Глава 19

"В мире, где правят деньги, дружба — это риск" Оноре де Бальзак Дорога в Maison Peyrac Développement казалась бесконечной. За окном автомобиля Париж жил своим привычным, вальяжным ритмом: мягко сияли огни витрин, в поздних кафе звенела посуда, редкие прохожие кутались в пальто. Жоффрей глядя только на дорогу, до белизны в костяшках сжимал руль. Анжелика молчала, боясь спугнуть остатки надежды, но про себя, как молитву, повторяла одно: «Господи, только бы не самое страшное…» У главного входа в башню реальность настигла их безжалостным светом полицейских мигалок. Желтая лента оцепила вход. Администратор с застывшей, неуместной от шока улыбкой что-то объяснял жандармам. Увидев машину шефа, к ним тут же направился Маре. Его лицо в свете ламп казалось серым. — Месье де Пейрак, — Маре замялся, подбирая слова. — Полиция уже наверху. Они говорят… Жоффрей оборвал его взглядом — острым, как лезвие. — Что с ним? Он жив? — голос Пейрака был непривычно глухим, лишенным его обычной властности. Маре ничего не ответил. Он лишь медленно, с тяжелым вздохом, качнул головой. Земля ушла у Анжелики из-под ног. К горлу подкатил липкий ком тошноты, хотя они еще даже не переступили порог. Она почувствовала, как под ее ладонью напряглись мышцы на руке мужа — она стала твердой как камень. Анжелика вцепилась в него крепче, пытаясь то ли удержать его от необдуманного шага, то ли самой найти опору. — Где? — коротко бросил Жоффрей. — Служебная лестница. Между этажами, — Маре указал вглубь холла. — Камеры выгружены, логи доступов у нас. Если прикажете, я передам всё следователю. — Разумеется. Внутри башня встретила их стерильной чистотой. Здесь не было следов борьбы или хаоса, только яркий, бездушный свет люминесцентных ламп. Но когда они подошли к дверям лестничного пролета, в нос ударил густой запах: смесь моющего средства, холодного камня и железа. Металлическая нотка была едва уловимой, но Анжелика знала — так пахнет кровь. — Простите, месье, дальше нельзя, — преградил путь полицейский. — Работают криминалисты. — Это владелец здания и близкий друг погибшего, — попытался вмешаться Маре, но офицер был непреклонен. — Только до порога. Прошу вас. С этой невидимой черты Анжелика увидела его. На каменной площадке, залитой светом переносных прожекторов, под белым полотном лежало тело. Из-под края ткани тянулся длинный, неровный багровый след — словно кто-то пытался ухватиться за ускользающую жизнь. Один из техников в латексных перчатках молча поставил рядом желтый маркер с цифрой и щелкнул затвором камеры. Вспышка на мгновение ослепила Анжелику. — Опознание проведем позже, — смягчился полицейский. — Сейчас ничего нельзя трогать. Месье де Пейрак, нам нужно будет задать вопросы. Формально. Завтра в участке, в любое удобное время. Жоффрей не слышал. Он смотрел на белую ткань так, словно ждал, что Бернар сейчас поднимется и назовет всё это дурной шуткой. — Вы выяснили, что случилось? — наконец спросил он. — Пока эксперты склоняются к несчастному случаю. Точнее скажет вскрытие. Нам нужно изъять документы и ноутбук погибшего. Мы можем получить доступ в его кабинет? Жоффрей лишь отстраненно кивнул, и Маре увел полицейских в сторону лифтов. В этот момент в холл ворвалась Марго. Она пролетела мимо охраны, не замечая лент и запретов. Лицо ее было мертвенно-бледным, а глаза — сухими и пустыми. Оцепенение шока еще не сменилось болью. — Где он?! — она вцепилась в рукав первого попавшегося сотрудника. — Где Бернар?! Увидев Жоффрея, она бросилась к нему, как к последнему оплоту истины: — Скажи, что это ошибка! Жоффрей, скажи им!.. Анжелика перехватила ее, мягко обняв за плечи. Марго была горячей, будто в лихорадке. — Марго… — тихо прошептала Анжелика — Прости. Нам очень жаль. И Марго сломалась. Громкий, судорожный всхлип разорвал тишину коридора. Она осела на пол, закрыв лицо руками. Анжелика опустилась рядом, прижимая подругу к себе. Это не были просто слезы — это был крик вырванного с корнем сердца. Жоффрей стоял рядом, не в силах пошевелиться. Он потерял не просто сотрудника — ушла часть его мира, человек, которому он доверял больше, чем себе. Пока полиция отвлеклась на формальности, а Жоффрей застыл в тяжелом раздумье, профессиональное чутье Анжелики сработало быстрее эмоций. Тот кровавый след… он выглядел странно. Убедившись, что на нее никто не смотрит, она в одно мгновение, несмотря на вечернее платье и каблуки, скользнула под ленту. Щелчок камеры смартфона — и она уже снова рядом с Марго, пряча телефон в ладони. — Марго, милая, посмотри на меня, — Анжелика взяла лицо подруги в руки. — Нам пора ехать! — Куда мне ехать?.. — прошептала Марго. — Я не смогу войти в наш дом. Там всё напоминает о нем. — К нам, — отрезал Жоффрей. Его голос вернул себе стальную уверенность, хотя в глазах все еще стояла невыносимая боль.

