Глава 2. Бухта

Ехать в такси с незнакомым иностранцем — идея так себе. Но автобусы ходили раз в час, а я уже обещала себе, что в этой поездке стану более смелой… ну, или буду хотя бы делать вид. Так что я стояла у дороги, проверяла номер машины три раза, сверяла фото водителя с приложением и ловила себя на мысли, что выгляжу той самой параноичкой, которая даже на отпуске ждёт подвоха. Когда машина подъехала, я по инерции сунула телефон в карман, но… буквально через секунду достала снова. Я-то знаю себя: расслабиться? в чужой стране? да ни за что. Такое чувство, что вот сейчас вывернется что-то неожиданное, как в те вечера перед техникумом, когда по пустой улице мчалась чёрная «четвёрка», а вокруг ни души. Я села на заднее сиденье и, прижала сумку коленями, будто кто-то собирался её выхватить, и поправила паспорт, спрятанный под чехлом телефона между стеклом и пластиком — проверила, на месте ли. Проверила дважды. Водитель что-то бодро сказал на английском, акцент у него был странный — вроде и не местный, но и не похожий ни на что знакомое. Я поняла одно слово: — Harbor. Ну да, бухта. Туда мне и надо. Чтобы отвлечь себя от паранойи «а вдруг меня сейчас увезут в лес, а здесь и лесов нет, ну значит в какие-нибудь катакомбы», я открыла Google и начала искать информацию про остров. Первая выдача — красивые фотки, смех туристов, голубая вода. Вторая — статья с заголовком «8 вещей, которые вы не знали об этом острове». Там было что-то про редких птиц, странный ветер и «местные легенды о зеркальных водах». Третья — форум, где кто-то в панике писал: «У кого ещё в бухте телефон теряет сеть, будто его кто-то целенаправленно глушит?» Ну класс. Прекрасно. Именно то, что нужно человеку с богатой фантазией и паранойей. Я крепче сжала ручку двери. На всякий случай — если резко убегать. Пока машина ехала по узкой дороге вдоль скалы, я смотрела на воду — она была нереальная: голубая, прозрачная, будто нарисованная. И всё вокруг дышало чем-то… чужим, но красивым. Мы подъехали к бухте. Я расплатилась: — держа деньги заранее зажатыми в кулаке, — пересчитав три раза, — и аккуратно излишне благодарно сказав «спасибо» слишком честным английским. Бухта оказалась местом, которое существует только в открытках. Сверху — дуга из скал, будто огромная ладонь закрывает море от остального мира. Снизу — полоска белого песка, блестящего как сахар. На воде — десяток катеров, как игрушки. И туристы… вечно шумные, вечно улыбающиеся. Некоторые лезли в воду. Некоторые фотографировали себя на фоне скалы. Некоторые уже успели обгореть и ходили томатами. И среди всей этой толпы — он. Тот самый парень с кофе. Он стоял чуть поодаль, разговаривал с группой туристов — и они его понимали. Засмеялись даже. А потом он увидел нас. Секунда — и его лицо дрогнуло: будто он одновременно узнал меня и вспомнил про инцидент с кипятком. Брови чуть приподнялись, уголок рта дернулся. Полуулыбка-полу«ты опять??». Он сказал что-то вроде: — You made it. И ещё пару фраз. Я услышала только эти слова: made, wait, careful, down there. Ну всё. Итак, игра "Кто хочет стать миллионером?" началась! Вопрос: что же он всё-таки мать вашу сказал? (схема дешифровки иностранца): 1. Слышу отдельные слова: made — wait — careful — down there 2. Мысленно перевожу слово-в-слово: made — «сделала/добралась» wait — «ждать» careful — «осторожно» down there — «там внизу» 3. Начинаю собирать фразу как пазл: — «Ты добралась…» — «Погоди…» — «Будь осторожна…» — «Там внизу…» 4. Примеряю логически: Вариант А: «Ты добралась. Подожди. Будь осторожна, там скользко». Вариант Б: «Ты добралась. Подожди минуту. Будь осторожна, спускаясь вниз». Вариант В: «Ты добралась. Подожди остальных. Осторожно — внизу опасно». 