Грейнджер в доме

Гермиона медленно открыла глаза. В первый миг она даже не поняла, где находится. Узкая кровать, покосившийся шкаф с перекошенной дверцей, стул с брошенной на него одеждой, несколько полок с книгами — комната выглядела чужой и мрачной. Перед сном она всё-таки не удержалась: взмахнула палочкой, разогнала пыль, смела в небытие мусор, забившийся по углам. Провела заклинанием по стеклу — оно посветлело, будто вздохнуло. Даже сняла потемневшие от времени шторы, решив отправить их в стирку: без них воздух стал свежее, а дышать — легче. На нижней полке она заметила вчера детскую машинку с тремя колёсами — четвёртое давно отломалось. Гермиона на миг представила мальчика, возившего её по полу, и сердце болезненно сжалось. Когда Снэйп показывал ей эту комнату, он словно не хотел переступать порог — будто здесь осталось что-то, к чему он так и не решился прикоснуться. Неужели несколько месяцев придётся провести в таких стенах? — мрачно подумала она. — А он прожил в этом угрюмом доме всё детство. Умывшись и приведя себя в порядок, Гермиона остановилась у двери в конце коридора. Она постучала один раз. Тишина. Второй — снова ничего. На третий раз она нахмурилась, забеспокоилась и приоткрыла дверь. В тот же миг в неё со свистом полетела подушка. Гермиона едва успела захлопнуть створку, и мягкий удар пришёлся прямо в дверь. Где-то за стеной скрипнула половица — резкий, раздражённый шаг. Она почти видела, как он поднимается с кровати, злясь на сам факт пробуждения. — Профессор, — громко заявила она сквозь дерево, — если вы намерены проспать всё утро, боюсь, мне придётся начать работу без вас. Надеюсь, ваша лаборатория не возражает против моего присутствия. Из-за двери донёсся хриплый, мрачно-угрожающий голос: — Грейнджер, посмей сунуть нос в мою лабораторию — сварю из тебя удобрение для мандрагор. Пока она рылась в шкафчике, на верхней полке пришлось даже подставить стул. Пыль, баночки, какие-то старые коробки… и несколько пузырьков с чёткой надписью «Антипохмельная». Предусмотрительный. И… хронический. Ну, хоть минус одна проблема, — мелькнуло у неё. Один пузырёк она выставила на стол, а сама занялась завтраком: на дне пакета нашлись овсяные хлопья. Гермиона вскипятила молоко и поставила кашу томиться на медленном огне. Когда Снейп, приведший себя в относительный порядок, появился на кухне, вид у него был, мягко говоря, не вдохновляющий: рубашка свежее вчерашней, но мятая; щетина стала гуще; сам хмурый, дёрганный. Он молча плеснул в стакан антипохмельного зелья, залпом выпил и поморщился. — Надеюсь, она не жидкая, — кивнул он на миску овсянки, которую Гермиона поставила перед ним. — Попробуйте — узнаете, — холодно парировала Гермиона. Быт всегда был её слабым местом: умная, талантливая, но на кухне — катастрофа. Северус насмешливо прищурился: — Овсянка должна трижды перемешиваться на медленном огне и ещё пять минут томиться. А сахара — ровно пол-ложки. Или для тебя это слишком сложный рецепт, Грейнджер? — Мы не на лекции в Хогвартсе, уймитесь, профессор, — огрызнулась она. — А зря. Будь у тебя экзамен по кулинарии, ты бы с трудом «Тролль» получила, — протянул он. — Сейчас на голову надену, — холодно бросила Гермиона, сжав палочку в руке. Снейп разинул рот, пару раз моргнул, явно не ожидав такой наглости. Потом стиснул челюсти, взял ложку и с видом обречённого зачерпнул овсянку. Морщась, проглотил пару ложек, как будто принимал отвратительное лекарство. Гермиона наблюдала за ним с растущим удовлетворением. Когда он выдал свой вердикт, голос был мрачным, как погодный прогноз перед бурей: — Жаль, что я не подготовился и не сварил антидот. Боюсь, заворот кишок мне обеспечен. Гермиона холодно вскинула бровь: — Не переживайте, профессор. Заворот кишок лечится слабительным… или клизмой. Снэйп уставился на неё так, будто не верил своим ушам. Его бровь дёрнулась, уголок рта опасно пополз в сторону. — Ваша осведомлённость пугает, Грейнджер. И направление её применения — ещё больше. Они замолчали, каждый сосредоточившись на своей тарелке. После «казни овсянкой» Гермиона молча налила им по чашке кофе. Северус попробовал первый глоток — и сухо выдал: — Поразительно. Наконец-то что-то, что ты не испортила. Я почти растроган. Пили без слов — и тишина стала частью их странного утреннего перемирия. Когда посуда опустела, Северус поднялся: — Если я умру от этого завтрака, считай, это будет твоё первое убийство. Он поставил чашку. Они поднялись почти одновременно — как будто прочитав один и тот же невидимый сигнал. — Пойдём. Пора показать тебе лабораторию и библиотеку. Северус распахнул дверь библиотеки. Помещение было небольшим, но удивительно уютным: стеллажи тянулись до потолка, книги стояли плотными рядами, кое-где — аккуратными стопками. Гермиона провела пальцем по корешкам — ни пылинки. — Зелёные метки — безопасно. Жёлтые — осторожно. Красные — не трогать. Чёрные… если увидишь чёрную, Грейнджер — просто беги, — сухо бросил Снейп. — Здесь невероятно, — невольно выдохнула она. — И ваша система пометок… честнее и надёжнее, чем то, что творилось в запретной секции Хогвартса. Там книги были расставлены так… будто опасность — это лотерея. Она осеклась. Прикусила язык. Взгляд резко упал на ближайший корешок — куда угодно, лишь бы не на него. Поздно. Она уже сказала лишнее. Северус