...19...

Это было невероятно. Поднимаясь по каменным ступеням замка, я, под руку с Лили, чувствовала, как каждый удар сердца отдаётся в висках. Рядом, тёмной непробиваемой стеной, следовал Северус. Мы вошли в небольшой зал ожидания, освещённый дрожащим пламенем факелов. Их свет играл на старинных каменных стенах, отбрасывая причудливые тени, будто сам замок шептал нам: «Добро пожаловать». В центре зала стояла профессор Макгонагалл — точно такая же статная, высокая женщина, что я помнила из прошлой жизни, только немного моложе. История, познакомившая меня с этим миром, разворачивалась почти на 20 лет позже нынешнего времени, в котором я оказалась. Профессор поприветствовала нас, рассказала о правилах школы, дала краткое описание факультетов и системы начисления и снятия баллов. Я слушала внимательно, впитывая каждое слово. Всё казалось таким… настоящим. Не страницами книги, не кадрами фильма — а живой, дышащей реальностью. И вот настал момент, которого мы все так ждали. Двери Большого зала распахнулись, и мы зашагали вдоль рядов столов. На мои глаза навернулись слёзы. В моей прошлой жизни, даже став взрослой, я не переставала мечтать о том, что однажды сова из Хогвартса всё‑таки принесёт мне письмо о зачислении. И вот я иду по этому залу. Над моей головой — зачарованный потолок с парящими свечами. Воздух наполнен запахом воска и будто наэлектризован. Я и представить не могла, что когда‑то смогу назвать мать и защитника моего любимого фэнтезийного героя друзьями. Но вот рядом, вцепившись в мою руку мёртвой хваткой, идёт моя подруга. А следом, тенью за нами, следует Северус. Я оглядываюсь на него и улыбаюсь, стараясь приободрить, хотя сама вся трясусь от волнения. Вот момент настал. Профессор Макгонагалл выходит в середину сцены с толстым свитком, испещрённым именами новых учеников. Справа от неё стоит табурет, на котором величественно расположилась та самая распределяющая шляпа. И вот распределение началось! Все затаили дыхание, а я с замиранием слушала всё новые и новые имена, которые были так до боли мне знакомы. Особенно меня интересовали те, кто поступал на Гриффиндор и Слизерин. Мне необходимо было вспомнить хронологию событий, что я знала из прошлой жизни. Я заострила внимание на нескольких людях, которых смогла вспомнить сразу: Эйвери, Мальсибер и, конечно же, эту жуткую суку — Долорес Амбридж. При виде неё меня передёрнуло. Все они, как и в оригинале, попали на Слизерин. «Пф, неудивительно», — мысленно фыркнула я. С улыбкой наблюдала я и за распределёнными на Гриффиндор: Марлен Маккиннон, Мэри Макдональд. И, конечно же, в момент, когда профессор Макгонагалл произносила имена будущих Мародёров — Сириус Блэк, Римус Люпин, Питер Петтигрю, — во мне что‑то дрогнуло. Когда произнесли имя Питера, я ожидала, что меня поглотит отвращение и неимоверная злость. Но когда к табурету подошёл низкий, светловолосый, пухленький и невероятно напуганный ребёнок, я однозначно поняла: это не тот мерзкий ублюдок, которого я знала. Этот паренёк ещё не совершил никаких грехов, известных мне в его старшей версии, и даже не помышлял об этом. Поэтому я решила постараться изменить его участь. Я не допущу, чтобы этот милый мальчик рухнул в пучину страха и злобы. Когда профессор назвала имя Джеймса Поттера, я обомлела. Когда в фильмах и книгах говорилось, что Гарри Поттер — копия своего отца, я не представляла, насколько это точно. Они были будто одним человеком. Отличались лишь глаза и манера поведения. Если Гарри представал перед нами забитым и невероятно скромным ребёнком, то Джеймс излучал уверенность и величие чистокровного волшебника, эго которого явно было крайне завышено. Когда он сел на табурет, он стал оглядывать всех нас сосредоточенным взглядом. Я заметила, что, когда его взгляд упал на Лили, всё ещё плотно прижимающуюся ко мне, его глаза слегка расширились, а губы дрогнули в улыбке. Но Лили этого не заметила, упрямо таращась в пол. А вот Северус явно обратил на это внимание и немного напрягся. Когда же Джеймс поднял взгляд на меня, заинтересовавшись, в кого это с такой силой вцепилась милая рыжеволосая девочка, наши взгляды встретились. Я перестала дышать под его пристальным и заинтересованным взглядом. Казалось, он прочитал все мои мысли и узнал все мои секреты до единого. Но я не собиралась сдаваться. Я до последнего сохраняла наш зрительный контакт. И когда на его голову надели распределяющую шляпу, накрывшую собой и его глаза, я заметила, что уголки его губ изогнулись в заинтересованной улыбке. Естественно, Джеймс, как и его будущие друзья, попал на Гриффиндор. Пришла очередь Северуса. Медленно он обошёл нас с Лили, посмотрел на нас и с едва заметной улыбкой кивнул. Уверена, для него это наивысшая степень проявления поддержки. Как и ожидалось, Снейп попал на Слизерин. Это не стало неожиданностью, но Лили явно поникла. Настала моя очередь. Я нехотя отстранила от себя Лили, но, увидев её печальный взгляд и напряжённую фигуру, крепко обняла её, прежде чем направиться к профессору. Усевшись на табурет, я заметила, как Джеймс, сидевший за столом Гриффиндора и оживлённо о чём‑то переговаривавшийся с Сириусом, резко поднял глаза и стал наблюдать за моим распределением. Шляпа опустилась