...48...

Прошло ещё четыре дня с моего приезда в поместье Поттеров. Четыре дня, которые казались мне вечностью. Четыре дня, наполненных его присутствием, его взглядом, его голосом, который звучал в моей голове даже ночью, когда я пыталась уснуть. Я просыпалась каждое утро с мыслью о том, что сегодня я должна быть осторожнее. Что я не должна поддаваться. Что я должна сохранять дистанцию. Но каждое утро Джеймс ждал меня на веранде с чашкой чая и той самой улыбкой, от которой у меня подкашивались колени, и все мои благие намерения рассыпались в прах. — Доброе утро, — сказал он сегодня, когда я вышла на веранду. Его голос был низким, тёплым, и я чувствовала, как он обволакивает меня. — Доброе утро, — ответила я, садясь за стол и стараясь не смотреть на него. Он подвинул ко мне чашку с чаем — мятным, как я любила, — и тарелку с круассанами, которые ещё дымились. — Ты вчера почти не ела за ужином, — сказал он, и в его голосе была мягкая забота. — Я подумал, что ты, может быть, проголодалась. Я почувствовала, как мои щёки краснеют. — Спасибо, — сказала я, беря круассан и откусывая маленький кусочек. — Ты не должен был беспокоиться. — Я всегда буду беспокоиться о тебе, — ответил он, и я почувствовала, как его взгляд обжигает меня. — Это не то, что я могу контролировать. Я сделала глоток чая, стараясь не думать о том, как близко он сидит. Я чувствовала его тепло даже на расстоянии, и это было одновременно приятно и пугающе. — Сегодня я хочу показать тебе кое-что, — сказал он после завтрака, когда мы вышли в сад. — Это место, о котором я раньше не рассказывал. — Что за место? — спросила я. — Ты увидишь, — он улыбнулся, и я почувствовала, как его рука касается моей спины, направляя меня вперёд. Я вздрогнула и сделала шаг в сторону, увеличивая расстояние. Он заметил это движение, и в его глазах мелькнула тень, но он ничего не сказал. Только улыбнулся. — Идём, — сказал он, и я последовала за ним, стараясь не думать о том, как его рука только что касалась меня. Он привёл меня к небольшому пруду, спрятанному в глубине сада. Вода была тёмно-зелёной, почти чёрной, и в ней отражались ветви старой ивы, склонившейся над водой. Воздух был наполнен запахом влажной земли и цветов, и я почувствовала, как внутри разливается спокойствие. — Здесь я прятался, когда хотел побыть один, — сказал он, садясь на траву у воды. — Когда мне было грустно. Когда я злился на родителей. Когда я не знал, что делать. Я села на некотором расстоянии от него, обхватив колени руками. — И что ты делал здесь? — спросила я. — Думал, — ответил он. — Смотрел на воду и думал. Иногда я говорил с ней — с водой. И мне казалось, что она слушает меня. Я улыбнулась. — Это немного странно, — сказала я. — Я знаю, — он усмехнулся. — Но это помогало. Это помогало мне понять, что я чувствую. Что я хочу. Его взгляд стал серьёзным и каким-то тяжелым. — А чего ты хочешь сейчас? — спросила я. Он повернулся ко мне, и я увидела, как его глаза горят в свете солнца. — Я хочу, чтобы ты была рядом, — сказал он просто. — Я хочу, чтобы ты знала, что я здесь. Что я никогда не уйду. Я отвела взгляд, чувствуя, как щёки горят. — Джеймс, — начала я, но он перебил меня. — Я знаю, что ты не готова, — сказал он. — Я знаю, что я, наверное, слишком настойчив. Но я не могу изменить то, что чувствую. Я хочу, чтобы ты знала: я здесь. И я буду ждать столько, сколько нужно. Я смотрела на свои руки, сжатые в кулаки. — Спасибо, — прошептала я. — Я ценю это. Правда. Мы сидели в тишине, и я чувствовала, как его присутствие заполняет всё пространство. Я хотела сказать ему что-то ещё, но слова застревали в горле. Вечером мы снова сидели на веранде. