Часть 14

Катарину рвало. Она посмотрела на себя в зеркало, ненавидя всё. Всю себя. Её дорогую одежду, её витиеватую причёску и золотой кант по коже. Жизнь издевалась над ней неустанно. Грудная клетка замерла, живот судорожно вжался обратно: её снова рвало. От запаха собственной рвоты. Она не могла поверить, смотря на свои руки на унитазе. Смыла, потому что блевать ей было уже нечем: только вязкие слюни вперемешку с желудочным соком. Бешеный взгляд в зеркале, её собственный, спровоцировал. Зеркало с треском размножило её отражение. Воспоминания разрывали её голову, кружа комнату вокруг, и даже чёртов вентиль на стене никак не хотел ловиться. Скинув платье, она перекатилась в ванную, чудом не сломав шею. Ледяная вода отрезвляла. Ей надо было выбраться отсюда, вырваться из этой интеллигентной ловушки. Она не хотела. Она просто не могла. За стенкой кто-то бубнил, отвлекая от долгожданной тишины в голове. Смутно вспоминался вчерашний день. Она стала совершеннолетней и очень радостно праздновала, ещё не подозревая мучений следующего дня. Скрыв лицо в ладонях, она ревела, размазывая сопли и слюни по рукам, не волнуясь даже о том, смоет ли их душ. Она всё потеряла и не знала, с чего начинать сейчас. Выползла из душа, обернувшись полотенцем. Ещё раз осмотрела огромную ванную комнату: бесценный мрамор, золотая роспись и отдельный балкон прямо из комнаты, прикрытый шторами. Это был не её дом и её одновременно. Не было уюта и комфорта. Рассветные лучи подсвещали море, где-то там за горизонтом должен был быть подводный город. Всё, на что хватало сил — спать. Кровать теперь выглядела одинокой и пустой, оттого размеры казались необъятными. В такой же необъятной комнате. Катарина спала беспокойно, то и дело просыпаясь. Её хотя бы не трогали в этот день. Мозг плавился от размышлений. Она теперь — помощница советницы. Она отчётливо помнила все свои дни здесь. Как помогала Мел Медарда в её приготовлениях, сооружала пирамиду манипуляций с её подачи и просто работала с бумагами. То, что она всегда делала прекрасно. Цифры её успокаивали даже здесь. — Ты заметно погрустнела. Медарда бросила эту фразу между делом. — После твоей вечеринки. — Тому есть причина. — Вот как? — она умыльнулась. — Впрочем, у тебя на лице всегда читался отпечаток вселенской печали, который ты пыталась спрятать. Теперь даже не утруждаешь себя этим. Люди могут подумать, что я на тебя наседаю. — Госпожа Медарда, я думаю, что мнение людей вас сильно заботит. Советница приложила пальчик к своей щеке, слегка наклонив голову. Поизучала её с десяток секунд и ухмыльнулась. — Я собираюсь предложить твою кандидатуру взамен Сейло. Твоих достижений хватит с лихвой. — Ага. — Тебе исполнилось двадцать один. Это очень юный возраст для вхождения в Совет, а ты… не рада? Катарина молчала. Из её достижений здесь были разработки по системе очищения воды, точных рассчётов поддержки населения, руководство торговлей с Зауном. Точно, Заун был отдельным городом… Она добилась, чего хотела. Почти. — Нет. Рада. Это то, к чему я стремилась. Просто меня мучают дурные сны. — Обратись к лекарям… хотя я думаю, что это без нужды в твоём случае. Медарда знала и о её таланте к химии тоже, но не афишировала её наработки. Казалось, все её знания были при ней, но отсутствовала лишь память о том, как эти знания оказались у неё. Катарина закончила Академию с отличием, при этом выбившись с одного из приютов Зауна. Путь здесь был несколько более тернист. Но она всё так же следовала своим первоначальным целям. — В общем, стоит предоставить к следующему собранию что-то выдающееся и мы включим тебя в Совет. Хаймердингер сам предложил эту идею. Катарина удивилась, с отчаянием посмотрев на Мел: её профессор лично недолюбливал. И если он предложил, сам, то отрицать её таланты никто не был в силах. Это уже было решено, и решено давно. — Спасибо, госпожа Медарда. На этой неделе я всё закончила, могу идти? — Мел кивнула ей. Катарина старалась дышать на счёт, когда рвалась покинуть Пилтовер. Ей срочно