медленно повернул голову, бровь приподнялась едва заметным, но очень красноречивым жестом. — Грейнджер, я в курсе, что ты бывала там так часто, будто это был проходной двор. Он повернулся к двери: — Идём. Покажу лабораторию. Лаборатория встретила их прохладой и запахом трав. Стены были заставлены шкафчиками и полками, где ингредиенты рассортированы с педантичной аккуратностью: жидкие к жидким, порошки к порошкам, редкие образцы — под защитными чарами. Над рабочим столом висели медные и оловянные черпаки, рядом — котлы разных размеров, развешенные так, что каждый был под рукой. На отдельном стеллаже пустовало несколько полок, явно предназначенных для готовых зелий. Гермиона невольно задержала дыхание. Здесь всё сияло почти стерильной чистотой, и даже воздух казался иным — не отравленным перегаром, а наполненным терпкими нотами сушёных кореньев и настоек. У дальней стены стоял широкий письменный стол, заваленный ровными рядами пергаментов и мерных таблиц. — Это… — она сглотнула, всё-таки не выдержав. — Это лаборатория мечты. Северус скрестил руки на груди, чуть заметно приподняв бровь — то ли от удовольствия, то ли от превосходства. — Разумеется, — сухо произнёс он. — А ты думала, я весь дом превращаю в помойку? Гермиона покраснела, но взгляд упрямо удерживала. — После гостиной можно было заподозрить всё что угодно. — Гостиная, Грейнджер, предназначена для падения в неё лицом после тяжёлого дня, — отрезал он. — А лаборатория — для работы. Тут я хлама не потерплю. Гермиона восторженно улыбалась. Только сейчас её по-настоящему накрыло: она будет работать рядом со Снейпом. В настоящей лаборатории Мастера. После того как они закончили спор о планах, Северус настоял, что обед готовит он. Гермиона не спорила и устроилась на табурете, наблюдая за тем, как он работает на кухне: сосредоточенный, мрачный, но двигающийся уверенно, будто знал точное место каждого ножа, каждой специи. Пока он, нахмурившись, молча резал овощи и помешивал соус, Гермиона поймала себя на нелепой мысли: а не попросить ли пару уроков у профессора Снейпа? И тут же едва не рассмеялась. Представить его в роли учителя кулинарии было чересчур абсурдно. Но мысль, упрямо, как всегда, не уходила. Когда еда оказалась на столе, она попробовала первую ложку — и удивление было неприкрытым. Простое блюдо, но с тем самым тонким балансом вкусов, который у неё самой никогда не получался. После обеда она ушла за ингредиентами. Хлопок двери отозвался в доме гулко, и тишина мгновенно вернулась на свои позиции — густая, тяжёлая, пропитанная привычным запахом перегара и старых страниц. Северус уселся в кресло, раскрыл справочник, но сосредоточиться не смог. В голове зудела одна-единственная мысль: выпить. Он поднялся, прошёлся по комнате, снова сел. Мысль вернулась — навязчивая, липкая, как муха, которую не получается согнать. На секунду ему даже показалось, что визит Грейнджер был галлюцинацией пьяного мозга. Конечно, какая ещё Грейнджер? — мысленно хмыкнул он. Взгляд упал на камин. На полке нелепо маячили орден и грамота. Снэйп резко поднялся, сжал их пальцами и почти с яростью понёс в библиотеку. Запихнул между книг — словно задвигая ненужное напоминание — и потянулся за справочниками. Пальцы наткнулись на стекло. Бутылка. Наполовину полная. Горло болезненно свело, в висках тихо пульсировало. Несколько секунд он стоял, не отводя взгляда — будто между ним и бутылкой тянулась невидимая нить. Потом резко отвернулся. Не взял. Не вылил. На крайний случай. Работа немного отвлекла его, и к её возвращению он был не подавлен, а скорее странно оживлён — нервная энергия искала выход. Когда дверь вновь скрипнула, и Гермиона вошла с пакетами, Северус уловил в её взгляде мимолётное удивление. — Думала, я валяюсь пьяный, обнимая унитаз? — язвительно бросил он. Она встретила его взгляд и спокойно отрезала: — Признаюсь, не ожидала увидеть вас в вертикальном положении. Он коротко фыркнул, но тут же раскрыл тетрадь с записями. Лаконично изложил свои соображения: ингредиенты, которые, по его мнению, могли претендовать на роль связующего. Гермиона пробежала глазами по заметкам, уточнила пару деталей — и кивнула. Решили начать с простого: протестировать возможные «мостики» на Амортенции и бодроперцовом зелье. Северус наблюдал за ней краем глаза, пока сам проверял записи. Девчонка работала уверенно: мастерски измельчала ингредиенты, перемешивала зелье в котле с точностью, недоступной большинству профессиональных зельеваров. Он бросал короткие реплики — сухие, деловые: — Палочку чуть выше, не перегревай. — Нож держи вот так — кисть меньше устанет. В них не было привычного яда и сарказма: сейчас они оба были заняты делом, и Грейнджер уже не нуждалась в унижениях, чтобы работать лучше. Она слушала, сразу вносила поправки, и всё двигалось вперёд без лишних слов. Работа затянулась до глубокой ночи. В лаборатории пахло горячим металлом котлов и тонкой горечью настоев, в библиотеке накапливались стопки книг и записей. Они забыли даже про ужин, увлёкшись процессом. Наконец Северус сухо произнёс: — На сегодня хватит. Завтра утром добавим связующие. Он погасил огонь под котлами, аккуратно наложил защитные чары. Гермиона кивнула, едва сдерживая зевок. Несколько минут они молча собирали книги и записи, и лишь после этого разошлись по комнатам