Ее взгляд, пустой и остекленевший, был устремлен в никуда. Наслаждаясь прохладой встречного ветра, я тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Но как бы я ни старалась отвлечься, мысли все равно возвращались к тому самому вечеру. В комнате Люцифера царил полумрак, разбавленный лишь отсветами огня. Тихий треск поленьев в камине смешивался с ароматом его парфюма, который, казалось, въелся мне под кожу. Я лежала поперек его огромной кровати, болтая ногами в воздухе и увлеченно дочитывая главу, чувствуя себя в абсолютной безопасности. Люцифер подошел бесшумно. Матрас мягко прогнулся под его весом, когда он опустился рядом. Его широкая ладонь уверенно легла на мою поясницу. Я кожей чувствовала каждое движение его пальцев, медленно скользящих вверх вдоль позвоночника.  — Выпей. В поле моего зрения, заслоняя строчки, вплыла изящная колба с мерцающей перламутровой жидкостью. Я неохотно оторвалась от книги, перевела взгляд на его пальцы, в которых хрупкое стекло казалось игрушечным, и вопросительно выгнула бровь, заглядывая ему в глаза: — Что это? — Импедио, — произнес он буднично.  Я непонимающе моргнула, снова уставившись на склянку. — Зачем?  — Выпей, — он наклонился ближе, касаясь холодным стеклянным горлышком моих губ. Специфический травяной запах тут же ударил в нос, заставив меня сморщиться. — Фу, гадость... Не буду, — я отвернулась. — Сам пей. Люцифер мягко рассмеялся.  — Это подействует только на тебя. Он склонился ниже, зарываясь лицом в мои волосы и шумно вдохнул, упиваясь их тонким благоуханием. Его горячее дыхание скользнуло по шее, прочерчивая дорожку вниз, пока губы не нашли ту самую чувствительную точку за ухом, заставляя меня забыть о недочитанной странице. Сладкая дрожь прошила позвоночник, и я на миг прикрыла глаза, сдаваясь этому ощущению. Но долго лежать я не могла. Поддавшись порыву, я отбросила книгу и перевернулась на спину. Оказавшись лицом к нему, я тут же обхватила ладонями любимое лицо и, притянув его к себе, накрыла его губы своими. Люцифер мгновенно ответил на поцелуй с привычной властностью. Мой судорожный вдох превратился в тихий стон, когда он углубил поцелуй, подчиняя себе мой ритм. Когда его рука настойчиво скользнула под ткань футболки, я окончательно выпала из реальности. Растворившись в этом ощущении, мои руки нетерпеливо спустились от шеи, скользнули по торсу к самому краю штанов, ища большего контакта. Но едва мои пальцы коснулись его кожи, он вдруг отстранился. Мое сознание, одурманенное близостью, не сразу осознало эту внезапную дистанцию. Он замер в считанных миллиметрах от моих губ, его дыхание обжигало. В его взгляде, почти черном от желания, теперь читалось что-то посильнее жажды — непоколебимая решимость.  — Что ты… — мой голос сорвался, превратившись в едва слышный шепот. — Сначала выпей, — отрезал он. — Ты издеваешься? — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё дрожит от негодования и зашкаливающего пульса. — Не хочу. Я снова подалась вперед, отчаянно пытаясь поймать ту ускользающую искру, что горела между нами секунду назад. Но он мягко, но твердо перехватил мои запястья, не давая сократить дистанцию. — Выпей, и мы продолжим, — его губы дрогнули в усмешке, обещающей продолжение. Я перевела взгляд на стеклянную колбу, вспоминая его горьковато-травяной запах.   — Ну почему? — я закатила глаза, чувствуя, как раздражение гасит страсть. — Почему во всех мирах отдуваться должны только женщины? Даже здесь никакой справедливости! — Считай это платой за возможность быть со мной, — самодовольно парировал он. — Делим поровну: часть мне, часть тебе. Иначе никак, — выдвинула я условие. Люцифер лишь хмыкнул, полностью сосредоточив внимание на несчастной колбе, словно мои слова были бессмыслицей. — Ну же. Не капризничай. Холодное стекло коснулось моих губ, и в нос снова ударил резкий запах трав. Я отвернула голову, брезгливо сморщившись: — Неужели вы, божественные существа, до сих пор не придумали ничего... потехнологичнее?  — Один глоток в месяц, Вики. Не усложняй. — Не хочу, Люцифер. Это отвратительно.  — А чего ты хочешь? — хмыкнул он, заглядывая мне прямо в душу своим пронзительным взглядом. — Хочешь подарить мне наследника уже к сегодняшнему вечеру? Я замерла, не в силах выдохнуть. Я планировала спорить, но после этого вопроса все слова просто вылетели из головы. Наследник?  Беременность?  Внезапная догадка пронзила сознание. Так вот о чем мы спорили все это время! Откуда вообще взялась эта мысль? Месяцами мы наслаждались друг другом, не зная границ и не вспоминая о существовании «Импедио». Нам и в голову не приходило предохраняться и бояться последствий, ведь мы оба знали: бессмертным недостаточно одной лишь плотской близости, чтобы зачать жизнь. Как оказалось, законы на Небесах подчиняются не биологии, а алхимии. Поэтому и фертильность здесь регулируется иными принципами: законами эмоционального пика и энергетического резонанса.  Это стало моим самым ошеломляющим открытием, когда я только попала на Небеса. Пожалуй, ни один, даже самый сокровенный секрет Небес не потряс меня так глубоко, как эта истина.  Зарождение новой жизни – слишком сложный, сакральный процесс, требующий того, чего Люцифер всегда так тщательно избегал.  Глубоких и сильных чувств.  Именно сила и глубина чувств становятся тем катализатором, который превращает обычную страсть в созидательную искру.  Искра. Она и есть начало жизни.  Именно она является фундаментом для воплощения новой души.  В момент наивысшей точки наслаждения между партнерами должна вспыхнуть искра колоссальной мощи – способная трансформировать энергию двоих в дыхание третьего. Энергию двоих в дыхание третьего. И если в этот момент «Импедио» не был принят, тело немедленно перестраивается, переходя в режим сохранения – чтобы уберечь и удержать эту драгоценную искру.  Как говорила Мими, нам, бессмертным, достаточно одного незащищенного мига – буквально одной-единственной секунды, чтобы сотворить жизнь.  И это не метафора. В мире, где властвует алхимия, события развиваются стремительно. И, как говорит Люцифер, после этой ночи я действительно, могла уже сегодня носить под сердцем ребенка, и узнать об этом всего на третий или пятый день. Но...  Почему вдруг он заговорил об этом? Легкий щелчок по носу заставил меня вздрогнуть, вырывая из пучины собственных мыслей. — Снова строишь теории в своей голове? — хмыкнул он, не сводя с меня глаз. — Почему ты вдруг завел об этом речь? — я спросила прямо, не давая ему уйти от темы. — Что?  — Мы ведь всегда спокойно обходились без него, — я медленно высвободила тонкую стеклянную колбу из его пальцев.  Оставшись лежать на спине, я подняла флакон над собой, пристально изучая содержимое, словно пыталась найти ответ внутри перламутровой жидкости. — Ты задаешь слишком много вопросов, — прошептал он. Его ладонь скользнула по внутренней стороне бедра, обжигая кожу. Я вздрогнула и рефлекторно перехватила его запястье, пытаясь остановить. — Нет, подожди. Сначала ответь. Люцифер лишь усмехнулся. Игнорируя мое слабое сопротивление, его пальцы двинулись выше, властно и требовательно, мгновенно заставляя мысли спутаться. Я зажмурилась, чувствуя, как предательски слабеет тело. — Сначала выпей, — скомандовал он, одним движением сдвигая кружево белья. — Сначала ответь... — я все еще пыталась удержать остатки самоконтроля. Вместо слов он надавил на чувствительную точку, и мой протест захлебнулся стоном. Голова запрокинулась сама собой, открывая шею. — Не мучай себя, просто выпей, — его голос вибрировал от удовольствия, пока он усиливал ритм. — Боже... — выдохнула я, до белых костяшек сжимая простыню. — Только попробуй... остановиться... — слова срывались с губ судорожным шепотом. Я знала его жестокие игры. — Тогда выпей. — Не вып... Ах! — тело выгнулось дугой, когда он резко вошел в меня двумя пальцами. — Не хочешь – не пей, — равнодушно бросил он, мгновенно сбавляя ритм до мучительной медлительности. — Нет, пожалуйста... — я резко распахнула затуманенные глаза и до боли впилась пальцами в его запястье, не давая ему отстраниться. — Закончи.  