...16...

Я проснулась от настойчивого стука в окно. Ещё не до конца очнувшись ото сна, приподнялась на локте и увидела её — серую сову с умными янтарными глазами. Она приносила почту уже третий месяц подряд, и каждый раз сердце замирало в ожидании. Дрожащими руками распахнула окно, взяла свёрнутый в трубочку пергамент, перевязанный алой лентой с печатью Хогвартса. Восковой оттиск поддался не сразу — пальцы не слушались от волнения. Наконец сломала печать и развернула лист. Строгие чёрные буквы на плотном пергаменте сначала расплывались перед глазами, но потом строчки обрели чёткость:

«Школа чародейства и волшебства Хогвартс Уважаемая мисс Лира Фрей, рады сообщить Вам, что Вы приняты в Школу чародейства и волшебства Хогвартс. Прилагаем список необходимых предметов и книг…»

Я пробежала взглядом по столбцам с перечислением котлов, весов, перьев, мантий, учебников — но всё это казалось неважным по сравнению с той единственной фразой внизу:

«Волшебная палочка — приобретается самостоятельно.»

— Папа! — закричала я, срываясь с места. — Оно пришло! Аберфорт стоял внизу у стойки. Когда он поднял голову и увидел моё лицо, на его губах появилась та самая тёплая улыбка, от которой на душе сразу становилось светло. — Ну что ж, — сказал он, вытирая руки о полотенце. — Пора собираться. Сегодня я бы хотел, наконец, сводить тебя за покупками в Косой переулок. Косой переулок встретил нас ярким солнцем и весёлым гулом. Улицы были заполнены школьниками и их родителями — все куда‑то спешили, нагруженные коробками и свёртками. Я крутила головой по сторонам, стараясь уловить каждую деталь: витрины магазинов, запахи, смех, звон колокольчиков. В «Котлах всех размеров» я долго не могла выбрать: медный, серебряный или бронзовый? Аберфорт наблюдал за моими колебаниями и наконец усмехнулся: — Бери бронзовый. Он крепче, а если вдруг перельёшь зелье — легче отмыть. В лавке письменных принадлежностей я с благоговением перебирала перья. Совиные, павлиньи… было даже одно, переливающееся, как радуга. Но в итоге выбрала простое гусиное — хотелось, чтобы всё было по‑настоящему. Я с удовольствием рассматривала чернильницы из резного камня, кожаные папки для заметок и пергамент особой выделки, представляя, как буду заполнять их аккуратными строчками конспектов. Особенное море эмоций я испытала в магазине «Волшебный зверинец». Я всегда обожала животных и теперь смогу взять с собой в школу милого котика. В письме говорилось, что ученики могут взять с собой на выбор: сову, кошку или жабу, но, так как жаб я на дух не переношу, а у Аберфорта уже была сова, которая будет приносить наши письма друг другу, мы остановили выбор на кошке. Когда мы вошли в магазин мои глаза разбегались, я подбегала к каждой клетке, всматривалась в каждый пушистый комочек. Спустя более получаса, Аберфорт сдался и, с обреченным вздохом, предупредил что оставляет выбор за мной и отлучится по своему делу. Я лишь кивнула ему, не в силах оторваться от своего занятия. Это был сложный выбор, и я уже было сдалась, даже Аберфорт уже вернулся, закончив со всеми своими делами, но тут мои глаза уловили белоснежное пятно. Словно завороженная, я направилась к клетке в дальнем углу и обомлела от восхищения, там, на синей подушке, свернувшись клубочком, лежал пушистый белый котенок. - Кис-кис-кис, - позвала я, малыш заворочался и поднял на меня глазки, они были копией моих, такие же ярко-зеленые и лучистые. По мордочке, которую украшал милый маленький розовый носик, я сразу поняла, что это девочка. Я протянула руку и малышка недолго думая, потерлась о мои пальцы, издавая громкое