5. Выбираю наиболее вероятную версию: — «Ты добралась. Подожди остальных. Будь осторожна, там внизу что-то может быть.» (как будто в этом месте мало странных вещей…) Он смотрел на меня, ожидая реакции. Я кивнула так, будто всё прекрасно поняла. Хотя внутри было: «чувак, я даже прошлую фразу про кофе не поняла, но ладно». Он улыбнулся чуть шире — наверное, подумал, что я уверенна. Мы стояли на берегу бухты, словно замерли. Солнце сыпало светом прямо в глаза, но никто не шевелился. Туристы вокруг фотографировались, смеялись, болтали — а мы с ним молчали. Он был сосредоточен, явно считал что-то в голове, проверял лодку или планировал маршрут, но взгляд его был напряжённый и уверенный. Я стояла рядом, пытаясь разглядеть его получше, потому что язык всё ещё сбивал с толку — я понимала только отдельные слова. Но глаза сами нашли детали, на которые невозможно было не обратить внимания. Он был выше среднего роста, широкоплечий, но не громоздкий. Волосы тёмные, чуть длиннее обычного, слегка растрёпаны ветром. Лицо резкое, с правильными чертами, но словно вырезанное из камня — холодное и сосредоточенное. И вот этот шрам… Он тянулся по правой щеке, от линии скулы вниз к подбородку. Не длинный, но глубокий, с чёткой линией, как будто кто-то специально оставил на нём знак. Шрам придавал ему вид человека, который видел слишком много, который пережил что-то тяжёлое. И именно этот шрам сейчас заставил меня почувствовать одновременно тревогу и странное любопытство. Он не улыбался, не говорил. Только взглядывал на воду, проверял верёвки, что-то тихо пробормотал себе под нос. Я стояла, не смея нарушить тишину, и чувствовала, как внутренне напрягаюсь: дыхание чуть учащалось, руки всё так же дрожали в карманах, а сердце билось сильнее, чем от жары. Все вокруг шумели, но в нашей маленькой группе, казалось, время замерло. Я пыталась додумывать каждое его движение. Каждое слово, которое я слышала, пыталась склеить в смысл. Он что-то сказал тихо, почти незаметно: — Ready… wait… careful… Я услышала только отдельные слова и снова включила свой привычный внутренний «переводчик».обрала всё воедино: «Он спрашивает, готовы ли мы, чтобы он что-то проверил, и предупреждает нас быть осторожными». Я кивнула себе в уме, хотя вслух молчала. Он повернулся ко мне слегка, взглядом будто проверял, поняла ли я. Я сделала вид, что понимаю всё, хотя в голове всё ещё кружились вопросы и догадки. Туристы вокруг переглядывались, кто-то хихикал, кто-то что-то повторял вслед за ним, но я осталась наедине со своими мыслями и маленьким, непрерывным напряжением в теле. И вот в этой тишине, когда ветер колышет пальмы, а лодки тихо покачиваются на воде, я впервые реально ощутила, что нахожусь в чуждом месте, что всё ещё почти не понимаю, что будет дальше… и что этот шрам на его щеке будто предупреждает меня: здесь могут быть правила, которых я ещё не знаю. И тут резко до меня дошло: я чужая. Не просто в другой стране — здесь я чужая вообще. Все эти люди вокруг — улыбаются, болтают, смеются, знают правила, знают язык, знают, что делать… А я? Я даже сделала шаг, собираясь повернуть и рвануть прочь. И тут в голове резко прозвучала мысль, голосом почти настоящим, как будто кто-то шепчет прямо мне в ухо: «А хули ты тогда сюда приехала?» И я стояла, залипла на этом, и через секунду мысленно добавила, почти смеясь над собой: «И правда.» И правда. Я же сама сюда ехала. Сама хотела. Сама хотела вырваться из серости, из техникума, из плесени в спортзале и холодных зим. Сама хотела почувствовать, что живу. Так что я осталась. Меня даже забавляло это незнание. Я как будто бы оказалась в сериале. В тупом сериале, который постоянно крутят по всем каналам на телеке. Мы стояли на берегу, и я начала разглядывать остальных туристов, пытаясь одновременно отвлечь себя от паранойи и понять, кто со мной будет в лодке. Первая девушка — блондинка, лет двадцати трёх, с большим рюкзаком и камерой, которая висела на груди, словно часть тела. Она улыбалась всем и каждому, перебирала волосы и всё время шла на контакт с другими туристами. Честно говоря, я сразу подумала: «Вот та, что будет весь путь болтать и фоткать каждый клочок песка». Второй — парень азиатской внешности. Тихий, аккуратный, маска на лице, планшет в руках. Он что-то записывал, скроллил, делал заметки. Судя по всему, для него это скорее исследование, чем отдых. Он почти не смотрел на окружающих, только изредка поднимал глаза, чтобы оценить ситуацию. Ну и ещё четыре человека. Я не заметила в этой компании ничего подозрительно, поэтому похуй. Парень с кофе — Аарон — подошёл ближе. Его движения были уверенные, он