Часть 8

      — Гермиона, дорогая, ты просто потрясающе выглядишь! — Джин Грейнджер с восхищением смотрела на дочь, поправляя прядь на ее плече. Бархатное платье цвета полуночного неба делало Гермиону старше и загадочнее. — Прямо как принцесса.       — Спасибо, мама, — улыбнулась Гермиона, проверяя в прихожем зеркале, не разошлась ли незаметная молния.       — Ну что, — мать подмигнула ей, — рассказывай. Есть там какой-нибудь особенный молодой человек, ради которого все эти старания? Ты в последнее время какая-то задумчивая.       Гермиона на мгновение задержала взгляд на своем отражении, в ее глазах мелькнула тень той самой сложности, что копилась внутри все эти дни.       — Есть один, — тихо призналась она, отводя взгляд. — Но все… очень сложно.       Мама мягко коснулась ее руки.       — Серьезные чувства редко бывают простыми, родная. Главное — чтобы он того стоил.       — Думаю, да, — прошептала Гермиона, больше для себя. — Думаю, стоит.

***

      Драко заканчивал поправлять галстук, когда в его спальню вошла Нарцисса. В ее руках была небольшая бархатная коробочка.       — Я не могу удержаться и не отдать тебе это сейчас, — сказала она, протягивая коробку. — Это должно было быть частью твоего рождественского подарка, но… сегодняшний вечер кажется правильным моментом.       Драко открыл коробку.       На черном бархате лежал браслет из мягкой черной кожи с изящной платиновой застежкой. Он был строгим, мужским, но в его простоте была утонченность.       — Это идеально, — произнес он, снимая браслет и застегивая его на запястье. Он удивительно хорошо сочетался с его черным смокингом. — Спасибо, мама.       — Он подчеркивает твой стиль, не пытаясь его затмить, — с легкой улыбкой заметила Нарцисса. — Как и должны поступать правильные аксессуары. И, как я подозреваю, как должна вести себя правильная спутница.       Драко встретил ее взгляд в зеркале, но ничего не ответил. Он лишь провел пальцами по кожаному ремешку, чувствуя странное спокойствие.       Это был маленький якорь, напоминание о том, кто он есть, среди всего этого хаоса чувств.