мурчание. Я расплылась в улыбке. - Пап, я нашла нам нового члена семьи! – перевела взгляд обратно к кошечке, - ну, здравствуй, теперь ты будешь жить с нами, Лу́на! Аберфорт с облегчением отправился к продавцу чтобы тот собрал все необходимое для Лу́ны и мы отправились дальше уже новым составом. Но главное ждало впереди. Вывеска над дверью — старинная, чуть покосившаяся — гласила: «Семейство Оливандер — изготовители волшебных палочек с 382 г. до н. э.». Я замерла на пороге, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — Ты готова? — тихо спросил Аберфорт. Я кивнула, хотя внутри всё дрожало. Внутри пахло деревом, пылью и чем‑то неуловимым — магией, которая витала в воздухе, словно статическое электричество. Мистер Оливандер, высокий, с проницательными глазами, вышел из тени: — А, юная мисс… Вы за палочкой, разумеется. Он не спрашивал. Начался ритуал: одна палочка за другой. Я брала их в руки, взмахивала — но ничего не происходило. То искрило не в ту сторону, то рукоять скользила в ладони, то вовсе не было никакой реакции. — Интересно… — пробормотал Оливандер, исчезая в недрах магазина. — Есть у меня одна… да, возможно… стоит попробовать. И вот она — в его руках. Белое дерево, гладкое, почти светящееся, а по всей длине, словно живая, обвивает чёрная лоза. Я взяла её — и мир замер. Тепло разлилось по руке, поднялось к плечу, затопило грудь. Кончик палочки вспыхнул голубым светом, окутал меня, как кокон, а затем рассыпался на миллионы серебряных искр, которые медленно оседали вокруг, словно звёздная пыль. — Необычная палочка, — тихо произнёс Оливандер. — Она давно хранится в нашем магазине, но, к сожалению, записи о ней были утеряны. Даже мой отец не смог определить, из чего она сделана и что за сердцевина внутри. Но она выбрала вас. Вечером, устроившись у камина, я вертела палочку в руках, то и дело вызывая маленькие искорки. Пламя играло на гранях дерева, и чёрная лоза мерцала, будто дыша. — Пап, расскажи про факультеты, — попросила я. — Я знаю про них из книг, но хочу услышать твое мнение. Аберфорт задумчиво взмахнул палочкой, заставив кочергу поправить упавшее бревно в камине. — Гриффиндор — это смелость, но иногда и безрассудство. Слизерин — хитрость, но не всегда зло. Пуффендуй — верность и трудолюбие, но чрезмерная наивность, а Когтевран — ум, но порой слишком холодный. Но знаешь, что важно? Ни один факультет не делает человека хорошим или плохим. Всё зависит от того, кто держит палочку. Я закусила губу: — А тебе… важно, куда я попаду? Он посмотрел на меня так, что у меня перехватило дыхание. — Мне важно, чтобы ты оставалась собой. Чтобы ты знала, где бы ты ни оказалась, ты — моя дочь. И этого уже достаточно. Также Аберфорт настоял, хоть в его глазах мелькнула грусть, чтобы в Хогвартс я отправилась как все первокурсники — с вокзала Кинг‑Кросс. Хоть наш дом и находился в получасе ходьбы от замка, но он очень хотел, чтобы в первый раз я ощутила все в полной мере. Видя, насколько для него это важно, я, без раздумий, согласилась. Позже, лёжа в постели, я смотрела на палочку, лежащую на тумбочке. Её поверхность всё ещё слегка мерцала в темноте. А, в ногах, свернувшись клубком, спала моя новая любимица. Я была счастлива — безумно, до дрожи. Но вместе с этим в груди клубился страх. Знать о волшебном мире из книг и фильмов — это одно. А жить в нём — совсем другое. Что, если я не справлюсь? Что, если окажусь не такой смелой, не такой… волшебной? Но потом я вспомнила тепло палочки в руке, взгляд Аберфорта, его слова: «Ты — это ты». И, наконец, уснула — с улыбкой на губах и мечтами о Хогвартсе в сердце.