мне на голову. Из прошлого я помнила, что шляпа на самом деле любит поболтать, и решила начать разговор первой. Мысленно я поздоровалась с ней. В ту же секунду в сознании раздался приглушённый, но отчётливый голос: — О! — в голосе шляпы прозвучало явное удивление. — Нечасто встретишь первокурсника, готового к диалогу. Ты ведь знаешь, кто я? — Конечно. Распределяющая шляпа Хогвартса. И вы сейчас решите, где мне учиться следующие семь лет. — Верно. Но это не просто «решение», девочка. Это — чтение души. А твоя душа… необычна. Я сдержала порыв задать вопрос — вместо этого молча ждала продолжения. — В тебе смешались нити всех четырёх факультетов, — продолжила шляпа, словно разглядывая невидимые узоры. — Отвага Гриффиндора, хитрость Слизерина, мудрость Когтеврана, преданность Пуффендуя. Редкий коктейль. — И что это значит? — Это значит, что твой путь не предопределён. Ты можешь стать кем захочешь. Но выбор сделать всё‑таки придётся. Я мысленно сжала кулаки: — А если я не хочу выбирать? Если хочу взять лучшее от каждого? Шляпа издала тихий, почти человеческий смешок: — Ох, юная мечтательница. Так не работает. Но… — голос стал серьёзнее, — я вижу в тебе нечто особенное. Ты знаешь больше, чем положено. И ты хочешь изменить то, что уже записано в книге времени. Моё сердце замерло. — Вы… понимаете? — Я вижу. Не всё, но достаточно. И это усложняет мой выбор. — Тогда почему вы спрашиваете меня? — Потому что твой ответ определит не только факультет, но и то, как ты будешь смотреть на мир. Скажи: чего ты хочешь больше всего? Я закрыла глаза и честно ответила: — Хочу помочь тем, кому это понадобится. Хочу научиться защищать тех, кто не может защитить себя. И… хочу не дать повториться тому, что уже было, а точнее, будет. — Даже если это потребует жертв? Даже если придётся пойти против течения? — Да. Наступила пауза — длинная, тягучая, будто шляпа взвешивала каждую молекулу моей души. — Ты сильна духом, — наконец произнесла она. — Но твоя сила не в безрассудной отваге, а в холодной ясности мысли. Ты готова искать ответы там, где другие боятся смотреть. Ты готова стать тенью, чтобы однажды выйти на свет. — К чему вы ведёте? — К тому, что твой факультет — Слизерин! Её крик разорвал тишину зала. Я почувствовала, как шляпа приподнимается, и перед глазами вновь вспыхнул свет Большого зала. В ушах шумело, а взгляд невольно метнулся к Лили — её глаза были широко раскрыты от изумления. Северус, уже сидящий за столом Слизерина, слегка кивнул мне, будто заранее знал. А где‑то вдали, за гриффиндорским столом, Джеймс Поттер не сводил с меня пристального взгляда — в нём читались любопытство и тень разочарования. Я медленно поднялась с табурета, глубоко вдохнула и на негнущихся ногах направилась к столу Слизерина и села рядом с Северусом, который ободряюще мне кивнул и придвинулся ближе, закрывая меня от взглядов наших сокурсников. Большинство из них смотрели с явной неприязнью или холодным любопытством, будто пытались с первого взгляда определить, насколько я «достойна» оказаться среди них. Я почувствовала, как на меня направлены ещё несколько взглядов. Один принадлежал Джеймсу — он продолжал наблюдать с явным интересом, к которому теперь примешивалась нескрываемая горечь. Другой взгляд был куда более тягостным, почти осязаемым. Это был Дамблдор. Он не сводил с меня глаз с самого момента моего появления в Большом зале, а теперь его взгляд будто пытался проникнуть в самые глубины моего сознания. Я помнила наставления Аберфорта: ни в коем случае не вступать в зрительный контакт с директором, не давать ему повода и возможности залезть ко мне в голову. Поэтому я опустила глаза в свою пока ещё пустую тарелку, сосредоточившись на причудливом орнаменте по её краю, и старалась не смотреть в сторону преподавательского стола. Вскоре распределили и Лили — она попала на Гриффиндор, как мы и предполагали. Её лицо озарилось счастливой улыбкой. Она обернулась к нам с Северусом и подмигнула, прежде чем побежать занимать место за гриффиндорским столом. Я заметила, как Джеймс проводил её долгим, задумчивым взглядом — в нём читалось восхищение и что‑то ещё, пока неясное, но уже зарождающееся. После торжественной речи Дамблдора начался пир. Стол перед нами мгновенно наполнился блюдами — аромат жареного мяса, свежих овощей и сладких десертов заполнил зал, смешиваясь с весёлыми возгласами и смехом учеников. Я смотрела на всё это изобилие и не могла поверить, что наконец‑то здесь, в Хогвартсе, среди этих стен, пропитанных магией и историей. Рядом со мной был Северус — и это неожиданно придавало сил. Ещё в поезде я не могла представить, что его молчаливая поддержка станет для меня столь важной. Он покосился на меня и тихо спросил: — Ты удивлена, что попала на Слизерин? Не жалеешь? Я повернулась к нему, встретив его тёмный, изучающий взгляд, и повторила слова, которые говорила ранее в поезде: — Не важно, на каком мы факультете. Мы сами несём ответственность за то, какими людьми мы станем. Северус на мгновение замер, будто обдумывая мои слова, затем едва заметно улыбнулся — не насмешливо, а почти тепло. — Возможно, ты права, — тихо произнёс он. — Но всё же… Слизерин — это не то место, где ждут таких, как мы, особенно таких как ты.