...51...

Поместье Поттеров. Конец августа 1975 года. Утро началось с мягкого стука в дверь. Я открыла глаза, чувствуя, как солнечный свет проникает сквозь кружевные занавески, и услышала знакомый голос Тинки: — Мисс Лира, мисс Лира! Просыпайтесь! Хозяйка сказала, что завтрак готов, и что сегодня особенный день! Я улыбнулась, садясь на кровати. Луна, спавшая у меня в ногах, недовольно мяукнула и перевернулась на другой бок. — Иду, Тинки, — сказала я, потягиваясь. — Спасибо, что разбудила. — Тинки рада помочь мисс Лире! — эльфийка присела в реверансе и исчезла с лёгким хлопком. Я оделась быстро — простые джинсы, лёгкая блузка и тонкий кардиган, который связала сама прошлой зимой. Магловская одежда была удобной и не стесняла движений, и я предпочитала её мантиям, когда не было официальных мероприятий. Когда я спустилась вниз, на веранде меня уже ждали. Джеймс сидел за столом с чашкой кофе в руке и читал газету. Юфимия и Флимонт сидели рядом. Юфимия разливала чай, а Флимонт просматривал какие-то бумаги. Когда я появилась, все трое подняли головы. — Доброе утро, — сказала я, садясь за стол. — Доброе утро, дорогая, — Юфимия подвинула ко мне чашку с чаем. — Как спалось? — Хорошо, — ответила я, хотя на самом деле почти не спала. Мысли о том, что лето заканчивается, и о том, что меня ждёт впереди, не давали покоя. Джеймс смотрел на меня с беспокойством. — Ты выглядишь уставшей, — заметил он. — Всё в порядке? — Всё хорошо, — я улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка выглядела искренней. — Просто немного переживаю перед возвращением в Хогвартс. — Понимаю, — Флимонт отложил бумаги. — Но ты всегда можешь вернуться к нам. Наш дом всегда открыт для тебя. Тепло разлилось в груди. Поттеры стали для меня настоящей семьёй. Я знала, что могу положиться на них, что они всегда будут рядом. Мы завтракали, и я слушала их разговоры. Джеймс и Флимонт обсуждали последние новости из мира квиддича, Юфимия рассказывала о своих планах на осенний сад. Всё было таким мирным, таким обычным, что я почти забыла о том, что ждёт меня впереди. Затем раздался стук совы в окно. Я подняла голову. На подоконнике сидела сова Аберфорта — старая, серая, с умными янтарными глазами. В клюве она держала письмо. Сердце забилось быстрее. Он не стал бы писать без причины. Я развернула пергамент дрожащими руками: «Лира, я вернулся домой. Мне нужно срочно с тобой увидеться. Прости, что прерываю твои каникулы, но это важно. Я люблю тебя. Папа». Я сжала письмо в руках. Что-то случилось. Что-то важное. — Лира? — голос Джеймса вырвал меня из размышлений. — Что случилось? — Мне нужно ехать домой, — сказала я, чувствуя, как слова звучат глухо. — Мой папа вернулся. Ему нужно, чтобы я приехала. Юфимия и Флимонт переглянулись. Джеймс смотрел на меня с тревогой. — Мы не хотим, чтобы ты уезжала, — сказала Юфимия, и в её голосе звучала грусть. — Но если это важно... — Это важно. — подтвердила я. Мы сидели в тишине, и я чувствовала, как внутри разливается боль. Я не хотела уезжать, но я знала, что должна вернуться, к тому же, я безумно соскучилась по отцу за столько дней в дали. Вечером мы собрались на ужин. Юфимия приготовила всё, что я любила — жаркое с травами, картофельное пюре, свежий хлеб и яблочный пирог на десерт. Но еда стояла на столе, и никто не прикасался к ней. — Я так не хочу, чтобы ты уезжала, — сказала Юфимия, и в её голосе слышались слёзы. — Ты стала частью нашей семьи. Мы будем скучать по тебе. — Я тоже буду скучать, — ответила я. — Вы стали мне семьёй. Настоящей семьёй. — А помнишь, как мы с тобой придумывали новые рецепты? — Юфимия улыбнулась сквозь слёзы. — Как мы тестировали их на мальчиках? Они тогда так смешно морщились. Я рассмеялась, вспоминая тот день. Мы с Юфимией экспериментировали на кухне, придумывая новые блюда, а Джеймс с Флимонтом были нашими подопытными. Они мужественно пробовали всё, что мы готовили, но иногда их лица были такими забавными, что мы не могли сдержать смеха. — А помнишь, как мы с тобой взорвали пару котлов в лаборатории? — Флимонт