Часть 25

Глава 25:Ночные страхи и утешение

Сон был тревожным и прерывистым. Блум металась в постели, зарывшись лицом в подушку, но запах незнакомого порошка и слишком идеальная тишина давили на неё. Она проснулась от собственного учащённого сердцебиения. В темноте чужой комнаты стало душно и невыносимо одиноко. Ей нужно было просто встать, пройтись, выпить воды — сделать что-то, чтобы убедиться, что всё это не сон. Она неслышно выскользнула из комнаты и на цыпочках прошла на кухню. Выпив стакан прохладной воды, она почувствовала себя немного лучше и так же тихо направилась обратно. Но когда она приблизилась к двери своей комнаты, из темноты коридора возникла высокая тень. Блум едва сдержала вскрик, отпрянув назад. — Эй, это я, — тихо сказал Скай. Он стоял в одних боксёрских шортах, его волосы были взъерошены, а голос хриплым от сна. — Что случилось? Не можешь уснуть? Она, всё ещё прижимая руку к груди, где бешено стучало сердце, кивнула в темноте. —Мне... не по себе. Просто... всё ещё непривычно. Он не стал расспрашивать дальше. Он понимал. Он видел это по ней — ту самую гнетущую тоску одиночества, которая не проходит даже в окружении людей, и уж тем более в тишине чужого дома. Он помолчал секунду, а затем просто протянул руку. —Пойдём ко мне. Это не был вопрос или предложение. Это была констатация факта, произнесённая с такой простой уверенностью, что у Блум даже не возникло сомнений. Она молча положила свою ладонь в его большую тёплую руку. Его пальцы сомкнулись вокруг её пальцев, сильные и надёжные. Он повёл её по коридору, мимо гостевой комнаты, в свою спальню. Комната была такой же минималистичной, как и всё остальное, с широкой кроватью. Он откинул край одеяла. —Ложись. Здесь точно не будет одиноко. Она послушно легла на край, всё ещё закутанная в его просторную рубашку. Она чувствовала себя одновременно неловко и... на своём месте. Скай лёг рядом, повернувшись к ней на бок, но не прикасаясь. Он просто лёг, заполнив собой пространство и темноту. — Спи, — его голос прозвучал уже почти сонно. — Я здесь. Блум закрыла глаза. Теперь она чувствовала его тепло, слышала его ровное дыхание. Давящая тишина отступила, её заменило это простое, физическое присутствие. Она была не одна. --- Тишина в спальне была густой и мягкой, нарушаемой только их дыханием. Блум лежала на спине, глядя в потолок, освещённый отблесками городских огней из окна. Её собственный вопрос висел в воздухе, такой же тихий, как и она сама, но для неё он гремел. — Скай? — её голос был почти шёпотом, трепещущим в темноте. — Мм? — он отозвался сразу, явно не спал. — Почему... почему ты всё это делаешь для меня? — она сглотнула. — И почему... позвал меня сюда? Он перевернулся на бок, чтобы смотреть на неё. Его лицо было скрыто тенью, но она чувствовала его взгляд. —Ты хочешь красивый ответ или честный? — тихо спросил он. — Честный, — не раздумывая, выдохнула она. Он глубоко вздохнул. —Потому что, когда я увидел тебя в той палате... с этими глазами, полными ужаса... во мне что-то щёлкнуло. Я не мог просто уйти. Это была не просто жалость, — он сделал паузу, подбирая слова. — Ты мне понравилась. С первой же секунды. И чем больше я тебя узнаю, тем больше... тем больше ты меня цепляешь. Он говорил просто, без пафоса, и от этого его слова звучали ещё искреннее. — А позвал сюда... потому что не хотел, чтобы ты была одна. И потому что хотел, чтобы ты была ближе. Не для чего-то, — он тут же пояснил, чувствуя её напряжение. — Просто... чтобы быть рядом. Чтобы ты знала, что ты не одна в этом доме. В этой ночи. Блум слушала, затаив дыхание. Его признание было таким прямым, таким лишённым всяких ухищрений, что в него невозможно было не поверить. Оно не было обременительным, оно было... облегчающим. — Я не прошу ничего взамен, Блум, — тихо добавил он. — И не жду. Ты можешь просто спать. Она медленно повернулась к нему на бок, повторяя его позу. В полумраке их глаза встретились. —Я не знаю, кто я сейчас, — честно призналась она. — После всего этого... — Я знаю, — перебил он её. — Ты — Блум. И этого пока достаточно. Всё остальное придёт. Давай просто спать. Он протянул руку и накрыл её ладонь своей, не сжимая, просто положив сверху. Тепло от его руки медленно растеклось по её руке, по всему телу. И она закрыла глаза. Впервые за долгое время её мысли были не о страхе, не о боли, не о прошлом. Они были о тепле его руки и о простых, честных словах, прозвучавших в темноте. «Ты мне понравилась». И этого, как ни странно, сейчас тоже было достаточно. — Чем? — прошептала она, её голос дрогнул от неловкости и любопытства. — Чем я... цепляю? Я же... я сломанная. Запуганная. Скай тихо вздохнул, его пальцы слегка сомкнулись вокруг её ладони, не сжимая, а просто заключая в тепло. —Сломанная? — он переспросил, и в его голосе прозвучало что-то вроде лёгкого удивления. — Блум, я видел сломанных людей. Ты – борешься. Это первое. Ты могла сломаться там, в детдоме, в той палате, могла позволить им сломать себя окончательно. Но ты этого не сделала. Ты выжила. И в твоих глазах, даже когда в них был самый настоящий ужас, всё равно горел огонёк. Огонёк, который говорил «нет». «Я не сдамся». Он помолчал, собираясь с мыслями. — Ты нежная, — продолжил он, и его голос стал ещё тише, почти интимным. — Но в этой нежности – стальная нить. Ты боишься, но идёшь вперёд. Ты ударилась головой об окно, пытаясь убежать, но ты УБЕГАЛА. Боролась. А сегодня ты села играть в видеоигры и радовалась, как ребёнок, когда у тебя получилось. После всего, что с тобой было. Это... это восхитительно. Его слова текли плавно, будто он давно всё это обдумал. — Ты красивая, Блум. Не сомневайся в этом. Но это не главное. Меня цепляет твоя... твоя огранка. Ты как алмаз, который прошёл через адское давление, но не раскололся, а только начал проявлять свои грани. И я... — он сделал паузу, — ...