***

      Величественный бальный зал Хогвартс Академии преобразился до неузнаваемости. Высокие сводчатые потолки были украшены гирляндами из золотых и багряных листьев, а в центре сверкала огромная хрустальная люстра, отражающаяся в отполированном до зеркального блеска паркете.       Воздух был напоен ароматом корицы, яблок и дорогого парфюма. Казалось, сама осень сошла с небес, чтобы отпраздновать вместе с учениками.       Компания собралась у столика недалеко от танцевальной площадки. Блейз и Джинни выглядели как идеальный дуэт — он в классическом черном смокинге, она в своем изумрудном платье, их споры на вечер сменились тихими шутками и понимающими взглядами.       Пэнси в облегающем платье цвета слоновой кости и Гарри в темно-бордовом пиджаке казались воплощением стиля и гармонии.       Тео, щеголявший в смокинге с шелковым платком невероятного салатового оттенка, уже вовсю развлекал их историей о том, как едва не упал с лестницы, поправляя галстук.       Не хватало только двоих.       Гермиона вошла в зал одна. Ее бархатное платье цвета ночного неба казалось живым — оно переливалось при каждом движении, а открытые плечи и собранные в элегантную прическу волосы делали ее одновременно уязвимой и невероятно царственной. Она дышала спокойной уверенностью, но в глазах читалась легкая тревога.       Именно в этот момент с другой стороны зала появился Драко. В идеально сидящем черном смокинге, с безупречно завязанным галстуком и тем самым кожаным браслетом на запястье, он был воплощением аристократической сдержанности. Его взгляд сразу же нашел Гермиону, и он замер на мгновение, будто увидел призрак.       — Ну же, — прошептала Пэнси, наблюдая за ним с своего стула. — Сделай же шаг.       И он сделал. Не к столику, а прямо через зал, к Гермионе.       Все затаили дыхание. Он остановился перед ней, его осанка была прямой, но в глазах бушевала буря.       — Грейнджер, — его голос прозвучал низко и немного хрипло. Он слегка склонил голову. — Ты… ты прекрасно выглядишь.       Гермиона встретила его взгляд, и в углах ее губ дрогнула знакомая насмешливая улыбка.       — Спасибо, Малфой. Ты тоже… весьма презентабелен. Для человека, который обычно надевает кроссовки с рваными шнурками, — Девушка театрально вздохнула. — У богатых свои причуды.       Уголок его рта дрогнул в ответ. Лед тронулся.       — Это моя потайная слабость. Надеюсь, ты не расскажешь всем. — Он сделал паузу, его взгляд стал серьезнее. — Мне не хватало этого. Наших… дискуссий.       — Да, — тихо согласилась она. — Мне тоже.       Он вытянул руку, изящный, почти церемонный жест.       — Позволь мне наверстать упущенное? Мисс Грейнджер, разрешите пригласить вас на танец.       Она медленно положила свою руку в его.       — Пожалуй.       Они вышли на паркет. Заиграл медленный, нежный вальс. Драко положил одну руку на ее талию, его пальцы едва касались бархата, а другой взял ее руку. Их движения были на удивление синхронными, будто они танцевали вместе всю жизнь.       — Я веду себя как идиот, — тихо сказал он, глядя куда-то поверх ее плеча.       — Это не новость, — так же тихо парировала она, но в ее голосе не было злости.       — Я знаю. Но последние несколько дней… я превзошел сам себя.       — Почему? — ее вопрос прозвучал искренне.       Он наконец посмотрел ей в глаза.       — Потому что я не знал, что случилось. И… я боялся спросить. Боялся, что ты скажешь то, чего я не готов услышать.       Гермиона вздохнула.       — Со мной все в порядке, Драко. Просто… некоторые люди оказываются не теми, за кого мы их принимаем.       Он сжал ее пальцы чуть сильнее, и в его взгляде мелькнуло понимание. Ему не нужны были детали. Ему нужна была уверенность, что с ней все в порядке.

***

      У столика с пуншем за ними наблюдали их друзья.       — Наконец-то, — выдохнул Гарри, обнимая Пэнси за талию.       — Вы держите пари, сколько продлится их следующий спор? — шепнул Тео Блейзу.       — После такого? — Блейз покачал головой, глядя на пару, которая, казалось, забыла обо всех вокруг. — Думаю, они нашли новый способ общения.       Когда последние аккорды вальса затихли, Драко и Гермиона все еще стояли на паркете, не выпуская рук друг друга. Но тут оркестр грянул быструю, зажигательную мелодию.       — Эй, красавица! — раздался веселый крик Джинни, которая уже подбежала к ним и схватила Гермиону за руку. — Хватит ворковать! Пора танцевать!       Пэнси, смеясь, присоединилась к ней.       — Да, да, романтику оставьте на потом!       Гермиона, заливаясь смехом, позволила утащить себя на середину зала, где уже собралась толпа танцующих.       Она обернулась на прощание, чтобы посмотреть на Драко. Он стоял на краю паркета, его руки в карманах, и смотрел на нее с таким выражением, от которого у нее перехватило дыхание. В его глазах не было ни сарказма, ни насмешки. Было лишь тихое, безоговорочное обожание и обещание, что этот разговор еще не окончен.

