...40...

Привычный уклад Хогвартса дал трещину. Нет, не трещину — огромную брешь, сквозь которую в размеренную жизнь школы ворвалось нечто невообразимое. Мародёры и слизеринцы работали вместе. Первым это заметил профессор Флитвик на уроке чар. Джеймс Поттер, который обычно проводил занятия, строя рожицы Сириусу или тайком жонглируя перьями, вдруг подошёл к столу, за которым сидели Лира и Северус, и совершенно спокойно попросил: — Фрей, можно посмотреть твои записи по левитации? Я вчера проболел. Флитвик чуть не выронил палочку. — Мистер Поттер, вы... вы что, собираетесь учиться? — А что, нельзя? — Джеймс улыбнулся своей самой невинной улыбкой. Флитвик перевёл взгляд на Лиру. Она кивнула, протягивая пергамент. — Держите, Поттер. Только верните к обеду. Там важные пометки на полях. — Конечно, — он взял листы и, прежде чем отойти, шепнул: — И спасибо за вчерашнее. Римус светится. — Не за что, — ответила она тихо, и Джеймс отошёл, оставив профессора в лёгком шоке. Северус, сидевший рядом, скосил глаза на Лиру. — Ты видела его лицо? — Видела, — она усмехнулась. — Думаю, он сейчас побежит жаловаться Макгонагалл, что мир перевернулся. Но Флитвик не побежал жаловаться. Он просто покачал головой и продолжил урок, изредка поглядывая на странную компанию, которая теперь постоянно держалась вместе. На зельеварении Слагхорн чуть не лишился чувств, когда Джеймс и Сириус появились в дверях его кабинета в компании Лиры и Северуса. — Мы к вам в лабораторию, профессор, — объявил Джеймс. — Фрей сказала, что вы разрешили ей пользоваться ею по субботам. Мы поможем. — Поможете? — Слагхорн промокнул лоб платком. — Мистер Поттер, вы когда-нибудь варили зелье? — Я чистил котлы в качестве наказания, — гордо заявил Джеймс. — Пять раз. У меня отличная техника. Сириус хмыкнул. — Если ты про ту историю с перепутанными ингредиентами, то твоя техника привела к тому, что котёл расплавился. — Это была проверка прочности! — Ага. Снейп потом три дня не разговаривал с нами. Северус, стоявший у стены с каменным лицом, всё же не удержался и фыркнул. — Поттер, если вы оба сейчас не заткнётесь, я заставлю вас чистить мои котлы после каждого эксперимента. Добровольно. Джеймс и Сириус синхронно закрыли рты и сделали шаг назад. Слагхорн смотрел на это представление с открытым ртом. Лили, наблюдавшая со стороны, прошептала Лире: — Они действительно изменились. — Или просто притворяются, чтобы получить доступ к моим запасам экстракта бадьяна, — ответила Лира. — Но я склоняюсь к первому. В Большом зале их компания теперь занимала длинный участок стола на стыке Гриффиндора и Слизерина. Лили сидела между Римусом и Лирой, Северус — рядом с Лирой, а Джеймс и Сириус располагались напротив, перебрасываясь хлебными шариками и изредка подкидывая их Питеру, который ловил их ртом. Студенты обоих факультетов косились на них с недоумением. — Они что, с ума посходили? — прошептал кто-то из гриффиндорцев. — Снейп и Поттер сидят за одним столом? Это конец света, — ответил другой. Но самым недовольным оказались слизеринцы. В их общей гостиной напряжение росло с каждым днём. Я сидела в кресле у камина, читая «Продвинутую теорию зельеварения», когда Эйвери и Мальсибер подошли ко мне с двух сторон, словно стервятники. — Фрей, — голос Эйвери был сладким, как патока, но в нём чувствовалась гнильца. — Ты совсем страх потеряла? — Не имею привычки бояться тех, кто ниже меня по росту, — ответила я, не поднимая глаз от книги. Мальсибер усмехнулся. — Ты позоришь факультет. Дружба с Поттером и его шавками? С грязнокровкой Эванс? Ты забыла, кто ты? — Я помню, кто я, — я перелистнула страницу. — А вот вы, кажется, забыли, что я уже трижды ставила вас на место. Хотите четвёртый раз? Эйвери наклонился ближе, понижая голос: — Ты думаешь, что ты неприкасаемая, потому что Слагхорн тебя любит? Дамблдор? Ты никто, Фрей. Полукровка без рода. Тебя вышвырнут, как только ты перестанешь быть полезной. Я медленно закрыла книгу и подняла голову. Мои глаза смотрели прямо в его. — Знаешь, Эйвери, есть разница между полезной и удобной. Вы удобны для своих папаш, которые платят взносы в школу. А я полезна. Потому что я умнее вас. Потому что я работаю, когда вы пьёте сливочное пиво. Потому что я создала зелье, о котором вы даже читать не сможете без словаря. Так что не путай теплое с мягким. Мальсибер побледнел. — Ты ещё пожалеешь о своих словах. — Запишите их, — я снова открыла книгу. — Можете даже выучить наизусть. А теперь оставьте меня. Я готовлюсь к зачётной работе, которую вы провалите с вероятностью девяносто девять процентов. Они ушли, бормоча угрозы. Я выдохнула и посмотрела на Северуса, который сидел в другом кресле и, казалось, спал, прикрыв глаза книгой. — Ты слышал? — Они никогда не научатся, — сказал он, не открывая глаз. — Боятся того, чего не понимают. И ненавидят тех, кто сильнее. — Ты говоришь о них или о нас? — И то, и другое. Я кивнула и вернулась к книге. Но в голове крутилась одна мысль: *как долго это будет продолжаться?* Несмотря на постоянные стычки в гостиной, на уроках наши отношения с мародёрами укрепились настолько, что преподаватели начали привыкать к новому порядку. На трансфигурации Макгонагалл, обычно строгая и непреклонная, однажды даже улыбнулась, увидев, как Сириус помогает Северусу донести стопку книг до стола. — Мистер Блэк, я рада, что вы нашли общий язык с мистером Снейпом, — сказала она. Сириус усмехнулся: — Мы нашли общий язык, профессор. Теперь он знает, что я не собираюсь превращать его волосы в змей, а я знаю, что он не собирается превращать меня в жабу. — Это прогресс, — сухо заметила Макгонагалл. — Продолжайте в том же духе. Джеймс, сидевший за партой, наклонился ко мне: — Слышишь, Фрей? Мы прогресс. — Ты ещё не превратил мою сумку в кота, — ответила я, не отрываясь от записей. — Вот тогда я поверю в прогресс. — А если я превращу кота в сумку? — Тогда я попрошу Макгонагалл снять с тебя сто баллов. — Жестокая, — покачал он головой, но в его глазах плясали смешинки.