Ваймак и Нил :: переменная

Ваймак точно знает, что что-то меняется с приходом Нила Джостена в их команду. Он пока не может определить, что это за изменения, но Дэвид чувствует их в воздухе. Перемены. Грядут перемены. Ваймак смотрит на этого чересчур худого подростка и чувствует. Вот оно. Переменная. Переменная, что вечно ходит в поношенной одежде, со старой спортивной сумкой и совершенно не понимает простых вещей. Эта переменная смотрит на него не своими глазами и остерегается стоять слишком близко. Ваймак понимает, прекрасно понимает и терпеливо объясняет. Он уверен, что Нил сможет изменить всё. Сможет заставить лисов функционировать. Будет той самой недостающей деталью. А затем эта переменная открывает рот, и всё становится ещё сложнее и запутаннее, но ему не привыкать. Возможно, он поседеет раньше времени, а, может, научиться у этого парнишки чему-то новому. Нил Джостен — вечная загадка и сюрприз, но Дэвид видит в нём себя, видит это в его движениях на поле. Иногда, в его взгляде ему чудится сама Кейли, на дне зрачков этого парня горит то самое пламя, что он так любил в девушке из своего прошлого. Пока таблоиды язвительно говорят о том, что этот новичок ничем не поможет аутсайдерам, Ваймак видит, что изменения уже происходят. Он не лезет в взаимоотношения лисов, позволяя им самим разобраться, но Нилу всё равно. Парень ломает и заново собирает его лисов, постепенно меняясь сам. Кажется, что того парня из Милпорта подменили, но Дэвид этому только рад. Ему всё равно на то, что этот ребенок соткан из лжи и обмана. Плевать на то, что он зачем-то носил эти дурацкие линзы. Плевать, что фанаты опять творят какой-то беспредел только из-за того, что его лис решил высказаться. Ему важно лишь то, что глаза Нила начинают гореть огнём, что он помогает команде собраться с силами после смерти Сета, что отдаётся болью в груди у него самого. С лисами никогда не бывает легко, но с Нилом словно сложнее ещё в несколько раз, но Ваймак запоминает разные мелочи об этом ребенке. Ему нравится математика, он легко усваивает иностранные языки, рисует на полях своих тетрадей, а ещё хранит магнитик с символикой их команды. Нил удивляется тому, что кто-то делает для него что-то безвозмездно. Нилу нравятся фрукты, он не знает своих пределов, а бегает настолько быстро, что, возможно, ему стоило присоединиться к команде бегунов. А ещё Нил Джостен горит экси настолько сильно, что это не может не восхищать. Дэвид запоминает всё и морально пытается смириться с тем, что весь их привычный мир теперь перевернут вверх дном. Ему кажется, что он уже перестал чему-то удивляться, но Нил умеет удивлять. Правда, не всегда в хорошем смысле. Когда Джостен звонит ему в канун Рождества, то Ваймак не совсем понимает что чувствовать, но сразу поднимает трубку. У Нила телефон всего ничего, Нил не использует его, а ещё Нил уехал к своему дяде на праздники, но его представление об этом парне рушатся в считанные минуты, когда голос по ту сторону телефона просит, почти умоляет его приехать в аэропорт. Голос его лиса никогда не звучал настолько измученно, настолько устало и отчаянно. Его лис всегда твердил, что с ним всё в порядке, но в эту минуту его охрипший голос произносит самую честную и откровенную фразу на свете: — Я не в порядке. Джостен хрипит, когда садится на переднее сиденье машины Ваймака, они оба молчат, у Дэвида на языке вертятся вопросы, но он терпеливо ждёт. У него большой запас терпения, без него пережить лисов было бы невозможно. Однако, Нил отключается по пути к квартире, куда Дэвиду его приходится тащить на руках. При домашнем освещении ему удается рассмотреть парня получше, и ему не нравится открывшаяся перед ним картина — синяки на лице, бинты, пластырь, скрывающий что-то под собой и цвет волос, что выглядит родным и совершенно чужим одновременно. А затем Нила накрывает то, что, обычно, люди называют панической атакой. Ваймак соврет, если скажет, что его живот скручивает от ужаса. Он не боится Нила, он боится за него. За этого парня, что хочет раскромсать себе лицо кухонным ножом лишь от вида собственного отражения. Ужас в нём вызывает и цифра четыре на скуле парня, он помнит состояние Кевина, помнит, как сын Кейли порой боится своей тени, как подолгу смотрит на свой номер. И теперь перед ним ещё один ребёнок, которого собрался поглотить этот ночной кошмар, что зовётся Вороны Эдгара Аллана. — Я не подписал, я — лис, — произносит Нил, пока Ваймак осматривает разноцветное полотно на теле парня. Естественно, он — лис, иначе быть не может. Нил всегда был и будет лисом. Ваймак не позволит случиться иному, не тогда, когда этот ребёнок вернулся к нему в таком состоянии. Теперь Дэвид ещё сильнее понимает Эбби, чьи руки дрожат после осмотра лисов. Невозможно игнорировать то, как этот мир настойчиво пытается избавиться от их детей всеми возможными способами. Возможно, когда-нибудь Ваймак устанет от всего этого, хотя вряд-ли хоть что-нибудь сможет остановить его от того, чтобы защитить этих ребят. Он смотрит на Нила, что заснул под звуки телевизора, пока его телефон так и остался валяться рядом с его головой. Смотрит и думает о том, что вытащит этого парня из того ада, куда его загнала жизнь, даже если это будет стоить ему жизни. Ради мальчика, что раскрывает свои тайны так, словно это одна бесконечная детективная игра, где никогда не будет финала. Но Нил — лис, а это значит, что у Ваймака впереди много работы, ведь только что наступил январь. А их переменной нужно хорошенько отдохнуть перед тем, как вновь запустить все шестерёнки.