***

      Бал набирал обороты. Энергичная музыка сменила томный вальс, и зал наполнился движением и смехом. Их компания была в самом эпицентре веселья.       Джинни и Блейз, забыв о всех спорах, танцевали с такой синхронностью и страстью, что было видно — их связь выходила далеко за рамки простого флирта. В их взглядах читалось вызов и обожание одновременно.       Пэнси и Гарри двигались изящно и слаженно, будто отрепетировали каждый шаг. Гарри шептал что-то на ухо Пэнси, от чего она заливалась счастливым смехом, а ее щеки покрывались легким румянцем.       Даже Тео, обычно предпочитавший роль шута на обочине, нашел себе партнершу — девушку на класс младше, которая смотрела на него с обожанием, а он, к всеобщему удивлению, танцевал с ней вполне галантно, лишь изредка подмигивая друзьям через ее голову.       Гермиона, немного устав от танцев, отошла к краю зала, прислонившись к колонне. Она с теплой улыбкой наблюдала за своими друзьями. В этот момент ее уединение нарушило знакомое, ненавистное присутствие.       — Гермиона... — голос Рона был хриплым, от него пахло виски. Он стоял, пошатываясь, его лицо было бледным и растерянным. — Ты... ты выглядишь... — он пытался подобрать слова для комплимента, но они застревали у него в горле.       Гермиона замерла, ее улыбка мгновенно исчезла. Она смотрела на него холодным, безразличным взглядом.       — Рон, уходи. Сейчас же.       — Я просто хотел извиниться... по-настоящему, — он попытался сделать шаг ближе, но в этот момент, словно фурии, появились Джинни и Пэнси.       Джинни встала между братом и Гермионой, ее лицо исказилось от ярости. Она была похожа на разъяренную львицу, защищающую своего детеныша.       — Я предупреждала тебя, Рон! — ее голос был низким и звенящим, он резал слух острее любого крика. — Я сдерживалась все эти дни, чтобы не вломиться к тебе в комнату и не придушить тебя твоей же подушкой! Тронешь ее еще раз — одно слово, одно слово Гермионы — и я лично расскажу маме, где ты прячешь свою заначку в виде бутылки виски на дне шкафа. Понял?       Рон отшатнулся, будто его ударили. Он смотрел на сестру с шоком и страхом. Пэнси, стоявшая рядом со скрещенными на груди руками, добавила ледяным тоном:       — И думаю, твоему отцу будет очень интересно узнать о твоих «успехах» в общении с девушками. Уверена, он оценит твои методы по достоинству.       Рон, окончательно уничтоженный, беспомощно посмотрел на Гермиону, которая молча наблюдала за этой сценой с каменным лицом. Не сказав больше ни слова, он развернулся и почти побежал прочь, растворяясь в толпе.       Джинни тяжело дышала, все еще полная адреналина. Она повернулась к Гермионе.       — Прости. За него. И за то, что не смогла его остановить раньше.       — Не извиняйся, — тихо сказала Гермиона, кладя руку ей на плечо. — Это не твоя вина. И... спасибо.       Пэнси обняла их обеих за плечи.       — Ладно, хватит драмы на сегодня. Идемте, пунш еще не закончился, а Блейз, кажется, проигрывает Тео в соревновании по зажигательным танцам. Это зрелище нельзя пропустить.       Они вернулись к своим друзьям, оставив инцидент с Роном в прошлом. На их лицах снова появились улыбки. Бал продолжался, и ничто не могло омрачить их вечер. Даже тень прошлого отступила перед светом их дружбы и зарождающихся чувств.       Гермиона вышла на балкон, который обычно был закрыт, но сейчас его открыли для них.       Воздух на балконе был прохладным и свежим после наполненного теплом и духами зала. Гермиона с облегчением вдохнула его, прислонившись к каменной балюстраде. Всего пару минут назад здесь страстно целовалась какая-то парочка, но, заметив ее, смущенно ретировалась в поисках более уединенного места.       Она смотрела на огни города, мерцающие внизу, и на редкие звезды, пробивающиеся сквозь городскую засветку. В тишине и одиночестве наконец можно было перевести дух.       За ее спиной послышался легкий шорох, и через мгновение на ее плечи упала тяжелая, теплая ткань. Это был пиджак Драко. Он пахнул его парфюмом — древесным, с нотками бергамота, и чем-то неуловимо своим, просто им.       — Спасибо, — тихо сказала она, не оборачиваясь.       