надо было в «Последнюю каплю». Медарда должна была проследить за ней, а значит стоило использовать заученные до дыр ходы канализаций. Водоочистные станции она создавала прямо тут, на местах, где раньше стояли баки с ядовитым газом. Кирамман их изъяла заранее, когда почувствовала угрозу своей системе при первых предложениях. Теперь тут было намного проще находиться. Заун поприветствовал её чистыми улицами, на которых Катарина чувствовала себя чужой: в капюшоне, скрывающем лицо. Заветная вывеска в закате выглядела особенно красиво. Её пока не зажгли, и под стеклом переливались солнечные лучи, просвечивая и распадаясь на радугу. Катарина толкнула дверь в заведение нерешительно, унимая дрожь в руках. Мирная атмосфера бара слегка её сбила с толку. Она знала, что уже всё не так, как было раньше. Несмотря на вечер пятницы, было ещё довольно рано для основного потока работяг. — Добро пожаловать в «Последнюю каплю», — поздоровался мужчина за барной стойкой. Вандер. — Желаете выпить? — Безалкогольное, — кашлянула Катарина, подавив рвотный позыв, усаживаясь за барную стойку. — Что-нибудь. Коктейль? Она терялась в догадках, что же тут произошло. Если Вандер жив, то Силко… она сжала кулаки, впиваясь ногтями в основания ладони. — Может, всё-таки алкогольное? — Вандер кивнул на её руки. По столешнице размазывались капельки крови от её движений. Катарина кивнула. — Долгий день? — Очень долгая неделя. Перед ней появился стакан, звякнув льдом о стенки. Сверху на лёд влилось что-то похожее на виски. Дальше — сок. Яблочный. Она узнала по запаху. Финальным аккордом стала трубочка, которой Вандер по кругу размешал напиток. — Надеюсь, я угадал. Катарина с опаской сглотнула ком в горле, но коктейль попробовала. Сладко. Кисло. Терпко. То, что ей было нужно. И желудок даже не выпрыгнул обратно. — Угадал, — посмотрев теперь и на заляпанный стакан, она выдернула платок из кармана куртки и попыталась вытереть этот бардак. Вандер её остановил. — Я не такой мастак в уходе за ранами, но знаю человека. На руках у неё действительно были глубокие раны: так сильно сжимала, что не заметила боли и даже глубины, на которую умудрилась впиться сама в себя. Каждое сжатие ладонью выдавливало всё новые струйки из проколов. — Силко, поможешь? — ловко вытирая барную стойку от её крови, Вандер обратился куда-то вглубь помещения. У неё перехватило дыхание на миг, а потом она рухнула со стула. Всё ощущалось как из-под толщи воды. Давно, когда она была ещё вастайя, она постоянно плавала рядом с городом, вслушиваясь в его жизнь. Силко звал её. Расплывался перед глазами. Ей хотелось плакать от счастья, но она не могла. Положила руку ему на щеку, покрытую шрамами, задержалась, пытаясь сфокусироваться. Рука была забинтована, а шрамы на его лице были другими. Что-то не сходилось. В ужасе одёрнула руку, подскочила сама и ударилась головой о что-то твёрдое за ней. Ойкнула, хватаясь за ушибленное место. — Эй-эй, остынь, юная леди, — Силко пытался придержать её, только она не чувствовала в этих действиях той любви, которую он раньше дарил. Забота и лёгкая тревога к совершенно чужому человеку, вот и всё. — Ты и так ударилась головой о пол. Сейчас лучше без резких даижений. Помнишь, как тебя зовут? — Катарина. — Рина, значит, — ласково улыбнулся, говоря с ней как с ребёнком. — Что случилось? Ты ела последние пару дней? Приторная забота её бесила. Она чувствовала вместе с этим рвотный позыв. Прикрывая рот ладонью, Катарина взглядом искала туалет. Быстро сообразив, Силко увёл её, придерживая растрепавшиеся волосы, пока её который раз за эту неделю выворачивало алкоголем и желчью. — Просто добей меня уже, — прикладываясь к холодному унитазу виском, она не могла сфокусироваться ни на чём, кроме поглаживаний по спине. — Я так устала. Слёзы сами текли, не останавливаясь. Вместе с этим скапливалась и вязкая слюна, ещё больше размазывая остатки желчи по языку. Её снова рвало, пока не хватило сил прополоскать рот и умыться. Ничего не соображая, она сползла вдоль стены.