* * *

Дома, когда Марго наконец уснула в гостевой комнате, Анжелика спустилась в гостиную. Жоффрей стоял у окна, не снимая пиджака. Париж за стеклом медленно окрашивался в нежно-розовые тона рассвета. Анжелика подошла со спины и обняла его, прижавшись лбом к его лопаткам. Жоффрей накрыл её ладони своими и сжал их так сильно, словно боялся, что она исчезнет. — Спасибо, что была с Маргаритой, — глухо произнес он. — Я должен был уберечь Бернара. Я знал, что ситуация с «Нептуном» опасна. Бернар предупреждал, что документы подложные, а я… я хотел проверить всё сам. — Ты не виноват, Жоффрей, — Анжелика обошла его и мягко коснулась ладонью его щеки, очерчивая линию шрама. — Ты не можешь контролировать чужую злобу. — Виноват, — выдохнул он, притягивая её к себе и зарываясь лицом в её волосы. — Твоя поддержка — это всё, что у меня осталось сейчас. Анжелика чуть отстранилась и достала телефон. — Посмотри. Я сняла это там. На экране смартфона в резком свете ламп было написано что-то похожее на «Y» или недописанную букву, "К", выведенную кровью на полу. Начало линии было густым, глубоким, оставленным с нечеловеческим усилием, а «хвостики» буквы истончались, дрожали, обрываясь там, где жизнь окончательно покинула пальцы Бернара. Жоффрей замер. Его зрачки сузились, превратившись в две ледяные точки. Он с уверенностью произнес: — «К»... — в этот момент его голос стал пугающе холодным. — Клод. — Клод ДюПлесси? — Анжелика почувствовала, как по коже пробежал мороз. — У него не было иного выхода, — Жоффрей сжал край стола так, что дерево жалобно треснуло. — Бернар нашел доказательства его махинаций. Клод знал: если эти папки попадут ко мне, его ждет тюрьма. Он убил его, чтобы заставить замолчать. Но Бернар заговорил даже после смерти. Жоффрей поднял взгляд на жену. В нем больше не было растерянности — только выверенная, беспощадная решимость. — Клод совершил свою последнюю ошибку, — тихо произнес он. — Он думал, что стер все следы. Но он оставил этот автограф. И я клянусь тебе, Анжелика: он заплатит за каждую секунду боли, которую причинил Бернару и Марго. Анжелика теснее прижалась к нему, пытаясь своим теплом унять тот ледяной холод, что начал исходить от мужа. Она знала, как страшен может быть Жоффрей в своем гневе, и это знание рождало в душе смутную тревогу. — Я прошу тебя, — прошептала она, заглядывая в его потемневшие, почти черные глаза, — только не делай поспешных выводов. Не позволяй ярости вести тебя. Обещай мне, что ты не примешь импульсивных решений, пока мы не будем знать всё наверняка. Жоффрей на мгновение закрыл глаза, делая глубокий вдох, словно усмиряя внутреннего зверя, жаждущего немедленной расправы. Когда он снова посмотрел на жену, его взгляд был чист и пугающе расчетлив. Он утвердительно кивнул, и его рука нежно, но крепко сжала её плечо. — Ты же знаешь, родная, импульсивность никогда не была моим правилом, — его губы коснулись её лба в мимолетном, почти сакральном поцелуе. — Поверь, прежде чем сделать следующий шаг, я выстрою этот маршрут до миллиметра. Мой удар не будет случайным. Он будет взвешенным, точным и окончательным. Анжелика кивнула, на мгновение успокоенная его тоном. Они оба смотрели на экран телефона, где кровавая буква «К» сияла в первых лучах рассвета как приговор. В этот час ни Жоффрей, ведомый жаждой справедливости, ни Анжелика, доверяющая своему чутью, не сомневались в том, кто их враг. А за окном Париж окончательно стряхнул с себя остатки ночи. Город просыпался, равнодушный к тайнам, запертым в стенах Maison Peyrac Développement, и к войне, которая только что была объявлена в этой тихой гостиной.