усмехнулся, качая головой. — Я думал, что мы никогда не избавимся от запаха гари. — Это была не моя вина! — я улыбнулась. — Я просто добавила на один ингредиент больше, чем нужно. — На три! — Флимонт засмеялся. — На три ингредиента больше! Мы потом ещё два дня пахли дымом. Мы смеялись, вспоминая все те моменты, которые стали для меня такими дорогими. Я знала, что никогда не забуду это лето. Никогда не забуду этих людей. — А помнишь пикник у озера? — Джеймс наклонился ко мне, и я видела, как его глаза смеются. — Тот самый пикник, когда я... ну, ты знаешь. — О, я помню, — я улыбнулась, чувствуя, как щёки краснеют от смеха. — Ты решил покрасоваться передо мной и демонстрировал трюки на метле. — А потом я засмотрелся на тебя, — он покраснел, но улыбнулся. — И грохнулся с метлы. — Отбив себе пятую точку, — добавила Юфимия, и все рассмеялись. — Мы ещё долго подтрунивали над ним, — сказала я. — Он притворно дулся, но потом смеялся вместе с нами. — Я не дулся, — запротестовал Джеймс. — Я просто... переживал. — О, конечно, — Флимонт усмехнулся. — Ты переживал так сильно, что весь день ходил с красным лицом. Мы смеялись, и я чувствовала, как внутри разливается тепло. Я поднялась в свою комнату, чтобы собрать вещи. Чемодан быстро наполнился одеждой, книгами, перьями и чернильницами. За годы жизни с Аберфортом я привыкла путешествовать налегке. Но, в ту ночь я не могла уснуть. Голова была забита мыслями о том, что меня ждёт впереди. О крестражах, о Тёмном Лорде, о том, как я должна всё это сделать. Мысли крутились в бесконечном цикле, не давая покоя. Я встала с кровати и накинула кардиган. Решение пришло само собой — нужно отвлечься. Нужно сделать что-то полезное, что-то, что поможет мне успокоиться. Я спустилась в лабораторию, которую Флимонт любезно разрешил мне использовать в любое время. Это была большая и хорошо оборудованная комната с котлами, стеллажами ингредиентов и старыми книгами по зельеварению. Здесь пахло сушёными травами, металлом и чем-то древним, что вселяло спокойствие. Я зажгла свечи и принялась за работу. Ингредиенты ложились в котёл один за другим — корень мандрагоры, экстракт лунного камня, капли росы, собранной на рассвете. Я работала механически, позволяя рукам делать то, что они знали лучше всего. Зелье получалось идеальным. Прозрачное, с лёгким серебристым отливом, оно мерцало в свете свечей, как жидкое стекло. Я создавала его для них — для маленьких помощников этого дома, которые заботились обо мне всё лето. На следующее утро я спустилась вниз с флаконом в руках. Тинки и трое других эльфов стояли на кухне, готовя завтрак. Когда они увидели меня, они замерли. — Мисс Лира, — сказала Тинки, и в её голосе было удивление. — Мисс Лира встала рано. — Я хочу вам кое-что отдать, — сказала я, опускаясь на колени, чтобы быть с ними на одном уровне. — Это для вас. Я протянула флакон Тинки. Она взяла его дрожащими руками, и её глаза расширились. — Что это, мисс Лира? — спросила она. — Это зелье, — ответила я. — Оно помогает снять усталость и повышает бодрость. Я знаю, как много вы работаете, как много вы делаете для этого дома. И я хотела сделать что-то для вас. В знак благодарности. Тинки смотрела на флакон, и я видела, как на её глазах выступают слёзы. — Мисс Лира... — прошептала она. — Мисс Лира сделала это для нас? Для Тинки и других? — Для вас, — подтвердила я. — Вы заботились обо мне всё лето. Вы были добры ко мне. Я хотела ответить тем же. Эльфы переглянулись. Я видела, как их лица меняются — удивление, неверие, благодарность. Они никогда не получали подарков. Никто никогда не думал о них. Хоть семья Поттеров и была с ними невероятно добра, но за свою долгую жизнь, злых и, даже страшных людей на их пути было много больше, поэтому не смотря на всю заботу в этом доме, к посторонним, новым людям они оставались крайне настороженными. — Мисс Лира, — сказала Тинки, и её голос дрожал. — Тинки не знает, что сказать. Тинки никогда... никто никогда не делал для Тинки такого. — Ты заслуживаешь этого, — сказала я, погладив её по руке. — Вы все