Истоки ярости

— Эй, Тень, — тихо сказал я, ощущая привычное напряжение в мышцах перед боем. — Помнишь, говорил про мои звериные инстинкты? Кажется, я понял, в чем дело. Из темноты вышли три стража Аэлиона. Их броня сияла, щиты были закрыты. — Нарушители! Сложить оружие! Я не стал ждать. Пока первый страж поднимал оружие, я был уже в движении. Не уворачивался от пуль — я не дал им выстрелить. Рывок вперед, низкий подкат. Пули просвистели над головой, врезаясь в стену за спиной. Моя очередь была короче. Три выстрела в щель между шлемом и наплечником первого стража. Броня не спасла. Он рухнул. Второй страж получил гранату от Тня. Оглушительная вспышка, и пока он был дезориентирован, я был рядом. Приклад автомата вщелкнулся в его шлем с сухим хрустом. Третий успел выстрелить. Я не уворачивался от пули — я поймал ритм. Видел, как его плечо напрягается перед выстрелом, сместился на полшага влево. Очередь прошла в сантиметре от моего бока, оставив на стене следы. Я был уже в него вжат, выбивая ствол в сторону. Мой нож вошел под подбородок, нащупал что-то мягкое и протолкнул вверх. Тишина. Три трупа. Десять секунд. Я тяжело дышал, вытирая кровь с лица. — Видишь? — сказал я Лиле. — Не сверхскорость. Просто... я всегда знаю, куда они будут стрелять. Как будто вижу на полшага вперед. Это не тренировки. Это... память. Тень мрачно хмыкнул, перезаряжая винтовку. — Предвидение. Тактическая интуиция на уровне инстинкта. У твоей сестры — стратегический ум. А у тебя... инстинкт убивать. Эффективно. Я посмотрел на свои руки. — Наследие. — И повернулся к заветкевшимся бойцам. — Они сделали нас оружием. Что ж, сейчас это оружие повернется против них. Идем. Арка: "Цена Правды" Ангар оказался ловушкой. Бронированные щиты захлопнулись за нами, отрезая путь к отступлению. С балконов на нас смотрели десятки стволов. Штурм стоял в центре, его лицо искажено холодной яростью, но в глазах читалось удовлетворение. — Попались, мутанты, — его голос резал тишину. — Ваш маленький бунт окончен. Я окинул взглядом позиции. Плохо. Очень плохо. Лиля, сжав свой К-13, мысленно просчитывала варианты. Я видел, как ее глаза бегают по балконам, входам, системам вентиляции. Ее бровь дрогнула — знак, что выход есть, но цена будет ужасной. — Очередная речь, Штурм? — крикнул я, медленно отступая к грузовому контейнеру, прикрывая Леру. — «Бунт», «порядок», «грязь»... Скучно. У тебя есть что-то посвежее? Про то, как твои хозяева смотрят на нас, как на тараканов? Или про «Проект: Титаны»? Имя проекта подействовало на него как удар хлыстом. Его уверенность дрогнула. — Откуда...? — он прошипел. — Мы прочитали папины дневники, — вступила Лиля, ее голос был ледяным и точным, как ее выстрелы. — Оказывается, мы не брак. Мы — усовершенствованная модель. А ты... ты что, Штурм? Надсмотрщик? Прислуга? — Я — порядок! — закричал он, и в его голосе впервые прозвучала неподдельная эмоция — ярость. — Я — тот, кто не даст уродцам вроде вас разрушить то, что построили великие! Он взмахнул рукой. — Уничтожить их! С балконов ударили очереди. Мы бросились в укрытие. Пули звонко били по металлу контейнеров. Один из наших, молодой боец по имени Егор, не успел. Его буквально разорвало на куски шквальным огнем. Кровь и обрывки плоти забрызгали мне лицо. — ЕГОР! — закричала Лера, пытаясь вытянуть его из-под обстрела. — Не трогай! — рявкнул я, оттаскивая ее назад. — Он уже мертв! Я посмотрел на Лили. Она смотрела на балконы, ее пальцы быстро двигались, будто набирая невидимый код. —Вентиляция, — сказала она, не глядя на меня. — Большие воздуховоды под потолком. Там нет решеток. Можно пролезть. Но нужно отвлечь их. Тень, не говоря ни слова, снял с пояса две дымовые шашки и кассетную гранату. —Отвлекаю. Готовьтесь. Он выдернул кольца и метнул шашки в разные концы ангара. Густой дым начал заполнять пространство. Пулеметчики на балконах ослепли. Тень выскочил из-за укрытия и дал длинную очередь по левому балкону, заставив их прижаться. Затем швырнул кассетную гранату. Взрыв, крики. Этого было достаточно. — Пошли! — скомандовал я. Мы рванули к стене, где была закреплена лестница, ведущая к вентиляционным решеткам. Я подсадил Лили, она взломала замок за три секунды. Мы, как крысы, полезли в темные трубы. Последним лез Тень. Пуля пробила ему ногу, он сдержал стон и втащил себя внутрь. Лера сразу же начала перевязывать. Мы ползли, задыхаясь в пыли и дыму. Снизу доносились крики Штурма и звуки преследования. Внутри чрева зверя. Вентиляционная система Аэлиона была