Люцифер лишь самодовольно изогнул губы в торжествующей полуулыбке. Не произнеся ни слова, он сделал едва уловимое, дразнящее движение большим пальцем, от которого по моему телу вновь прошел электрический разряд. Чертов манипулятор. — Господи... ты... просто невыносим! — выдохнула я с досадой и, поднеся колбу к губам, залпом осушила ее. Горькая жидкость обожгла горло, заставив меня скривиться. — Фу! — Могла бы и не усложнять, — лениво протянул он.  Люцифер забрал пустой сосуд из моих пальцев и, даже не глядя, отставил его на тумбу, и тут же, единым плавным движением, стянул с себя футболку. При виде его обнаженного торса и от осознания того, что именно сейчас произойдет, мое сердце предательски пропустило удар.

***

Мы вернулись в школу, когда высокие стрельчатые окна коридоров уже затянула вечерняя мгла. Попрощавшись с Мими, мы с Мелиссой разбрелись по комнатам.  Мелисса двигалась словно в тумане: едва переступив порог, она, даже не найдя в себе сил раздеться, добралась до своей кровати и обессиленно рухнула поверх покрывала. Через мгновение она уже зарылась лицом в подушку, мгновенно проваливаясь в глубокий сон.  Вытянув свое одеяло из-под покрывала, я подошла к Мелиссе и укрыла ее, стараясь не нарушить чуткий сон. Осторожно примостившись с краю, я принялась неторопливо перебирать ее волосы, мягко уводя пряди со лба. Не знаю, сколько минут утекло в этой сонной тишине, но вскоре веки налились тяжестью: монотонный ритм собственных движений действовал гипнотически, постепенно убаюкивая и меня. События минувших суток проносились в голове безумным калейдоскопом.  Все началось с той бессонной ночи в архиве: запах старой бумаги, вековая пыль и натянутое, как струна, напряжение между мной и Люцифером. Это мрачное уединение плавно перетекло в рассветные откровения с девочками, когда мы пытались смыть остатки ночи разговорами до самого утра. Затем ритм сменился. Утренняя облакотерапия с Рафаром подарила иллюзию покоя, сменившуюся яркой вспышкой Нью-Йорка и расслабляющей негой в СПА. Казалось, день налаживается. Но возвращение на Небеса вновь спутало все карты. Очередной разговор с Рафаром, вдруг вышел из берегов привычного общения, став пугающе глубоким и слишком эмоциональным, оставляя после себя растерянность. И, как финальный, оглушающий аккорд этого бесконечного марафона – новость о беременности Мелиссы, которая окончательно выбила почву из-под ног. Грудь сдавило от переизбытка эмоций. Тяжело вздохнув, я заставила себя встать и направилась в ванную. Ноги казались ватными, но мне жизненно необходимо было смыть с себя этот бесконечный день и растворить напряжение в горячей воде.  Горячие струи ударили по плечам, стекая по спине, но даже этот обжигающий поток не мог до конца расслабить натянутые нервы. Стоя под душем и закрыв глаза, я пыталась очистить разум, но мысли навязчивым роем кружили вокруг спящей подруги и завтрашнего бала. А где-то на периферии сознания, саднящей занозой, засело еще одно имя. Люцифер. Я не видела его со вчерашней ночи в архиве.  Прошли всего лишь сутки, но почему они кажутся бесконечными? Как так вышло, что в сегодняшнем безумном водовороте событий, ему не нашлось места? Эта пустота ощущалась острее, чем я была готова себе признаться. С каждым часом его отсутствие становилось тяжелее и ощутимее, сгущаясь вокруг меня и превращаясь в навязчивый ритм, от которого невозможно было укрыться. Снова. Снова. Снова.  — Не начинай, Вики, — одернула я сама себя ломким шепотом.  Выключив воду, я механически вытерла тело, ощущая, как кожа горит после кипятка. Высушив волосы, я облачилась в прохладную шелковую пижаму. Ткань приятно скользнула по телу, даря долгожданный комфорт. Едва добравшись до своей кровати, я откинула покрывало и нырнула в постель. Стоило голове коснуться мягкой подушки, как реальность поплыла. Глаза налились свинцовой тяжестью, тело окончательно обмякло, и сознание тут же выключилось, утягивая меня в спасительное царство Морфея.