Он встал рядом, тоже опершись о балюстраду.       — Не за что. Выглядишь так, будто собираешься простоять здесь до утра.       — Просто передышка, — она наконец посмотрела на него. — Твои друзья выжимают из меня все соки.       — Наши друзья, — поправил он, и в его голосе не было вызова, лишь констатация факта.       Они немного помолчали, глядя на город. Напряжение между ними все еще витало в воздухе, но теперь оно было другого качества — не неловким, а скорее ожидающим.       — Я хотел извиниться, — наконец произнес Драко, глядя прямо перед собой. — По-настоящему. За последнюю неделю. Я вел себя как последний придурок. Позволил своей... неуверенности взять верх над разумом.       Гермиона повернулась к нему, прислонившись спиной к балюстраде.       — Ты действительно был придурком, — согласилась она, но в ее глазах не было упрека. — Но я понимаю почему. Я тоже отмалчивалась. Мне... было сложно об этом говорить.       Он кивнул, его взгляд скользнул по ее лицу, будто ища подтверждения.       — Этот браслет... — он невольно провел пальцами по кожаному ремешку. — Мама подарила. Говорит, подходит к смокингу.       Гермиона улыбнулась.       — Он тебе очень идет. Строго, но со вкусом. Прямо как ты.       Уголки его губ дрогнули. Комплимент, лишенный насмешки, казалось, смутил его. Они снова замолчали, но на этот раз тишина была комфортной наполненная невысказанными словами, которые витали в воздухе.       — Гермиона, — он произнес ее имя так тихо, что это было похоже на шепот. Он повернулся к ней, его лицо стало серьезным. — Что именно сделал Уизли?       Она вздохнула, глядя куда-то в сторону. Рассказывать было неприятно, но она почувствовала, что должна. Доверие нужно было заслужить, и он делал для этого шаг.       — После того, как мы закончили проект... он пригласил меня в бар. Я согласилась, думала, просто выпить коктейль. Но он напился. А когда провожал меня домой... в переулке прижал к стене и попытался поцеловать. Лапал меня.       Она говорила ровным, монотонным голосом, стараясь не показывать эмоций, но ее пальцы сжали каменный парапет до побеления костяшек.       Гермиона видела, как лицо Драко исказилось. Сначала это было недоумение, затем — вспышка чистой, немой ярости. Его глаза потемнели, скулы напряглись, а губы сжались в тонкую белую линию. Он выпрямился во весь рост, и его осанка вдруг стала не аристократической, а хищной.       — Где он? — его голос прозвучал низко и опасно. Он уже сделал шаг от балюстрады, его кулаки были сжаты.       — Драко, нет.       — Я спросил, где он, Гермиона! — это уже был почти рык. — Я ему кости пересчитаю! Он посмел... посмел тебя тронуть!       Она схватила его за руку, чувствуя, как мышцы его предплечья напряглись под ее пальцами, твердые, как сталь.       — Нет! — ее голос прозвучал твердо, заставляя его замереть. — Я сама с этим разобралась. Я его ударила, и Джинни с Пэнси только что его окончательно добили. Ему уже достаточно плохо. Не опускайся до его уровня.       Он смотрел на нее, грудь вздымалась от учащенного дыхания. В его глазах бушевала буря — ярость, ненависть, желание защитить, смешанное с осознанием ее правоты.       — Он тронул тебя, — прошипел он, и в его голосе слышалась почти животная боль.       — И я сама дала ему отпор, — она не отпускала его руку, ее взгляд был твердым и ясным. — Мне не нужен рыцарь на белом коне, который будет мстить за меня. Мне нужно... — она запнулась, подбирая слова, — ...чтобы кто-то просто был рядом. Понял меня.       Его напряжение постепенно начало спадать. Ярость в его глазах медленно уступала место чему-то другому — глубокому, невысказанному облегчению, что с ней все в порядке, и горькому осознанию ее силы. Он глубоко вздохнул, и его кулаки разжались.       — Хорошо, — он выдохнул. — Хорошо.       Он не отпустил ее руку, а вместо этого переплел свои пальцы с ее пальцами. Его ладонь была теплой и твердой. Они стояли так, держась за руки, в прохладной ночи, а позади них, в зале, гремела музыка, и жизнь продолжалась. Но для них в этот момент существовал только этот балкон, тихий город и молчаливое понимание, что что-то между ними наконец-то сломалось, освободив место для чего-то настоящего.