я хочу быть тем, кто поможет этим граням засиять. Не потому что должен. А потому что не могу иначе. Потому что вижу в тебе ту самую искру, которую давно искал. Он умолк, дав ей переварить его слова. В тишине комнаты Блум чувствовала, как что-то тающее и тёплое разливается у неё внутри, смывая остатки льда. Никто и никогда не говорил с ней так. Никто не видел в ней ничего, кроме проблемы или тихой, послушной девочки. — Я... я не знаю, что сказать, — честно призналась она, и её голос дрогнул уже не от страха, а от нахлынувших эмоций. — И не надо, — он прошептал в ответ. Его большой палец нежно провёл по её костяшкам. — Просто знай это. Спи. Утро будет лучше. Обещаю. И на этот раз, когда она закрыла глаза, сомнений не осталось. Его слова стали тем самым одеялом, которое согревало её изнутри, надёжным и прочным. Она была не сломанной. Она была борцом. И он видел это. Этого было достаточно. --- Тишина снова окутала комнату, но на этот раз она была наполнена не неловкостью, а спокойным взаимопониманием. Блум, убаюканная его словами, уже почти провалилась в сон, её дыхание стало глубоким и ровным. И вдруг, сквозь дрему, прорвался тихий, совсем детский шёпот, который она, вероятно, и сама не осознавала: —Обними... пожалуйста... Скай, который уже начал отключаться, замер. Слова были такими тихими, что он на секунду подумал, не померещилось ли. Он приподнялся на локте, всматриваясь в её очертания в темноте. Она лежала к нему спиной, её плечики казались такими хрупкими. Опешивший, он на мгновение растерялся. Вся его уверенность, всё его напускное бравадство куда-то испарились, оставив лишь щемящую нежность и желание её защитить. Он медленно, чтобы не напугать, подвинулся ближе. Его рука осторожно легла на её талию, а сам он притянул её к себе, чтобы её спина прижалась к его груди. Он чувствовал, как всё её маленькое тело на мгновение напряглось, а затем полностью расслабилось, словно выдохнув. Она что-то тихо пробормотала и уткнулась затылком ему в грудь. Когда он обнял её, его тело сомкнулось вокруг неё, как защитный кокон. Её голова с теми самыми длинными, вьющимися рыжими прядями, которые днём казались огненным ореолом, теперь мягко рассыпалась по его руке. Она ловко умещалась в пространстве между его подбородком и коленями, словно была создана, чтобы идеально помещаться в его объятиях. Даже сквозь сон он ощущал хрупкость её косточек, тонкость запястья, которое его пальцы почти полностью обхватывали. Она казалась такой маленькой и беззащитной, что его сердце инстинктивно сжалось. И в то же время в этой хрупкости была невероятная сила — сила, позволившая ей выжить. И вот тогда со Скаем произошло что-то странное. Ощущение этой хрупкой, доверчивой теплоты в его объятиях, её ровное дыхание и абсолютное спокойствие, которое она на него излучала, смыли все остатки напряжения дня. Вся ярость, все тревоги, вся суета — всё это растворилось в тишине комнаты. Он прижался лицом к её рыжим волосам, вдохнул её запах, смешанный с ароматом своей же рубашки, и почувствовал, как его собственное тело наливается тяжестью и покоем. Его разум, всегда работавший на высокой скорости, наконец отключился. Она и правда была крошечной. Он заснул. Глубоко, без сновидений, как младенец. Впервые за много лет его сон был таким безмятежным. И всё потому, что в его руках он держал ту самую искру, которая, как он теперь понял, зажгла не только в ней, но и в нём самом, что-то давно забытое и настоящее. А когда наутро первые лучи солнца пробились в комнату и он увидел её спящее лицо, прижатое к его груди, его поразили её черты. Длинные, тёмно-рыжие ресницы, лежащие на щеках тенями. Изумительно белая кожа, на которой веснушки казались рассыпанными золотыми искорками. И, конечно, те самые большие голубые глаза, сейчас скрытые веками, но которые он помнил до мельчайших деталей — то наполненные ужасом, то застенчивостью, то редкой, но такой яркой радостью. В его объятиях она казалась ещё меньше, ещё беззащитнее, и это пробуждало в нём не просто желание защитить, а глубинную, животную потребность быть для неё щитом. Её хрупкость не делала её слабой в его глазах. Наоборот, она делала её силу — ту самую, о которой он говорил, — ещё более поразительной. Она была как огонёк в непроглядной тьме — маленький, но яростный и живучий. И он знал, что сделает всё, чтобы этот огонёк не погас.