настоящим лабиринтом. Лиля вела нас безошибочно, ее врожденное чувство пространства и тактики работало на полную. — Куда ведешь? — спросил я, пробираясь за ней. — В архивный серверный зал, — откликнулась она. — Если я права, там должны быть центральные данные по всем проектам. Вся правда. Не только о нас. Мы вылезли в чистом, стерильном коридоре. Ни души. Яркий свет резал глаза после полумрака ангара и вентиляции. Серверная была огромной. Сотни синих огоньков мигали в такт работе машин. Лиля подбежала к одному из терминалов, ее пальцы полетели по клавиатуре. — Помоги, — бросила она мне. — Нужно физически подключиться к ядру. Защита дикая. Пока она взламывала систему, Тень и оставшиеся бойцы организовали оборону у входа. Лера продолжала возиться с его ногой. — Есть! — наконец воскликнула Лиля. — Я вхожу в ядро... «Проект Раскол»... «Титаны»... И... О, Боже... Она отшатнулась от терминала, ее лицо побелело. Она смотрела на меня с ужасом и жалостью. — Стикс... Ты должен это видеть. На главном экране пошли потоки данных. Видеозаписи. На одной из них — наш отец. Молодой, сильный. Он в ярости ломал стальные балки голыми руками. На другой — наша мать. Она за секунды просчитывала сложнейшие тактические схемы, обыгрывая лучшие военные компьютеры. А потом... Потом пошли другие записи. Более поздние. Лабораторные журналы. «Образец «Атлант-01» (отец) проявляет неуправляемую агрессию. Угроза персоналу. Принято решение о ликвидации.» «Образец «Арес-01» (мать) предприняла попытку побега, используя тактические просчеты в нашей безопасности. Подавлена. Психика необратимо повреждена.» И последняя запись. Холодный голос ученого: «Потомство демонстрирует стабильное наследование признаков. Для чистоты эксперимента память о происхождении будет стерта. Они станут основой для новых каст.» Я смотрел на экран и не верил. Наши родители... они не были убиты за сопротивление. Их уничтожили, потому что они были слишком сильными. Слишком умными. Слишком опасными. А нас... нас вырастили, как скот, даже не зная, чье мясо мы едим. Ярость, которую я всегда носил в себе, вырвалась наружу. Я с ревом ударил кулаком по ближайшему серверу. Искры, дым. Металл поддался, как пластилин. — Стикс! — крикнула Лиля. — Возьми себя в руки! Смотри! Она вывела на экран новые данные. Карту потерь. Общие потери за 10 лет конфликта (оценочно): Синие («Атлант»): ~ 4.8 миллиона. Красные («Арес»): ~ 5.1 миллиона. Гражданское население (непригодные для проектов): ~ 18 миллионов. И подпись: «Статистически приемлемый уровень естественного отбора для закалки каст. Эффективность проекта: 92%.» Мы смотрели на эти цифры. Миллионы жизней. Наши друзья, товарищи, враги... Все это было просто... статистикой. Полевым экспериментом. В этот момент дверь в серверную с грохотом взорвалась. На пороге стоял Штурм. Его мундир был в пыли, в руке — тяжелый энергетический карабин. — Концерт окончен, — прошипел он. Его взгляд упал на экран с цифрами потерь, и он ухмыльнулся. — А, нашли сводки по эффективности. Отличные результаты, не правда ли? Ваши братья и сестры хорошо послужили Прогрессу. В его глазах не было безумия. Была лишь абсолютная, безраздельная вера. Вера палача в свое правое дело. И в этот миг я все понял. Штурм не был монстром по приказу. Он был истинным верующим. Он искренне верил в этот «Порядок», в эту пирамиду, на вершине которой стояли его хозяева, а у основания — горы наших костей. Я медленно повернулся к нему. Вся ярость, вся боль, все осознание ужасной правды — все это сконцентрировалось в ледяной, абсолютной ненависти. — Ты ошибаешься, Штурм, — сказал я, и мой голос был тихим, но он резал воздух, как бритва. — Концерт только начинается. И мы будем играть похоронный марш. Для тебя. Для них. Для всего этого ада. Мой взгляд встретился с взглядом Лили. В ее глазах была та же решимость. Та же боль. Та же ярость. Мы были детьми Титанов. И пришло время низвергнуть богов. Эпилог арки: "Танец с Дьяволом" Тишина в серверной была оглушительной. Она висела между нами, тяжелая, как свинец, нарушаемая лишь тихим гудением серверов и прерывистым дыханием Тня. Штурм стоял в проеме, его энергокарабин казался игрушкой в его руках, но мы все знали — это смерть. — Ты ошибаешься, Штурм, — сказал я. — Концерт только начинается. Его губы растянулись в беззвучной улыбке. Он бросил карабин на пол. Металл громко звякнул. — Хорошо, мутант. Давай без игрушек. Покажи, на что способна кровь твоего отца. Он принял стойку. Идеальную, выверенную. Не уличную драку. Это