Часть 3

Глава 2: Объяснение, или нет? Прошёл месяц. Тридцать дней осознанного кошмара. Тело больше не подводило так откровенно.Оно слушалось, но с отвратительной податливостью послушной собаки. Я научился прятать панику за каменной маской. Уловил простую истину: чем меньше я проявляю себя, чем тише и незаметнее делаю свою работу, тем реже на меня обращают внимание. Тем меньше шансов спровоцировать крик, толчок, шлепок — любую форму боли. «Гарри, подмети!» — подметал. «Гарри, вынеси мусор!» — выносил. Мозг, отрезанный от внешнего мира, начал поедать сам себя. Я перебирал теории. Компьютерная симуляция? Слишком реалистично. Кома? Слишком долго. Психоз? Возможно. Но даже в бреду мой разум не мог бы придумать таких деталей, как запах пота и бензина от машины Вернона или мерзкий сладковатый аромат духов Петуньи. Я почти смирился.Ад — это не огонь и смола. Ад — это бесконечный июль в Суррее. Письмо пришло утром. Обычный конверт. Вернон порвал его, как дикий зверь. Я не видел в этом чуда.Я увидел угрозу. Кто-то знает этот ад. Кто-то знает, что я здесь. Они нашли меня. Мысль была леденящей.Маньяк в переулке не был один? За мной охотилась целая организация? И теперь они используют почту? Это абсурд блять! Маньяк не будет преследовать одну и ту же жертву! Но это единственный логичный вариант… На следующий день писем было пять.Потом — десятки. Они летели в дом через камин, их засовывали в банки с молоком. Вернон сходил с ума.Его ярость была физической, почти осязаемой грозой в доме. И я понял: эти письма — не спасение. Они — детонатор. Они приближают момент, когда его кулак или её ноготь снова коснутся меня. Мне было не до любопытства. Мне нужно было, чтобы это прекратилось. Решение Вернона сбежать я воспринял с облегчением. Меня везли в неизвестном направлении, но это был побег от эпицентра взрыва. Хижина на острове была сырой и пропахшей морской солью.В ту ночь я не спал. Спиной к самой прочной стене, оценивая вход на предмет взлома. Ветер выл, как тот маньяк в переулке. Каждый скрип половиц отзывался эхом в моих рёбрах. Дверь с треском отлетела с петель. И он вошёл. Огромный. Не просто высокий. Массивный, как гора. В плаще из шкуры какого-то зверя. Адреналин ударил в виски, заставив похолодеть кончики пальцев. Я отшатнулся, прижимаясь к стене. Ещё один. Новый тип угрозы. Более крупный, более непредсказуемый. Но потом он заговорил.Грубо, просто. И он принес торт. Нелепый, розовый, но… еду. Жест, в котором не было агрессии. А потом он сказал это. —С днём рождения, Гарри. Я тебя не напугал, надеюсь? —Кто вы? — мой голос прозвучал хрипло. —Я? Я Рубеус Хагрид, хранитель ключей и лесничий в Хогвартсе. Само собой. Хогвартс.Ключ. Новое слово. Ничего не объясняющее. —А… что такое Хогвартс? Он смотрел на меня, как будто я спросил, что такое небо. —Хогвартс, конечно! Лучшая школа волшебства и чародейства в мире! И тут мир не перевернулся.Он просто… щёлкнул. Как замок в сейфе. Волшебство. Чародейство. Безумие.Но… Мой взгляд упал на его руки, которые разжигали огонь в камине одним щелчком зонта. На мокрую, потрескавшуюся дверь, которую он вырвал одним движением. Это не галлюцинация. Это демонстрация силы. Это — данные. И самое главное— это объяснение. Пусть сумасшедшее, невероятное, но оно было. Оно накрывало все абсурдные факты моего существования здесь одним, пусть и чудовищным, термином. —Я… волшебник? — спросил я, и в голосе не было восторга. Был голый, аналитический интерес. —Конечно! И довольно сильный, я не сомневаюсь, раз твои родители… Родители.Следующий логический вопрос. —Мои родители… Они не погибли в автокатастрофе, не так ли? —В АВТОКАТАСТРОФЕ? — взревел Хагрид. — Они были лучшими из наших! А тот, кто их убил… Тот-кого-нельзя-называть… он пришёл и за тебя взялся, но не смог убить! Вот откуда у тебя этот шрам! Он ткнул толстым пальцем в мой лоб. И картинка сложилась. Не красивая сказка. А мрачный пазл. Волшебники. Война. Убийцы. Бессмертные тёмные лорды. И я… я в центре этого. Это не было облегчением. Это был новый, более сложный уровень ада. Но это была СИСТЕМА. Её можно было изучать. Её можно было использовать. Хагрид что-то говорил про Хогвартс, про то, как меня ждут. Я почти не слушал. Я смотрел на свои руки. Руки одиннадцатилетнего мальчика. Магия. Она может убивать. Она может защищать. Она может переносить сознание между мирами? Она может быть причиной того, что я здесь? Впервые за всё время в этой шкуре во мне шевельнулось нечто острое и жадное. Не надежда. Не радость. Любопытство. Грязное, циничное, голодное любопытство. Ладно, Хогвартс. Ладно, волшебство. Покажи мне, на что ты способна. Покажи мне, как ты работаешь. И, может быть, я найду способ заставить тебя работать на меня.