...45...

*Конец весны 1975 года. За день до отъезда* Последний день в Хогвартсе выдался тёплым и солнечным. Мы сидели у Чёрного озера, слушая, как вода плещется о берег. Солнце садилось за горами, окрашивая небо в золотые и розовые тона. Я сидела чуть поодаль от остальных, глядя на закат. В голове крутились мысли о предстоящем лете, о Поттерах, о слухах, о Тёмном Лорде. — Лира. Я обернулась. Джеймс стоял позади меня, его лицо было серьёзным, почти торжественным. В руках он сжимал полевой цветок — маленькую ромашку, которую сорвал где-то на лужайке. — Джеймс, — я улыбнулась. — Ты чего такой серьёзный? И что это? — Это для тебя, — он протянул мне ромашку. — Просто... хотел сделать что-то приятное. Я взяла цветок, чувствуя, как от его внимания внутри разливается тепло. — Спасибо, — сказала я. — Ты очень милый. — Я стараюсь, — он улыбнулся, но в улыбке была какая-то грусть. Он сел рядом со мной, и мы долго молчали, глядя на закат. Я чувствовала его присутствие, его тепло, его дыхание. — Лира, — сказал он наконец. — Мне нужно тебе кое-что сказать. — Что? Он повернулся ко мне, и я увидела, как его глаза горят в лучах заката. В них было что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание. — Я не могу больше молчать, — сказал он, и его голос дрожал. — Я пытался. Долго. Я думал, что это пройдёт. Что это просто увлечение. Но ничего не проходит. — Джеймс... — Я не могу смотреть на тебя и притворяться, что ты для меня просто друг, — продолжил он. — Я не могу делать вид, что не чувствую того, что чувствую. Потому что я чувствую это каждую секунду, каждую минуту, каждый день. Он взял меня за руку, и я не могла отвести взгляд от его глаз. — Я люблю тебя, Лира, — сказал он, и в его голосе была такая искренность, что у меня закружилась голова. — Не как друга. Не как сестру. А как женщину, без которой я не могу жить. Я хотела улыбнуться, превратить это в шутку, но его взгляд остановил меня. — Не надо, — сказал он тихо. — Пожалуйста, не надо шутить. Я знаю, что это неожиданно. Я знаю, что ты не видела во мне ничего, кроме друга. Но я не могу больше притворяться. — Джеймс, — прошептала я. — Ты не понимаешь... — Я знаю, — он сжал мою руку. — Я знаю, что ты, возможно, не чувствуешь того же. Но я хочу, чтобы ты знала: я здесь. Я всегда здесь. И я буду ждать тебя столько, сколько понадобится. Я смотрела на него, и впервые видела его таким — без маски, без самоуверенности, без привычной улыбки. Только он. Только его глаза, полные отчаяния и надежды. — Я не знаю, что я чувствую, — призналась я. — Ты всегда был для меня просто другом. А теперь... теперь ты говоришь мне такое, и я не знаю, как на это реагировать. — Ты не должна реагировать сразу, — сказал он. — Просто позволь мне быть рядом. Позволь мне показать тебе, что я чувствую. И если ты когда-нибудь поймёшь, что тоже чувствуешь что-то — я буду здесь. Я кивнула, чувствуя, как внутри поднимается странное волнение. Он наклонился ближе, и я чувствовала его дыхание на своих губах. — Можно? — прошептал он. Я не могла ответить. Мои губы онемели, сердце колотилось где-то в горле. Он поцеловал меня. Его губы коснулись моих — мягко, почти невесомо, словно он боялся спугнуть меня. Но когда я не отстранилась, он углубил поцелуй, и я почувствовала, как его рука скользит в мои волосы, притягивая меня ближе. Я не знала, что делать. Моё тело отвечало на его прикосновения, но мой разум кричал: «Это неправильно! Он твой друг! Ты не должна этого чувствовать!» Но я чувствовала. Его губы были мягкими и настойчивыми. Его рука сжимала мою талию, прижимая к себе. Его запах окутывал меня, и я чувствовала, как внутри поднимается тепло. Он отстранился первым, но продолжал смотреть на меня. Его глаза были тёмными, расширенными, в них плескалось что-то первобытное. — Прости, — сказал он хрипло. — Я не должен был... — Всё в порядке, — ответила я, чувствуя, как горят щёки. — Я просто... это неожиданно. — Я знаю, — он провёл рукой по волосам, и я увидела, как дрожат его пальцы. — Я не хотел тебя пугать. Я просто... я не мог больше сдерживаться. — Джеймс, мне нужно время, — сказала я. — Чтобы осмыслить всё. Чтобы понять, что я чувствую. — Я подожду, — ответил он. — Я готов ждать сколько угодно. Мы шли обратно молча. Я чувствовала его взгляд на себе, но не могла заставить себя посмотреть на него. Внутри меня бушевала буря. *Он любит меня. Джеймс Поттер любит меня. А я? Я люблю его?* Я не знала ответа. Но я знала одно: его поцелуй заставил моё сердце биться быстрее. Его слова заставили меня чувствовать себя живой. И это пугало меня больше всего. На платформе 9¾ я обняла каждого из своих друзей. Лили плакала, уткнувшись мне в плечо. — Я буду скучать, — сказала она. — Обещай, что будешь писать. — Обещаю, — я погладила её по голове. — И ты пиши. Рассказывай всё. Северус подошёл ко мне, и я удивилась, когда он обнял меня. Его объятия были неловкими, но искренними. — Береги себя, — сказал он тихо. — И, если что-то случится — зови. Я приду. — Я знаю, Северус, — ответила я. — Ты всегда приходишь. Римус обнял меня, и я почувствовала его благодарность, которую он не мог выразить словами. — Спасибо за всё, — сказал он. — Ты мой друг, Римус, — ответила я. — Я всегда буду рядом. Сириус обнял меня так крепко, что я чуть не задохнулась. — Береги себя, Фрей, — сказал он. — И, если кто-то посмеет тебя обидеть — я его убью. — Я знаю, — улыбнулась я. — Ты мой рыцарь. Питер подошёл последним. Он обнял меня, и я почувствовала, как он дрожит. — Ты спасла меня, — прошептал он. — Ты спасла меня от самого страшного. — Ты сам спас себя, Питер, — ответила я. — Я просто показала тебе путь. — Я никогда не забуду этого. И Джеймс. Он стоял чуть поодаль, глядя на меня. — До встречи, — сказал я, подходя к нему. — В доме твоих родителей. — До встречи, — ответил он, и в его глазах была такая нежность, что у меня перехватило дыхание. Он не обнял меня. Не прикоснулся. Просто смотрел. Но в этом взгляде было больше, чем в любых словах.