Часть 6

Глава 5: Баррикада из чемодана Кошмар пришёл не как воспоминание. Он пришёл как реальность. Тот самый запах — дешёвый одеколон и пот. Холод бетона под щекой. И боль. Не одна, а десятки. Вспышки. В спину. В грудь. Между пальцами. А потом… хуже. Другого рода боль, гнусная, разрывающая, чувство чужеродного вторжения, смешанное с хрустом костей и хлюпаньем крови. — Нравится? — шептал маньяк, и его глаза были пусты, как у рыбы. — Нравится? Я не закричал. Во сне нельзя кричать. Можно только умирать. Снова и снова. Я проснулся. Резко. Тихо. Сердце колотилось где-то в горле, пытаясь вырваться наружу. Лёгкие гнались за ним, выдыхая короткие, прерывистые порции воздуха. Вся простыня была мокрой от пота. Я сидел на кровати, вцепившись пальцами в майку над грудной клеткой, и пытался убедить себя: Я здесь. Я в комнате. Маньяка нет. Но тело не верило. Тело помнило боль. Ту, старую. И ту, новую, из сна. Они сплелись в один клубок агонии. Никогда. Никогда снова. Утро первого сентября было похоже на похороны. Собственных.

Вокзал Кингс-Кросс был новым видом ада. Толпа, гул, крики. Я держался за тележку с багажом и совой, как утопающий за соломинку. Каждый незнакомый взгляд — потенциальная угроза. Каждый громкий звук — выстрел. — Платформа девять и три четверти? — переспросила язвительная женщина в форме. — Вижу впервые. Вернон ехидно хмыкнул. Я проигнорировал его. Мой мозг работал. Скрытый периметр. Портал. Логично. Идиоты не найдут. Умно. Я подошёл к барьеру. Не побежал, как самоуверенный идиот. Прислонил ладонь к холодному металлу. Доверие. Надо проявить доверие к системе, в которую меня насильно впихнули. Шаг вперёд. Давление. Туннель из света и звука. И вот я стоял на платформе 9 ¾. И хотел развернуться и сбежать. Паровоз, дымящий чёрным, густым дымом. Толпа детей, кричащих, машущих, обнимающихся. Их родители, плачущие и смеющиеся. Это был праздник. А для меня — поле боя перед битвой. Слишком много людей. Слишком много шума. Слишком много глаз.

Я вскочил в один из последних вагонов, протолкавшись сквозь толпу с опущенной головой. Мне было плевать на общение. Мне было нужно укрытие. Я нашёл пустое купе в самом конце. Зашёл. Закрыл дверь. Вдохнул. Тишина. Недолго. Сейчас придут. Начнут лезть с вопросами. С дружбой. Я посмотрел на свой тяжёлый, набитый магическим хламом чемодан. Идеально. Я впихнул его в проём между сиденьем и дверью, создав неровную, но эффективную баррикаду. Деревяшка, говорящая миру: «Не влезай. Убью». Я сел у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрел, как Лондон уступает место полям. Я не видел красоты. Я видел ландшафт, пригодный для засады. Мой план был прост: просидеть здесь все семь часов пути. Не двигаться. Не привлекать внимания. Дожить до прибытия. Я закрыл глаза, снова чувствуя на коже липкий пот и призрачную боль. Никогда снова. Но баррикада из чемодана казалась до смешного хрупкой в этом мире, полном магии и чужих глаз.