снова проверял лодку, а потом поднял руку и сказал что-то короткое и ровное, будто приказ, но мягко: — All set? Come on, we go. Все туристы сразу заговорили между собой, кто-то засмеялся, кто-то кивнул. Они поняли примерно, куда и что, и начали двигаться к лодке. Лодка стояла на мелкой воде — маленькая, деревянная, но достаточно широкая, чтобы вмещать нас всех, с низкими бортами и слегка поцарапанной краской. Я присмотрелась: скамейки вдоль бортов, где мы должны будем сесть плечом к плечу, и небольшое ведро с веслами для управляющего. Сзади мотор, но он был небольшой, не громкий. Ветер играл с парусиной, когда лодку слегка раскачивало на волнах, и запах соли сразу ударил в нос. Аарон подхватил один конец верёвки, подошёл к нам и снова сказал: — Careful, step slowly, balance. Я услышала только «careful» и «balance», но умом додумала: «Осторожно, садимся аккуратно, чтобы не перевернуться». И тихо пошла к лодке, стараясь держаться так, будто я точно знаю, что делаю, хотя внутри всё крутилось, будто в голове у меня маленький ураган. Я села на середину, прислонилась к борту и заметила, что все остальные уже разместились, кто как мог, подстраиваясь под скамейки. Немка осторожно расставляла сумки, американка обнимала своего парня, блондинка с камерой уже пыталась сделать селфи на фоне бухты, а кореец, как обычно, сидел тихо, погрузившись в свои заметки. Аарон подошёл к носу лодки, проверял, всё ли готово, и тихо что-то пробормотал, взглядом задержавшись на мне. Я снова почувствовала — шрам на щеке, серьёзный взгляд. И какой-то странный холод прошёл по позвоночнику, но я снова сделала вид, что всё под контролем. Но тут же откинула эти мысли. Ну типо, что может пойти не так? * * * Лодка медленно покачивалась на волнах, и я села так, чтобы не падать — колени прижаты к борту, руки всё так же спрятаны в карманах, сердце колотилось быстрее. Снаружи бухта блестела на солнце, вода переливалась всеми оттенками голубого и зелёного. Каждый всплеск от весла, от лодки, от маленьких волн заставлял меня морщиться и втягивать нос — соль, водоросли, жар. За бортом мелькали камни, мелкие песчаные пляжи, и вдалеке виднелись скалы, тёмные и острые, будто охраняли остров. Небо было слишком яркое, а солнце обжигало плечи. Я машинально сжала сумку, в которой лежали документы и деньги под чехлом телефона, проверила, что паспорт на месте. Вокруг нас — прозрачная вода, сквозь которую виднелись мелкие рыбы, проплывающие под лодкой. Ветер трепал волосы, цеплял за лицо, и я пыталась не дышать слишком резко, чтобы не показать свою нервозность. Каждая мелкая волна заставляла меня думать: «А если мы перевернёмся?» — и тут же вспоминать себя, обещавшую самой себе быть смелой: «И хули ты тогда сюда приехала?» Туристы рядом уже нашли свои ритмы. Блондинка фотографировала воду и деревья, американцы громко обсуждали, что они видят, немка (да, с нами была немка) тихо разглядывала побережье. Аарон стоял впереди, возле мотора, держа весло наготове. Он смотрел на воду, проверял направление и слегка крутил головой, следя за течением и скалами. Иногда тихо бормотал себе что-то вроде: — Slow… careful… adjust. Его движения были уверенные, точные. Он наклонился к мотору, проверил рычаг, потом снова встал, вглядываясь вдаль. И я заметила, что взгляд у него холодный, внимательный, сосредоточенный — будто он одновременно управляет лодкой и наблюдает за каждым пассажиром, оценивает, как мы справляемся. Ветер дул прямо в лицо, и я почувствовала, как волны брызнули на руки. Я закрыла глаза на секунду, глубоко вдохнула, пытаясь успокоить себя. На лодке пахло солью, смолой, слегка тёплым пластиком скамей, на которых мы сидели. Мои глаза скользили по остальным пассажирам. Каждый кто-то делал, кто-то говорил, кто-то молчал. И в этот момент мне стало ясно: мы все разные, но все вместе едем в одно место, а я всё ещё стараюсь додумать каждое движение Аарона, каждый его жест. — Hold on… — тихо сказал он, почти шепотом. Я напряглась, сжала сумку, снова проверила документы. Держись. Всё нормально. Он контролирует лодку. Ты можешь просто сидеть. Я уставилась на горизонт, где вода встречается с лесом на скалах. Ветер, солнце, запах