Серенада под луной

      Снег шел весь день, а вечером Тритон и Фил полезли чистить крышу. Тритон ворчал, что в одиночку управился бы быстрее, и он был, пожалуй, прав, но я строго запретил ему выходить на крышу без страховки — а Фил добросовестно это озвучил.       — Я не упаду, — возмущался Тритон, — я никогда не падал.       Это было правдой. Я знал, что при жизни Тритон увлекался паркуром. Если бы не это увлечение, его бы и не было с нами — в свое время именно по крышам он убежал из больницы, куда попал после нападения зомби.       — Может, и не упадешь, — ответил я через Фила. — Но если упадешь, заживать будет долго. Очень долго. Лучше не рисковать.       Это тоже было правдой — регенерация у крокодилов замедленная. Мальчишка вздохнул, но спорить перестал. Обвязался веревкой, Фил взял другой конец. Через люк они выбрались на крышу. Вернее, Тритон вылез, а Фил так и стоял, наполовину высунувшись в люк и удерживая веревку. Я в очередной раз с сожалением констатировал, что мое тело до сих пор было не слишком спортивным. А по сравнению с Тритоном так и попросту неуклюжим. Хотя с другой стороны — каким бы ни был Фил, а все остальные крокодилы признают его главным. Даже у крокодилов не все решают мышцы.       — Луна, — неожиданно сказал Фил вслух, глядя на небо. Тритон тоже задрал голову, посмотрел на небо и согласился:       — Луна. Большая. Яркая. А звезд мало!       Он снял варежки и стал считать звезды, загибая пальцы.       — Замерзнешь, — строго сказал Фил, причем сам, помимо меня. — Займись делом!       Мальчишка рассмеялся. Кажется, из всех крокодилов только он мог так весело смеяться — почти совсем по-человечески. Надел варежки и стал размахивать лопатой, сбрасывая с крыши целые пласты снега. Они рассыпались в воздухе, отдельные снежинки искрились в лунном свете.       Потом из дома вышла Клара. Прогуливалась по двору, словно случайно посматривая на крышу. Тритон сразу заметил ее, стал всячески выделываться — то прошелся по коньку, как канатоходец, балансируя лопатой, то скользил по скату крыши, умудряясь затормозить в последний момент. Клара притворялась, что не обращает внимания. Интересно, зачем она в таком случае вообще из дома вышла?       Потом Тритон встал на одно колено, взял лопату, как гитару, делая вид, будто играет на ней, и запел:       — Бесаме, бесаме мучо…       Клара не выдержала и тоже засмеялась. А я порадовался — наконец-то она стала позволять себе какие-то радости.       — Это неправильно, — заметил Фил. — Серенаду не так поют. Это надо, чтобы ты был на земле, а она на балконе.