Часть IV. Вечер у Слизнорта. Половина.

Возможно всё возможно.

* * *

      Что значит подстраиваться под других, точнее под одну определённую личность? Насколько это тяжело? Оден Мальсибер не смог бы достойно ответить на этот вопрос, поскольку не прилагал особых усилий для того, чтобы «понравиться» Тому Реддлу, тому, кто каким-то образом должен изменить их крошечный мир, но Мальсибер точно понимал, что для Тома Реддла нужны они — Вальпургиева Рыцари. Они, в чьих венах из поколения в поколение течёт «особенная» кровь. И Мальсибер был бы вовсе не им, если бы не примкнул к ним.       Всё начиналось достаточно безобидно — вечерние посиделки, связь между их старостой-однокурсником и Ренардом Лестрейнджем, было заметно, что они одного и того же мнения. Потом Мальсибер заметил ещё одну связь: Розье стал подсаживаться к парням всё ближе, затем Нотт, а за ним и он, у которого взыграла какая-то вспышка в сознании, смело толкнувшая его вперёд, прямо к старосте, который перешёл к размышлениям о будущем. На самом деле будущее — один из главных моментов для Одена. Он не совсем хотел засиживаться в каком-то углу поместья Мальсибер в Англии, поскольку то, что осталось в Германии, в его прошлом, было уже не вернуть. Их семью вычеркнули, стоило его деду — Касберрту — выставить себя в не лучшем свете. Он был вынужден покинуть родную землю, как и его остальная семья. Отголоски давних лет стали едва видимыми, но Мальсибер точно знал, что хочет чего-то масштабного, чего-то, что точно захватит дух, а парни говорили и присоединяли свои речи так, что он влюбился в это.       Будущее было не так далеко, но ему хотелось прожить и настоящее.       — Mon père veut passer Yol. Увидел какую-то цель или же выжидает. — слегка повернув профиль в его сторону, почти что промурчал Розье. Именно так и слушался говор Эгилла для Одена, который отставил приборы, так и не разобравшись с ланкаширским пирогом.       — Правильно ли я понимаю, что твой отец устраивает Йоль? Ты хорошенько подумай, вдруг впереди твоё будущее маячит. — по-дружески хлопнул он по плечу Эгилла.       Заметив, что внимание Мальсибера направлено на него одного, Розье сначала тяжёлым взглядом впивается, прежде чем без малейшего интереса перейти к рассмотрению прохожих лиц, будто те могли подслушать их разговор.       — Не думаю, что к добру. Кажется, помолвка. — слизеринец недовольно скривил губы. — Ты будешь в списке приглашённых, как и остальные парни. Надеюсь, что каждый выставит себя в достойном свете, а драгоценное будущее будет маячить также, как и со мной.       Последние слова произнесены в своё удовольствие. Если будущее, а точнее — помолвка, поджидает его впереди, то и остальных парней тоже должно. Розье был истинным любителем справедливости.       — Всё возможно. — расплылся в улыбке Мальсибер, поворачиваясь к выходу, где столпились ученики, которые что-то не поделили; дело шло к повышенным тонам, и Оден ойкнув поднялся, в желании уйти незамеченным.       — .. может ты.. Куда ты? — поздно спохватился Розье, а когда проводил взглядом друга, который деловитым шагом направился прямо к выходу из Большого зала, подумал, что тот что-то натворил, поскольку собранный вид выдавал его с потрохами, а толпа, которая вдруг притихла, обратив внимание на прошедшего слизеринца, ещё больше укрепила мысль Эгилла.

* * *

      Погода в Шотландии была ветреной, как обычно, но сегодняшний день являлся благоприятным, поскольку впереди учеников ждали два выходных; кто-то слонялся по коридорам в одиночку или же с друзьями, кто-то предпочёл засесть в библиотеке, чтобы выполнить работу заранее, а после заслуженно отдыхать — в этом, по правде, было что-то манящее. Салли, ближе к семи часам вечера, уже была готова идти на вечеринку, проведённую их деканом — Горацием Слизнортом.       Салли в самый последний момент вспомнила о важном событии, на котором, вероятно, появится в первый и последний раз. За час до выхода она облачилась в тёмно-синее платье, едва ли не подражая заумно-приятным когтевранцам. Вся выгода вида заключалась в легкой ткани — атласе, которая прилегала к телу, не раздражая кожу. Пара тонких украшений из серебра и высокий пучок удовлетворили Салли Готье.       Теперь ей стоило выйти к Мальсиберу, а далее дело за большим — вечер в компании лучших учеников, как нынешних, так и бывших.       — Удачи! — Рози, которая уже около часа пропадала в ванной комнате, выглянула из-за двери. — Чудный вид!