* * *

Утро следующего дня началось с информационного взрыва. Заголовки пестрили интригующими фразами: «Трагедия в империи самого богатого человека Франции», «Роковой несчастный случай в Maison Peyrac Développement». Журналисты смаковали подробности, намеренно оставляя лазейки для слухов. В самой компании воцарился ледяной ужас. Чтобы пресечь панику, Жоффрей обратился к сотрудникам по видеосвязи — его голос был ровным, а лицо — непроницаемым, как маска, хотя в глубине глаз застыл холод. Телефон Жоффрея не умолкал. Акционеры, словно стервятники, кружили над проектом. Их интересовали не человеческие факторы и не гибель человека, бывшего правой рукой Пейрака, а котировки акций и репутационные риски. — Всё под контролем, господа, — в десятый раз повторял Жоффрей, едва сдерживая презрение. — Расследование не затронет основные активы. Среди этого хаоса звонок из полиции показался почти избавлением. Следователь ждал его к трем. Следователь Марк Бурье встретил Пейрака в кабинете, где пахло старой бумагой и дешевым кофе. Он не заставил Жоффрея ждать — такие люди, как Пейрак, ценят время, и Бурье это понимал. — Кофе? Чай? — предложил следователь. — К делу, месье Бурье, — Жоффрей сел напротив, выпрямив спину. — Как пожелаете. Я Марк Бурье, веду дело о гибели Бернара Андижоса. Пока ваш статус — руководитель компании. Мы фиксируем обстоятельства. Согласны? — Согласен. Бурье начал с простых вопросов, но Жоффрей чувствовал, как за этой простотой скрываются капканы. — Конфликты? Давление? — монотонно перечислял Бурье. — Только профессиональные споры, — чеканил Жоффрей. — Я ценил его за умение возражать. Бурье перевернул страницу протокола, и атмосфера в кабинете мгновенно изменилась. Воздух словно стал гуще, пропитавшись напряжением. — Теперь о проекте «Нептун», — произнес следователь, не поднимая глаз. — Вы понимаете, почему я спрашиваю. Жоффрей не шелохнулся. В его взгляде появилось то особое выражение, которое Анжелика называла «режимом контроля»: абсолютная собранность и отсутствие лишних эмоций. — Для протокола: дайте краткое описание проекта, — попросил Бурье. Жоффрей заговорил не как бизнесмен из пресс-релиза, а как инженер, знающий каждую деталь своего детища: — «Нептун» — это флагманский проект Peyrac Group в области морской энергетики. Пилотный комплекс на базе приливной энергии. Мы проектируем и устанавливаем глубоководные турбины, строим береговую инфраструктуру и интегрируем всё это в общую энергосеть страны. Это технологический прорыв, но у него колоссальная регуляторная нагрузка. Жоффрей сделал короткую паузу, подчеркивая весомость своих слов. — Мы обязаны соблюдать жесточайшие протоколы: от многослойных экологических исследований до сложнейших гидродинамических моделей. Расчёты штормовой устойчивости и испытания материалов на коррозию проходят под прямым надзором государственных ведомств. В «Нептуне» нельзя полагаться на интуицию. Любая, даже малейшая бумажная ошибка мгновенно превращается в юридическую катастрофу и блокировку лицензий. Бурье что-то быстро помечал в блокноте. — То есть, основная зона риска — это именно документация? — Документация и строгое соблюдение процедур, — подтвердил Жоффрей. — Именно поэтому за этот сектор отвечают только самые доверенные лица. — И тем не менее, — Бурье наконец поднял взгляд, — состав руководства проектом недавно изменился. До Бернара Андижоса документацией занимался Ален Ришар, руководитель отдела отчетности. Что заставило вас произвести замену в такой критический момент? Жоффрей ответил уверенно, ни секунды не колеблясь: — Обстоятельства непреодолимой силы. Ришар перестал выходить на связь, а позже наша служба безопасности выяснила, что он экстренно госпитализирован. Тяжелая форма пневмонии с осложнениями. Ждать его выздоровления мы не могли — сроки сдачи очередного этапа поджимали, а государственные комиссии не знают слова «отсрочка». Я принял решение передать все материалы Бернару. У него был необходимый уровень допуска и мой абсолютный кредит доверия. Бурье задумчиво прикусил колпачок