было тхэквондо. Высший уровень. Я бросил свой автомат. Это был наш с ним поединок. Первый обмен. Он двинулся первым. Молниеносный проносной удар ногой в голову. Я едко уклонился, почувствовав ветер от его пятки. Мой ответ — мощный боковой в ребра. Он не блокировал. Он поглотил удар, слегка развернув корпус, и тут же, используя инерцию, нанес ребром ладони по моей ключице. Острая боль. Я отскочил. — Сила есть, — холодно констатировал он. — Но техника... грубая. Второй раунд. Я ринулся в атаку, серия ударов кулаками. Он парировал предплечьями, его движения были экономными, точными. Каждый мой удар встречал жесткое сопротивление. Он поймал мою руку, сделал бросок через бедро. Я тяжело рухнул на пол, но сразу же сделал кувырок назад, избегая добивающего удара пяткой. — Выносливость... как у вола, — его голос был ровным, будто он комментировал погоду. Он не давал мне опомниться. Шквал ударов ногами — круговых, проносных, в прыжке. Я отбивался, но один удар все же прошел, попав в плечо. Я услышал неприятный хруст. Вывих. Я рычал от боли и ярости. Мои атаки становились все более дикими. Я поймал его ногу, пытаясь сломать, но он, стоя на одной ноге, нанес удар другой прямо мне в лицо. Кровь брызнула из носа. Я отступил, ослепленный болью. — Ярость... Превосходно. Но uncontrolled rage is a weakness. — Он снова встал в стойку, его белый мундир был безупречен. — Твой отец был таким же. Сильным. Яростным. И мы сломали его. Эти слова вонзились в меня острее любого клинка. Я снова бросился на него. На этот раз он встретил меня низким подсечением. Я полетел вперед, он наступил коленом на мою спину, прижимая к полу. — Видишь? — он наклонился, его шепот был сладким ядом. — Ты — всего лишь животное. Красивое, сильное, но животное. А я — дрессировщик. Он с силой ударил меня локтем по затылку. Мир поплыл. — А я — тактик, — раздался спокойный голос Лили. Штурм резко поднял голову. Лиля стояла у терминала, ее пальцы замерли над клавиатурой. — И я только что нашла кое-что очень интересное в твоем личном деле, «командор». Файл «Падение Икара». Лицо Штурма исказилось. Впервые за весь бой на нем появилась не просто ярость, а настоящая паника. — Молчи! — проревел он, отпуская меня и устремляясь к ней. Но он не успел. Лиля нажала Enter. На всех экранах серверной всплыло досье. Фото молодого Штурма. Имя: Элиас Кейн. И... диагноз: «Генетическая нестабильность. Непригоден для проектов «Атлант» и «Арес». Рекомендовано к утилизации.» Он замер, смотря на свое лицо на экранах. Его собственная тайна. Он не был «чистым». Он был браком. Отбросом. Как и мы. — Нет... — это был уже не рев, а стон. — Это ложь! — Нет, — тихо сказала Лиля. — Это правда. Ты не надсмотрщик, Элиас. Ты — самый усердный слуга, потому что боялся, что тебя раскроют. Боялся, что тебя отправят в печь, как отправили наших родителей. Его вера, его вся идеология рухнула в одно мгновение. Он был не тем, кем себя считал. Он был таким же пушечным мясом, просто ему дали мундир надсмотрщика. Финал. В этот миг отвлечения я поднялся. Боль ушла. Осталась только холодная ярость. Я не побежал. Я пошел на него. Он обернулся, его глаза были пусты. Он попытался нанести удар, но это было уже не идеальное тхэквондо. Это была истерика загнанного зверя. Я поймал его руку, сломал запястье. Хруст кости был громким. Он закричал. Я нанес удар коленом в пах. Он согнулся. Я схватил его за голову и с размаху ударил лицом о ближайший серверный блок. Один раз. Кровь. Два.Зуб вылетел. Три.Он обмяк. Я не останавливался. Я бил его головой о металл, снова и снова, пока его лицо не превратилось в кровавое месиво, а металл не покрылся багровой краской. — Стикс! Хватит! — это крикнула Лера. — Он мертв! Я отпустил его. Его тело безжизненно рухнуло на пол. Я стоял над ним, тяжело дыша, весь в его крови. Он был прав. Я был животным. Но он ошибался в одном. Животные, загнанные в угол, сражаются до конца. И побеждают. Лиля подошла ко мне, положила руку на мою окровавленную спину. — Все кончено, брат. — Нет, — я посмотрел на экраны, на ужасающие цифры потерь, на досье Штурма. — Это только начало. Мы знаем правду. Теперь мы должны донести ее до всех. До каждого синего, каждого красного, каждого человека в этих руинах. Мы вышли из серверной, оставив позади тело человека, который был самым страшным монстром из всех — монстром, созданным системой, которую он так яростно защищал. Война за выживание закончилась. Начиналась война за освобождение. И нашим оружием будет не оружие. А правда.