Глава 17: Гонка

— ЧЕРТ! ЧЕРТ! ЧЕРТ! Джин в ярости ударил кулаком по металлической решетке. Звон разнесся по ангару, но преграда даже не дрогнула. Он был в ловушке. Она была в ловушке. А Минхо уходил. Эмили лежала на столе, ее тело охватила тяжелая, ватная слабость от миорелаксанта. Но разум, подстегиваемый адреналином и шокирующим откровением, работал с безумной скоростью. Он убил ее мать. Все эти годы она жила с ложью. И теперь он хотел завершить свой больной замысел на ней. — Джин... — ее голос был слабым, но настойчивым. — Ключ... на столе... Он обернулся, его взгляд метнулся к столу с инструментами. Там, среди блестящих стальных предметов, лежал маленький ключ от наручников. Он рванулся к нему, схватил и бросился обратно к решетке. — Я не могу пролезть! — его голос срывался от отчаяния. Он просунул руку между прутьями, но не мог дотянуться до нее. Расстояние было слишком велико. Эмили изо всех сил потянула свою правую руку, зажатую в наручнике. Боль пронзила запястье, но она почувствовала, как металл немного подается. Ослабленная мускулатура не позволяла ей вырваться, но давала крошечный люфт. — Брось... ключ... — с трудом выдохнула она. — Я... поймаю. Это была безумная авантюра. Руки дрожали от препарата. Промахнуться — значит потерять драгоценные секунды, минуты. Джин сжал ключ в кулаке, его взгляд встретился с ее. В ее глазах он увидел не панику, а холодную, огненную решимость. Ту самую, что заставила его пойти на этот безумный план. Он кивнул. Медленно, целясь, он просунул руку между прутьев как можно дальше и бросил ключ. Полет казался вечностью. Металлический блеск, кувыркаясь в воздухе. Эмили, собрав всю свою волю, изогнула кисть, поймав ключ пальцами в сантиметре от края стола. Ее сердце бешено заколотилось. — Молодец, — выдохнул Джин. — Теперь... в замок. Дрожащими пальцами она пыталась вставить ключ в маленькое замочное отверстие наручников. Пальцы не слушались, соскальзывали. Она слышала, как Джин кричит в рацию, вызывая подмогу, сообщая последнее известное направление, в котором скрылся Минхо. Щелчок. Первый наручник открылся. Ее правая рука освободилась. Она тут же принялась за левую. Силы возвращались, ярость выжигала препарат из крови. Второй щелчок. Она села, голова закружилась, но она уперлась руками в стол. Ноги были все еще скованы. — Ангар... — проговорила она, пока Джин помогал ей с ножными кандалами. — Он сказал «аварийный выход». Должен быть сзади. Как только последние оковы упали на пол, Эмили попыталась встать, но ее ноги подкосились. Джин подхватил ее, его руки крепко обхватили ее талию. — Никуда не спеши, — приказал он, но сам его взгляд метался в поисках выхода. — Спешить... нужно, — она оперлась на него, заставляя мышцы работать. — Он не будет бежать далеко. У него... должен быть план. Убежище. После такого провала. Наконец, с грохотом у главного входа появились другие офицеры. Решетку быстро вскрыли с помощью гидравлических ножниц. Холодный ночной воздух ворвался в ангар. — Он ушел через аварийный выход! — крикнул Джин, поддерживая Эмили. — Прочешите местность! Все склады, гаражи! Он ранен? — он посмотрел на нее. Эмили покачала головой, делая шаг и чувствуя, как земля уплотняется под ногами. — Нет. Но он... торопился. Он оставил все. — Она указала на альбом с эскизами, на инструменты. — Это для него святыня. Он вернется. Или... у него есть другое место. Она посмотрела на Джина, и в ее глазах горело новое пламя — не только профессиональной одержимости, но и глубокой, личной ненависти. — Он убил мою мать, Джин. Он отнял у меня ее. И все эти годы... он следил за мной. Как за сувениром. За незавершенным проектом. Джин сжал ее плечо, и в его прикосновении была вся поддержка, на которую он был способен. — Мы поймаем его. Теперь у нас есть мотив. И у тебя есть причина сражаться. Они вышли на улицу. Ночь была холодной и ясной. Сирены выли, прожекторы прочесывали окрестности. Но Эмили знала. Ли Минхо, как призрак, уже растворился в темноте. Но его откровение связало их прочнее, чем любая веревка. Это была уже не охота детектива за маньяком. Это была месть дочери за мать. И Эмили поклялась про себя, что на этот раз он не уйдет. Она либо остановит его, либо умрет, пытаясь. Впервые она была готова на второе.