ручки. — И Бернар за эти несколько дней не выражал обеспокоенности? Не говорил о вмешательстве в файлы или подлогах? Жоффрей на мгновение помедлил. Он не хотел давать следствию зацепку, пока сам не изучил документы, оставленные Бернаром. — В проектах такого масштаба рабочие споры — это норма, — ровно ответил он. — Но о преступных действиях мне ничего не известно. Бурье захлопнул папку. — Месье де Пейрак, — он посмотрел Жоффрею прямо в глаза, — если вы кого-то подозреваете... не стоит играть в одиночку. Это может быть опасно. — Я учту, — ответил Жоффрей, поднимаясь. Когда за Пейраком закрылась дверь, Бурье задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Непрост, — прошептал он. — Слишком непрост. Мы столкнулись с достойным игроком. Похороны состоялись через неделю. Следствие официально подтвердило: это было убийство. Марго казалась тенью самой себя. Она отказалась оставаться в пентхаусе супругов де Пейрак, выбрав одиночество в своей квартире. На церемонии она стояла, вцепившись в руку Анжелики, а когда гроб начали опускать, из ее груди вырвался звук, похожий на стон раненого зверя. Жоффрей стоял поодаль, прямой и неподвижный. Лишь сцепленные за спиной пальцы, побелевшие от напряжения, выдавали его состояние. Журналисты обступили его, как стая гончих, но на все вопросы он отвечал лишь ледяным: «Без комментариев». Проект «Нептун» был заморожен судом. Это было ударом для компании, но Жоффрей хранил странное спокойствие. Никто не знал, что в ту роковую ночь Бернар успел спрятать флешку в тайном сейфе своего кабинета — сейфе, о существовании которого знали только двое. Вечер в кабинете Пейрака был тихим. Жоффрей сидел за ноутбуком, изучая файлы с флешки Бернара. То, что он нашел — письма Молина, нестыковки в отчетах, — наконец дало ему твердую почву под ногами. Теперь он не просто догадывался, он знал правду. Он набрал номер Луи Молина, несмотря на поздний час. — Луи, скажи правду: Ришар предоставлял вам исправленные показатели? — Нет, Жоффрей. Он утверждал, что проект под твоим личным контролем и доступ закрыт для всех. Повесив трубку, Жоффрей на мгновение закрыл глаза. Картина прояснилась. Он чувствовал, как петля интриг дюПлесси начинает ослабевать под давлением открывшихся фактов. Дверь тихо скрипнула. Вошла Анжелика с подносом. Она видела, как муж изменился за последние две недели после гибели Бернара: его лицо осунулось, скулы стали острее, а в движениях появилась усталость. Ей так хотелось вернуть ему прежнее спокойствие. — Ты должен поесть, — мягко сказала она, ставя перед ним ароматный кофе и тарелку с брускеттами. Жоффрей поблагодарил её нежным поцелуем, но к еде не притронулся — мысли его были заняты другим. — С кем ты говорил? — спросила она, присаживаясь на край стола. — С Молином. Теперь у нас есть доказательства подлога. Он вынул флешку из ноутбука и вложил её в ладонь Анжелики. Его взгляд, до этого жесткий, вдруг смягчился. — Любимая, мне нужно, чтобы это хранилось у тебя. Пусть это будет нашей маленькой тайной. — Почему не в сейфе, Жоффрей? — она сжала маленькое устройство, чувствуя его тепло. — В сейфе её будут искать в первую очередь, если решат надавить официально. А у тебя она будет в полной безопасности. Ты — мое самое надежное хранилище. Заметив, как на глазах Анжелики появились слезы, он коснулся её щеки, ласково проводя большим пальцем по коже. — Не тревожься, любовь моя. Это просто предосторожность. Мы во всем разберемся. Этой ночью их страсть была похожа на тихую гавань после долгого шторма. Они любили друг друга неистово и глубоко, словно в этом единении черпали силы для всего, что ждало их впереди. Жоффрей шептал её имя, осыпая поцелуями её лицо, а Анжелика отвечала ему с той безграничной преданностью, на которую способна только любящая женщина. В эту ночь, засыпая в его объятиях, Анжелика верила: их любовь — это та искра, которая способна рассеять любой мрак. И что бы ни принес завтрашний день, они встретят его вместе, с открытым сердцем и надеждой на то, что справедливость обязательно восторжествует.