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в розовые и золотые тона, и я чувствовала, как лёгкий ветер касается моей кожи. Джеймс сидел рядом со мной, и я чувствовала, как его рука касается моей на мгновение, а затем отодвигается. Он словно проверял, позволю ли я ему прикоснуться ко мне. — Лира, — сказал он, и его голос был мягким. — Можно я задам тебе вопрос? — Конечно, — ответила я, чувствуя, как внутри становится неловко. — Чего ты боишься? — спросил он, и в его голосе не было осуждения, только искреннее любопытство. — Я вижу, что ты боишься. Я чувствую это, когда ты рядом. Но я не знаю, чего именно. Я задумалась. Он был прав — я боялась. Я боялась так сильно, что это мешало мне дышать. Но я не знала, как объяснить ему это словами. — Я боюсь, что это неправильно, — сказала я наконец. — Я боюсь, что я не готова. Что я не заслуживаю твоей любви. — Ты заслуживаешь, — сказал он, и его голос был твёрдым. — Ты заслуживаешь всей любви в мире. — Откуда ты знаешь? — спросила я, и мой голос дрожал. — Ты не знаешь меня. Ты не знаешь, что я сделала. Что я... что я скрываю. Он повернулся ко мне, и я увидела, как его глаза смотрят на меня с такой серьёзностью, что у меня пересохло во рту. — Я знаю тебя, — сказал он. — Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. Я знаю, что ты добрая. Что ты умная. Что ты сильная. И я знаю, что ты боишься. Но я хочу, чтобы ты знала: я не уйду. Что бы ты ни скрывала, я не уйду. Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. — Ты не понимаешь, — прошептала я. — Ты не понимаешь, что я... Я не договорила. Я не могла сказать ему правду. Не сейчас. — Я понимаю, — сказал он, и в его голосе была такая уверенность, что я почти поверила ему. — Я понимаю, что ты не готова рассказать мне всё. И я не прошу тебя об этом. Я просто хочу, чтобы ты знала: я здесь. И я буду ждать. Я сжала его руку, чувствуя, как он вздрагивает от моего прикосновения. — Спасибо, — прошептала я. — Спасибо, что ждёшь меня. Ночь опустилась на поместье, и я стояла у окна в своей комнате, глядя на звёзды. Мысли крутились в моей голове, не давая мне покоя. Я думала о Джеймсе. О том, как он смотрел на меня. О том, как его рука касалась моей. О том, как я хотела ответить на его чувства, но сомневалась. Я слышала его шаги в коридоре, и моё сердце забилось быстрее. Я знала, что он стоит у моей двери, и я знала, что он ждёт. Я подошла к двери и открыла её. Он стоял в коридоре, прислонившись к стене. В руках он держал маленький фонарик, свет которого мягко освещал его лицо. — Я не могу уснуть, — сказал он, и в его голосе была лёгкая улыбка. — Я думал о тебе. — Я тоже не могу уснуть, — призналась я. — Пойдём на чердак, — предложил он. — Посмотрим на звёзды. Я колебалась всего мгновение, но кивнула. Я не хотела быть одна. Не этой ночью. Мы поднялись на чердак, и он взмахнул палочкой, зажигая свечи. Я села на диван, и он сел рядом со мной — ближе, чем обычно, но не касаясь меня. — Я хочу тебе кое-что сказать, — начал он, и я почувствовала, как его голос становится серьёзным. — Что? — я повернулась к нему, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Я знаю, что ты боишься, — сказал он. — Я знаю, что ты не уверена. Но я хочу, чтобы ты знала: я никогда не причиню тебе боль. Я всегда буду заботиться о тебе. Я всегда буду защищать тебя. — Джеймс... — начала я, но он перебил меня. — Я люблю тебя, — сказал он, и в его голосе была такая искренность, что у меня перехватило дыхание. — Я люблю тебя, и я хочу, чтобы ты знала: я никогда не перестану любить тебя. Что бы ни случилось. Я почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. Он не прикасался ко мне. Он просто сидел рядом, глядя на звёзды, и я чувствовала его тепло даже на расстоянии. И впервые за долгое время я позволила себе просто быть. Не думать о будущем. Не думать о том, что я должна сделать. Просто быть здесь, рядом с ним. Мы сидели в тишине, и я чувствовала, как моё сердце бьётся в унисон с его.