соли, тихий плеск весла — и понимание, что дальше будет что-то большее, чем просто экскурсия. Вода блестела под солнцем, лодка качалась, ветер дул в лицо — и вдруг что-то внутри меня дернулось. Сначала легкое головокружение, которое я пыталась игнорировать: «Да брось, ты же взрослая, всё нормально…» Но через секунду стало ясно: не нормально. Тело дрожало, живот скрутило так, будто там поселился кто-то с очень плохим настроением. Рот пересох, глаза слезились, а голова начинала крутиться. Я сжала сумку с документами — русская привычка держать самое ценное при себе, даже когда кажется, что вот-вот упадёшь в воду. — Блин… нет… не сейчас… — шептала я себе под нос. Аарон стоял впереди, сосредоточенный на веслах и курсе, не замечая моих первых признаков слабости. Я стиснула зубы, попыталась глубоко вдохнуть через нос — но уже было поздно. Ведро стояло прямо передо мной — пластиковое, белое, с небольшими пятнами соли на краях. Я чуть наклонилась, руки сжались на борту и… Срывалось. Сначала был лишь скользкий вкус, потом ощущение, как будто я перепила настоящего соджу, сделанного где-то на заводе в Нижнем Ступино — настолько дрянного, что казалось, будто из меня вылилась кислота. Зубы чуть не разъело, желудок будто пытался вывернуться наружу, словно эта дрянь разъедала не только желудочный сок, но и всё внутри меня. Волны возвращали вкус и запах морской воды обратно, смешивая с этим острым горьким привкусом, от которого крутило голову. Я пыталась дышать, считать до десяти, сосредоточиться, но тело отказывалось подчиняться. — Бля… это же не конец света… держись… — шептала я себе, головой чуть наклонившись к ведру, чтобы не размазать содержимое по лодке. Аарон сделал шаг к носу лодки, глянул на воду, потом на меня. Его взгляд был сосредоточенный, холодный, ровный — без жалости, без паники, только наблюдение. Он не сказал ни слова, просто держал курс, словно моя слабость была естественной частью происходящего. Туристы позади, кажется, ещё не заметили, что происходит. Каждый вдох отдавался жжением в груди, а каждый выдох казался слабым, почти бесформенным. Лодка медленно скользила по воде. Волны больше не бросали меня из стороны в сторону, а ветер перестал быть врагом — он лишь слегка трепал волосы и пощипывал лицо. Я села, опершись спиной на бортик, и просто наблюдала: как солнце отражается на воде, как меняется цвет с голубого на глубокий сине-зелёный, как мелкие рыбки мелькают под поверхностью. Время текло медленно. Я считала каждое движение весла, замечала, как лодка слегка наклоняется при каждом толчке. Старалась держать дыхание ровным, глаза полуоткрытыми, и почти не думала о том, что было раньше. Лишь легкая усталость и тихий ритм воды успокаивали. Иногда я наклонялась к ведру — просто на всякий случай — и проверяла сумку с документами, будто это был единственный кусочек контроля в этом маленьком плавании. Аарон стоял у носа лодки, рука на весле, глаза направлены вдаль. Он не разговаривал, только проверял курс, поправлял направление, слегка наклоняясь вперед. Его движения были спокойными, размеренными, и именно это помогало мне тоже не спешить, не дергаться. Время прошло почти незаметно. Я смотрела по сторонам: скалы становились выше, зелень на них — плотнее, тени длиннее. Вода постепенно меняла оттенок, приближаясь к более тёмному, почти изумрудному. И вот вдали я заметила первый признак того, что мы близко. На узкой полоске пляжа, чуть прибрежнее деревьев, виднелись маленькие огоньки. Сначала один, потом ещё несколько — костры, аккуратно расположенные, с лёгким дымком, который поднимался в небо и тут же растворялся. Лодка повернула чуть влево, и постепенно они начали принимать форму небольшой бухты. Берег казался спокойным и уединённым, будто это место существовало только для тех, кто осмелился приплыть сюда. Аарон наклонился вперед, посмотрел на меня краем глаза, и кивнул в сторону костров, будто давая понять: «Скоро будем на месте». Я слегка сжала ручку борта, вдохнула солёный воздух и посмотрела на светящиеся огоньки. Они казались маяками безопасности — маленькими точками в этом огромном острове, который до этого был для меня только водой и скалами.