Глава 2. Следы на коже

Гермиона думала, что после вспышки Малфой будет избегать её. Но он сделал нечто куда более неприятное. Он вёл себя так, будто ничего не произошло. Будто не дрожал, будто не бледнел, будто не произносил сорвавшимся голосом это страшное «я больше не могу». Будто она не держала его магию в своих руках. Как будто между ними не было той секунды, когда он едва не разрушил коридор — и самого себя. Он сидел на уроке трансфигурации, с безупречно прямой спиной, с привычно холодным выражением лица. Его пальцы спокойно держали перо. Будто его рука не дрожала сегодня утром. Гермиона ловила себя на том, что всё больше смотрит на него. На его плечи, напряжённые так, будто он держит на них не только собственную жизнь. На его профиль — безупречно собранный, но странно тусклый. На то, как он моргает чуть реже, чем обычно — будто боится закрыть глаз и потерять контроль. Она не собиралась вмешиваться. Она не хотела жалеть Малфоя. Но… Что-то было очень, очень не так. После урока она догнала его у выхода. — Малфой, — сказала она, перекрывая ему путь. Он едва заметно вздрогнул, но, увидев её, мгновенно надел маску раздражения. — Грейнджер, какие ещё глупости ты собираешься спросить? — Не прикидывайся, — сказала она твёрдо. — У тебя снова были вспышки? Его глаза сузились, и он шагнул ближе. Так близко, что она впервые увидела тень под его глазами. Тонкую, серую, очень человеческую. — Я сказал тебе забыть, — тихо, опасно произнёс он. Но голос был с трудом контролируемым. Чуть севший. Уставший. — Не могу, — честно ответила она. — Я изучаю это явление. И ты… выглядишь хуже. Он резко отвернулся. — Ничего со мной не происходит. — Это ложь, — сказала она. — Ты вчера едва стоял на ногах. — А сегодня стою, видишь? — процедил он. — И, к сожалению, всё ещё достаточно в своём уме, чтобы не обсуждать с тобой свои дела. Он хотел уйти — но Гермиона, неожиданно даже для себя, перехватила его рукав. И он замер. Так, будто к нему прикоснулась не она, а ледяная вода. Так, будто любое прикосновение причиняло боль. Она отпустила сразу же. Но поздно — на коже его запястья, видневшейся из-под рукава, она успела заметить что-то. Не синяк. Не порез. Следы. Тонкие, серебристые, будто от ожога или — заклятия. Магические следы. Очень старые. Очень тёмные. Гермиона побледнела. — Малфой… кто это сделал? Он резко дёрнул руку назад, словно её взгляд тоже причинял боль. — Не твоё дело, — повторил он, но голос уже дрогнул. И прежде чем она смогла сказать хоть слово, он развернулся и ушёл быстрым шагом — почти побежал. Гермиона смотрела ему вслед, чувствуя, как в груди поднимается тревога. Теперь она знала одно наверняка: Это не просто стресс. И не просто «отголоски». На теле Малфоя была печать заклятия, которое не должно существовать. И она выяснит правду. Даже если он не позволит ей приблизиться. Особенно если — не позволит.