***

Сон разлетелся вдребезги от того, что кто-то безжалостно тряс меня за плечи. — Подъем, девочки! Вы проспали все на свете, уже обед! — голос Мими звенел над ухом, не оставляя шансов на спасение. — До бала всего шесть часов. Платья уже доставили! Мел, ты меня слышишь?! Она продолжала вопить, стягивая с меня уютное тепло, пока я отчаянно пыталась зарыться с головой под одеяло. — Вики!  Стоило мне с трудом оторвать голову от подушки, как наша комната превратилась в проходной двор. Не успела Мими закончить свою тираду, как дверь распахнулась, впуская Лесли и Ости. Они влетели внутрь словно ураган и пространство мгновенно сжалось до размеров женской гримерки: ворохи платьев в чехлах, звон бокалов и тяжелый, сладкий запах парфюма заполнили каждый свободный сантиметр. — Собираемся все вместе! — заявила Лесли, высыпая на туалетный столик гору косметики. Следующие несколько часов слились в одну суматошную картину. Мы пытались наводить красоту, перекрикивая шум фена и обсуждая последние новости, но организм Мелиссы диктовал свои условия. В самый разгар веселья, когда Лесли пыталась накрутить ей локон, ее резко скрутило.  Таким образом мимолетное веселье то и дело спотыкалось о суровую реальность.  Мелиссе дважды приходилось бросать все и пулей лететь в ванную. Организм бунтовал, напоминая, что внутри нее происходит что-то, неподвластное ни магии, ни планам на вечер. В такие моменты суета стихала. Мы, забыв о стрелках на глазах и укладках, топтались у двери, протягивая ей воду и влажные полотенца. Из-за этого мы то и дело выпадали из графика. В какой-то момент, плюнув на время, мы просто уселись прямо на полу, среди разбросанных теней и плоек. — Оставь его... — тихо выдохнула Лесли. Она смотрела на Мелиссу с такой светлой и детской надеждой, что у меня сжалось сердце. Мими тут же молча кивнула, поддерживая эту просьбу, и я увидела, как под их напором лицо Мелиссы смягчилось и она невольно улыбнулась. Мы пили чай, заедая его пирожными, которые принесла Мими, и говорили о том, как это вообще возможно, и что будет дальше. Это был момент сакральной тишины, когда мы обсуждали это маленькое чудо, пока взгляд Мими случайно не упал на часы. Мы так увлеклись обсуждением, что едва не пропустили сам бал. — О Шепфа! Мы же не одеты! Магия момента лопнула, сменившись паникой. Мы вскочили, пытаясь наверстать упущенное. Ости выругалась, и комната снова взорвалась хаосом: мы докрашивались на бегу, застегивали друг на друге платья дрожащими пальцами и доедали печенье, чтобы не упасть в обморок от голода. Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, наш хаос чудесным образом преобразился в безупречную картинку. Последний штрих помады, глубокий вдох – и мы, крепко взявшись под руки, вышли из комнаты. Мы шли навстречу музыке и неизвестности, оберегая маленький секрет, надежно спрятанный под шелком платья Мелиссы.