Глава 16: Истоки одержимости

Дым резал глаза, превращая схватку двух мужчин в размытую, сюрреалистичную картину. Грохот тел, тяжелое дыхание, сдавленные крики — все это доносилось до Эмили сквозь нарастающий гул в ушах от препарата. Она изо всех сил потянулась к скальпелю, кончики ее пальцев скользнули по холодной металлической ручке. Внезапно борьба стихла. Из клубов дыма появилась фигура Джина. Он тяжело дышал, его рубашка была порвана, на скуле проступал синяк. Он держал пистолет наготове, ствол смотрел в дым, где скрылся Минхо. — Эмили! — его голос был хриплым. — Ты ранена? — Укол... — с трудом выдавила она. — В плечо... В этот момент из дыма, спокойный и невозмутимый, словно он вышел на прогулку, вышел Минхо. Он отряхивал пыль с рукава халата. Пистолет Джина был направлен прямо в его грудь, но он, казалось, совершенно игнорировал эту угрозу. Его взгляд был прикован к Эмили. — Не волнуйся, милая, — сказал он, и в его голосе снова зазвучала та же лекторская, почти ласковая интонация. — Это просто миорелаксант. Чтобы твое тело... не мешало диалогу. Я не стал бы портить холст до начала работы. — Заткнись! — рявкнул Джин, делая шаг вперед. — Руки за голову! На пол! Минхо медленно поднял руки, но не в знак сдачи, а скорее как бы в недоумении. — Всегда так торопитесь, инспектор? Прерывать самый интересный момент? Мы как раз подошли к кульминации. К разгадке. Его глаза, горящие лихорадочным блеском, снова уставились на Эмили. — Ты ведь хочешь знать, почему? Почему именно ты, Эмили Кан? Это не случайность. Ничего не бывает случайным в искусстве. Джин, видя, что Минхо не представляет сиюминутной угрозы, бросил быстрый взгляд на наручники, сковывавшие Эмили. Он искал способ освободить ее, не спуская глаз с маньяка. — Говори, — сквозь зубы прошипела Эмили, чувствуя, как препарат парализует ее мышцы, но разум оставался ясным. — Прежде чем он тебя прикончит. Минхо улыбнулся, польщенный. — Ты так похожа на нее. Та же ярость в глазах. Та же сила. Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Ее звали Соён. Кан Соён. Моя первая... и единственная любовь. Однокурсница. Она была гением. Хирургом от Бога. И она видела во мне не странного парня с тетрадью эскизов, а... коллегу. Единомышленника. Эмили застыла. Кан. Та же фамилия. — Она... — прошептала она. — Она была тетей, — закончил за нее Минхо, и его голос на мгновение дрогнул, в нем прозвучала неподдельная боль. — Твоей матерью, если я не ошибаюсь? Твои фотографии... я увидел их в старом семейном альбоме, когда навещал ее родителей после ее... исчезновения. Ты — ее живое отражение. Та же структура костей, тот же разрез глаз. Та же душа, полная огня и решимости. Джин замер, слушая, его лицо выражало шок. Эмили чувствовала, как у нее перехватывает дыхание. Ее мать умерла, когда она была ребенком. От несчастного случая. Так всегда говорили. — Она не умерла в аварии, не так ли? — тихо спросила Эмили. Минхо покачал головой, и его глаза наполнились странной смесью тоски и безумия. — Она отказалась от меня. От наших общих планов. От нашего искусства. Она назвала мои идеи... больными. Она хотела обычной жизни. И она ее получила. Я... помог ей обрести вечный покой. Мое первое настоящее произведение. Но оно было несовершенным. Слишком эмоциональным. Слишком... поспешным. Эмили почувствовала, как по ее щекам катятся слезы. Не от страха. От ярости. От осознания того, что этот монстр отнял у нее мать. И теперь он хотел завершить свою «работу» на ней. — Все эти годы... я искал ее снова. Ее дух. Ее сущность. И я нашел его в тебе. Ты не просто муза, Эмили. Ты — реинкарнация моего провала. Моего незавершенного шедевра. И на этот раз... на этот раз все будет идеально. Я исправлю свои ошибки. Я создам из тебя то, чем она должна была стать — вечное, прекрасное произведение искусства, которое оценит мой гений. Теперь все встало на свои места. Его одержимость. Его знание ее привычек. Он не просто случайно выбрал ее. Он охотился за ней годами, видя в ней призрак женщины, которую он любил и убил. — Ты... чудовище, — выдохнула Эмили, ее голос дрожал от ненависти. — Все гении чудовищны для толпы, — парировал он. — Но теперь ты понимаешь, почему это должно было произойти. Это судьба. В этот момент Джин, использовав его монолог как отвлечение, нашел ключ на столе с инструментами. Он рванулся к Эмили. Минхо, увидев это, вздохнул с театральной грустью. — Жаль. Наше время истекло. Он резко дернул за почти невидимый шнур, свисавший с потолка. С оглушительным лязгом с потолка, прямо между ним и Джином, опустилась тяжелая металлическая решетка, разделив помещение пополам. Джин отскочил, едва избежав удара. — НЕТ! Минхо стоял по ту сторону решетки, уже поворачиваясь к аварийному выходу в глубине ангара. — До скорой встречи, моя муза, — бросил он через плечо. — Наша история еще не дописана. И с этими словами он скрылся в темноте, оставив их одних — Эмили, прикованную к столу, и Джина, в ярости бьющего кулаками по непробиваемой решетке. Правда, которую они узнали, была ужаснее любой выдумки. И теперь Эмили знала — это была не просто охота. Это была месть судьбе, воплощенная в ней. И он не остановится, пока не закончит то, что начал много лет назад.