* * *

      — Профессор Слизнорт оглашал список приглашённых? — спросила она, когда они с Оденом вышли за пределы гостиной в числе первых. В компании однокурсника было немного спокойно. Сердце продолжало медленный ритм, и Салли вдыхала чуть холодный воздух, смешанный с ненавязчивым парфюмом слизеринца — роза. Это первое, что почувствовала Салли. Немного странно, но в целом интересно.       — Может и оглашал, но я не уверен, что застал. Уже думаешь над профессией? Кем ты хочешь быть?       И на самом деле это был бы светский интерес от любой другой личности, но не от такой, как Оден Мальсибер. Если он интересовался, значит действительно испытывал интерес; ему нужен был ответ на свой вопрос, который он задаёт вовсе не из-за невыносимости тишины — нет.       — Проблема в том, что заниматься кипой бумаг меня совершенно не вдохновляет. Моим желанием или даже целью является увидеть каждый уголок этой земли. Хочется чего-то нового, понимаешь?       Оставались каких-то пара шагов до нужной цели сегодняшнего вечера.       — Удивительно. Меня иногда заботит прошлое — то, что осталось позади. — Оден разрезал воздух ладонью, желая как-то выплеснуть эмоции. Салли заметила, что короткая прядка его волос выбилась из общего вида. — Многим вопрос о будущем даётся слишком тяжело, и я не исключение.       Последние слова слизеринца потонули в общем гуле из студентов, также направляющихся на вечеринку.       — Если сегодня найдёшь своё призвание, дай знать.       Оден распахнул дверь перед однокурсницей, он зашёл следом за ней и неспешно оглядел присутствующих. Первым, кто попался на глаза, был Лестрейндж; поразительным образом, но он всегда был в центре внимания, когда Оден появлялся в помещении. Буквально взглядом манил к себе.       — Мистер Мальсибер, мисс Готье! Отрадно вас видеть! Не рекомендую стоять у дверей, проходите. — едва ли не пропел мужчина с чуть поблескивающими глазами. Их декан любил перетягивать на себя внимание; это Оден заметил ещё на первых курсах.       — Замечательно выглядите, сэр.       В поддержку слов своей однокурсницы Мальсибер кивнул пару раз, растягивая на лице улыбку; ямочка на левой щеке появлялась всякий раз, когда он не скрывал эмоций на лице. В сегодняшний вечер профессор Слизнорт походил на блестящий галлеон, сам же кабинет и антураж полностью подделан под вид самого профессора. Он растворился в толпе также быстро, как и появился. Готье двинулась вперёд прямо к Альфреду Блэку и его спутнице — мисс Фоул; сколько бы Мальсибер не напрягался, запомнить имя так и не смог.       — Мы твоя извечная компания. — на плечо упала рука Теодора Нотта, а сам однокурсник протянул ему бокал с шампанским и продолжил в своём чуть льстивом тоне: — Сколько бы людей не вилось вокруг тебя, я останусь до последнего.       — Какое счастье.       — Какое счастье? — переспросил капитан-Лестрейндж, стоя у столика, когда парни подошли к нему. Кажется, он пытался найти что-то особенно ужасное на вкус, чтобы предложить кому-то другому.       — К сожалению...       — С кем ты пришёл? — своим будничным тоном голос Мальсибера почти что заткнул огорченного Нотта.       — Один, в гордом одиночестве.       На самом деле он пришёл со старостой школы, который к моменту прихода парней уже скрылся в толпе, ненавязчиво желая вытянуть знания из министерских чиновников. Оден ещё с пары секунд разглядывал тёмные кудри Ренарда, прежде чем осушить бокал с шампанским:       — Выбери драконьи яйца.       — Звучит хорошо. В чём же дело?       — Слышал, что кто-то из учеников отравился ими.       Нотт с интересом глянул на довольного Мальсибера, а затем и на Лестрейнджа, что отточенным движением взмахнул волшебной палочкой из-за чего выше названное блюдо воспорило вверх.