заслуживаете этого. Я вышла из кухни, чувствуя себя невероятно счастливой. Я знала, что это маленький жест, но он значил для них больше, чем я могла себе представить. Когда я вошла в гостиную, я увидела Юфимию и Флимонта. Они стояли у окна и смотрели на меня. В их глазах было удивление и восхищение. — Мы видели, — сказала Юфимия, и её голос был мягким. — Мы видели, что ты сделала для них. — Это было... неожиданно, — добавил Флимонт. — Я никогда не видел, чтобы кто-то относился к домовым эльфам с такой заботой. Я пожала плечами. — Они заслуживают этого, — сказала я. — Они работают так много, а получают так мало. Я просто хотела сказать им спасибо. Юфимия подошла ко мне и обняла. — Ты удивительная, — прошептала она. — Просто удивительная. После ужина я поднялась в свою комнату. Я сидела на кровати, сжимая в пальцах кулон. Сердце колотилось где-то в горле. В коридоре раздались шаги. Я узнала их. Дверь открылась без стука. Джеймс стоял на пороге, прислонившись плечом к косяку. В комнате царил полумрак, лишь лунный свет струился сквозь кружевные занавески, очерчивая его силуэт. Волосы растрёпаны, рубашка расстёгнута на несколько пуговиц. Дыхание тяжёлое и неровное. — Я не хочу, чтобы ты уезжала, — сказал он, и голос его звучал низко и хрипло. — Я знаю, что это эгоистично, но я не могу. Я поднялась, колени дрожали. — Джеймс... — начала я, но он уже шагнул в комнату, и дверь за ним закрылась с мягким щелчком. Он приближался медленно. С каждым его шагом воздух между нами становился плотнее, тяжелее. В темноте его глаза горели — в них плескались боль, страх, надежда. — Я не могу позволить тебе уйти, не сказав этого, — произнёс он, останавливаясь в шаге от меня. — Ты — всё, что у меня есть, Лира. Каждое мгновение этого лета я думал о тебе. Ты стала моим воздухом. Его пальцы коснулись моего лица. Они были горячими, чуть дрожали. Я видела, с каким трудом он сдерживает себя. — Я не могу дышать без тебя, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Ты — моя жизнь. Моя душа. Моё всё. Я смотрела в его глаза, и в этот момент все страхи, все сомнения, которые я носила в себе так долго, растворились. Я взяла его лицо в свои ладони. Кожа его горела под моими пальцами. Он дрожал. — Я люблю тебя, — сказала я, и мой голос звучал твёрже, чем я ожидала. — Я люблю тебя, Джеймс. Я боялась признаться. Я боялась, что это неправильно. Но я больше не могу лгать себе. Я люблю тебя. И я хочу быть с тобой. Он замер. В его глазах вспыхнул такой свет, что я ощутила, как он согревает меня изнутри. — Ты правда... — начал он, но я не дала ему закончить. Я притянула его к себе и поцеловала, на секунду он застыл, будто не веря в происходящее, но, придя в себя, он молниеносно перехватил инициативу. Поцелуй был жадным, голодным, отчаянным. Его руки обвились вокруг моей талии, прижимая меня к себе с такой силой, что я ощущала каждый дюйм его тела. Пальцы впились в мою кожу. Я отвечала ему с той же страстью. Ладони скользнули по его груди, и под ними бешено колотилось сердце — быстро, неровно, словно он только что бежал марафон. Кожа его была горячей, мышцы напряжены до предела. Он оторвался от моих губ, чтобы поцеловать шею. Дрожь пробежала по телу, я запрокинула голову, позволяя ему целовать меня там, где он хотел. Его руки скользнули по спине, прижимая меня к себе, и я слышала, как его дыхание становится всё более прерывистым. — Я так долго ждал этого, — прошептал он, и голос его был хриплым. — Ты даже не представляешь, как долго. Его губы снова нашли мои. Рука его скользнула под блузку, касаясь обнажённой кожи. Я вздрогнула от прикосновения. — Джеймс... — выдохнула я, и он замер. Он поднял голову. В его глазах горело желание — столько, что я почти испугалась. Но в них была и борьба, которую он вёл с самим собой. — Я хочу тебя, — сказал он, и голос его дрожал. — Я хочу тебя так сильно, что это сводит меня с ума. Но я не хочу торопить тебя. Я хочу, чтобы это было правильно. Он дрожал. Дыхание было прерывистым, тело напряжено до предела. Но он не позволял себе переступить черту. — Я подожду, — прошептал он, касаясь лбом моего лба. — Я буду ждать столько, сколько нужно. Я хочу, чтобы ты была уверена. Я смотрела на него, и я знала, что уверена. Уверена в нём, в нас. Я притянула его к себе и поцеловала. Медленно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё, что я чувствовала. — Я люблю тебя, — прошептала я, когда мы отстранились. — Я люблю тебя, и я хочу быть с тобой. Я хочу быть твоей. Он замер. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с надеждой. — Ты уверена? — спросил он, и голос его дрожал. — Никогда не была так уверена, — ответила я. Он притянул меня к себе и поцеловал. Его руки скользнули по моей спине, прижимая меня к себе так крепко, что я слышала, как его сердце бьётся в унисон с моим. — Я люблю тебя, — прошептал он, отрываясь от моих губ. — Я люблю тебя, и я никогда не отпущу тебя. Я смотрела на него, в его глубокие глаза полные обожания, и мое сердце разрывалось от переполняющей его нежности и любви, к этому невероятному человеку, который, когда-то был для меня лишь второстепенным персонажем, но, сейчас, он стал тем, кого я полюбила безвозвратно и навсегда. — Я тоже люблю тебя, — ответила я. — Спасибо что выбрал меня. Но, сейчас, думаю нам не стоит идти до конца, ведь наша история только началась, у нас будет еще много времени, пусть все развивается постепенно, ты не против? Он обнял меня, и я ощущала, как его руки сжимают меня, как его дыхание касается моей шеи. — Конечно, как бы сильно я не хотел тебя, мне нужно не только твое тело, мне нужна вся ты, навсегда. Я не хочу, чтобы ты уезжала, — прошептал он в мои волосы. — Я вернусь, — ответила я, прижимаясь к нему. — Мы увидимся в Хогвартсе. Через несколько дней. Он замер. — Точно — пробормотал он с легким смешком. – По-моему, рядом с тобой я становлюсь полным идиотом. — Что ж, не имею ничего против, ведь я полюбила тебя именно таким. – сказала я, улыбаясь. Я притянула его к себе и поцеловала в последний раз. Нежно, медленно, обещая ему всё, что мы могли бы иметь. — До встречи в Хогвартсе, Джеймс, — прошептала я. — До встречи, Лира, — ответил он. Утром я спустилась вниз с чемоданом в руке. На пороге меня встретила вся семья Поттеров. Юфимия и Флимонт стояли рядом, и я видела в их глазах слёзы. Джеймс стоял чуть позади. — Ты вернёшься? — спросила Юфимия, и её голос дрожал. — Вернусь, — я обняла её. — Вы теперь моя семья. Я всегда буду возвращаться, и мы с папой всегда будем рады, если вы приедете к нам в гости. — Береги себя, — сказал Флимонт, обнимая меня. — Спасибо, — прошептала я. Я повернулась к Джеймсу. Он стоял, глядя на меня с такой любовью, что у меня перехватило дыхание. — Я буду ждать тебя, — сказал он. — Всегда. Я крепко обняла его, прижимаясь к его груди. — Я знаю, — ответила я. — мы скоро увидимся. Когда я подошла к калитке, я увидела Тинки. Она стояла с маленьким чемоданчиком в руках и смотрела на меня с надеждой. Рядом с ней стояли другие эльфы — все, кто работал в этом доме. Они вышли проводить меня. — Мисс Лира, — сказала Тинки, и её голос был робким. — Тинки хочет отвезти мисс Лиру домой. Тинки обещала заботиться о мисс Лире. И другие эльфы тоже хотят проводить мисс. Я улыбнулась, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. Эти маленькие создания, которые так много делали для меня, вместе вышли чтобы попрощаться. — Спасибо, Тинки, — сказала я, опускаясь на колени. — Спасибо вам всем. Вы были так добры ко мне всё лето. Я никогда не забуду вашей заботы. — Мисс Лира была добра к нам, — сказала Тинки, и её глаза блестели. — Мисс Лира дарила нам подарки, разговаривала с нами, видела нас. Тинки и другие никогда не забудут этого. Я обняла её, чувствуя, как её маленькие руки сжимаются вокруг меня. — Я тоже никогда не забуду вас, мы обязательно еще встретимся, — прошептала я. Тинки щёлкнула пальцами, и мир закружился, сжался в точку, а затем развернулся снова. Я стояла перед «Кабаньей головой», и я знала, что я снова дома. Но я знала и другое — я вернусь. Я вернусь в Хогвартс, к нему, к нашей любви. И я была готова к этому.